Она издаёт перепуганный ах. И пытается выяснить, что же случилось. Я объясняю, что дело в рояле.

- Но цифра… Артур, это спорный вопрос!

Я выдыхаю, уже выйдя на улицу. Достаю сигарету:

- И что ты имеешь ввиду?

Бэла, бледная, как балахоны у местных, активно жестикулируя, делится «опытом»:

- Современные модели во многом превосходят акустику, по мнению разных экспертов…

- Да что ты знаешь об этом? – табак возвращает в себя.

- Артур, - вдохновенно пылает она, - Может быть, наоборот? Оно даст иное звучание, добавит новых граней к твоей игре?

- Да мне теперь всё переписывать надо! – кричу, - Ты что, не понимаешь? У меня вся композиция прахом пойдёт!

- Не горячись, любимый, - гладит она мою руку, - Преимущества цифры над звуком акустических аудиосистем, я читала об этом…

- Заткнись, - говорю, - Я прошу!

Бэла никнет, отходит в сторонку. И в этот момент из здания Оперы к нам выбегает тот самый араб.

- Оу, мистер Липницкий, здэсь нельзя курить! Штраф за курэние в общественный место составлять 500 дирхамов.

- Не страна, а…, - хочу я ругнуться. Но решаю, а вдруг за оскорбление местных обычаев меня забьют палками, или камнями? Чем тут у них сейчас принято?

Я тушу сигарету, и не найдя мусорки, кладу бычок себе в карман.

- Я хотеть вам сказать, - произносит араб, - Если ви отказаться играть на сцена, то ви должен платить неустойка. Размер её будет… Мне нужно проконсультироваться. Я вам сообщить об этом завтра с утра.

В голове у меня до сих пор метроном отбивает темп речи. Темп путанных, замкнутых чувств. Всё сложилось не так, как должно! Я не удосужился заглянуть в оснащение зала. Ведь, если б увидел заранее, то адаптировал все композиции. Я бы готовил с нуля! А теперь…

Выхода два. Либо полнейший провал на глазах всего мира. Либо платить неустойку, размер которой, как я понимаю, во много раз превосходит мой месячный. Да что там месячный? Мой трёхгодичный доход!

- Подумайте, мистер Артур, - произносит араб, я забыл, как звучит его имя. И мне теперь стыдно за это. За свою реакцию стыдно! Ведь он ни при чём. Он всего лишь старался быть вежливым.

- Да, - говорю, - Я подумаю. Спасибо вам! И… простите меня.

Представитель арабского мира уходит. Оставив нас с Бэлой одних. Ветер, сухой и горячий, как фен, дует откуда-то с юга. Хотя, мы на юге! Куда уж южнее? Температура здесь днём, как в парилке. А ночью должна опуститься. Пустыня живёт на контрасте. Превращая живое в песок…

- Бельчонок, - иду ближе к Бэле, - Прости, ну прости!

Она, всхлипнув, жмётся ко мне. Я утыкаюсь носом в её макушку. От неё пахнет всем сразу! Домом, далёким сейчас. Пылью, которую волосы Бэлы впитали. А ещё отдалённо, каким-то цветком.

- Интересно, а тут продаются каллы? – шепчу.

Она поднимает лицо на меня:

- А зачем?

- Ну, - изрекаю я, - Что же ты будешь дарить мне после моего непревзойдённого фиаско?

Бэла с надеждой взирает на меня снизу вверх:

- Так ты всё же будешь играть?

Я смотрю вдаль, на шпиль Бурдж-Халифа. Огромный, как меч, устремлённый к божественным силам. Вот их бы сейчас в мой утративший веру мирок…

- Ну, - отвечаю со вздохом, - А что мне ещё остаётся?

Сумасшедший день! Сумасшедшая ночь. Невероятный путь сюда. И потрясающий город. Дубай покорил меня с первого взгляда. Лишь увидев его из иллюминатора, я поняла, что влюбилась. Как в Артура. Однажды и навсегда!

Путь до гостиницы прошёл в неустанном слежении. Я непрерывно смотрела в окно. На бескрайние дали, на здания, равных которым нет во всём мире. Всё, что я видела только в кино, в интернете на фото, теперь оживало на моих глазах.

Как жаль, что мы не можем жить вместе. Это так жестоко! Но я не учла этого. Наверное, Артур тоже не знал? Наверное, если бы он знал, то сделал бы мне предложение ещё до отъезда? И эта поездка сюда, стала бы нашим медовым месяцем.

Мой Артур… Боже, как он напуган! И я разделяю его волнение. Я так хочу помочь ему! Сегодня весь день он проводит там, в здании Оперы. Он репетирует. Я так хотела быть рядом с ним, чтобы как-то его поддержать. Но устроители нам предложили ознакомительную экскурсию по городу. На автобусе. Артур не смог поехать. Так что я оценю этот город за нас двоих.

Экскурсионный автобус большой и комфортный. Здесь широкие кресла, не то, что в самолёте. Здесь можно было бы жить! Кондиционер работает на полную, так что я не зря прихватила с собой кардиган. Вообще, одеваться здесь нужно закрыто! И я удивляюсь тем женщинам, которые этого не понимают. Мы здесь в гостях. У них свои традиции. И нужно их чтить. И я чту.

Место рядом со мною пустует недолго. Неожиданно слышу вопрос:

- Ви позволите?

Поднимаю глаза. И вижу того скрипача. Кажется, он из Чехии? Артур мне немного рассказывал о нём. Он очень хорошо играет! И они с ним уже выступали на одной сцене, причём несколько раз.

Этот человек был очень добр к нам. Он уступил мне свой номер. Артур рассчитался с ним. Так и сказал:

- Мы в расчёте.

Так что я не должна ощущать себя чем-то обязанной. Но всё равно ощущаю.

- Конечно, - киваю.

Мужчина садится на кресло рядом со мной. Он высокий, слегка худощавый и светлый. Волосы русые, чёлка спадает на лоб. Лицо у него выразительное. Но какое-то грустное что ли…

- Ми с вами так и не познакомились. Я Август, - тянет он руку.

Рука у него чем-то похожа на Артурову. Пальцы длинные, но без волос.

Я протягиваю свою. И моя, по сравнению с его, кажется маленькой и совершенно кукольной. Он, вместо того, чтобы просто пожать, берёт мою руку и подносит к губам. Чуть касается. Отчего меня пронзает смущением.

- Бэла, - бросаю.

- Красивое имя! – вдохновенно говорит он.

- Спасибо, - киваю.

Август продолжает смотреть на меня. И у меня вырывается вполне резонный вопрос:

- А разве вы не должны репетировать?

Он усмехается:

- Должен. Но я считать, что много играть перед выступлением плохо. Я репетировал тысячу раз. И в тысяча первый всё будет аналогично.

- Вы хорошо говорите по-русски, - решаю я сделать ему комплимент.

- О, спасыбо! – коверкает он слова, - Моя мать била русской.

- Она умерла? – хмурю лоб.

- О, да! Это всё… короновайрус, - делится Август.

- Мне жаль, - говорю, - Моя мама тоже умерла не так давно, но только от рака.

- Ну, вот, у нас с вами уже что-то общее есть, - произносит он, делая акцент на букве «ч». Одним словом, чех!

Улыбаюсь:

- Не самое приятное совпадение.

- Что ж, жизнь такова, - говорит философски, а затем, устроившись в кресле и вытянув ноги, бросает, - А ви с Артуром Липницким друзъя?

Я, незаметно для него, спрятав пальцы в рукавах кардигана, перемещаю кольцо, подарок Артура, со среднего пальца на безымянный. И, без зазрения совести, выдаю желаемое за действительное:

- Мы супруги, - киваю.

- О! – удивляется он, - Тогда почему вас селить в разный номер?

О, чёрт! Вот об этом-то я и забыла. Лихорадочно ищу оправдание этому факту в своей голове:

- Ом… дело в том, что мы обручены, а не женаты. Он сделал мне предложение накануне поездки, и мы хотели расписаться с ним уже по возвращению в Калининград.

- Калининград, - задумчиво делится чех, - Чудный город!

- Вы были там?

- Нет, но хочу! – говорит он уверенно.

Я бросаю взгляд на его руку. Вот только, какую? На правой, или на левой в Чехии носят кольцо? Правда, обе пусты! Говорю, решая уравновесить нашу дискуссию:

- А вы женаты?

Август смотрит пристально:

- Нет, разведён.

- Это грустно, - шепчу.

- Нэмножечко, - соглашается он, - Моя жена не смогла терпеть мой характер. Ну, вам ли не знать, каким притязательным может быть человек, обращённый к искусству, а значит, в себъя?

- Да, уж, - смеюсь я, - Я знаю! Женою гения быть очень сложно. Не каждая сможет.