- Эй, слышишь, Генчик? – бросаю ему, - Тебе уже льстят!

Наши взгляды с Кириллом встречаются. И улыбка сползает с лица. Он смотрит серьёзно! Подобный взгляд у него я вижу впервые. Словно хочет признаться мне в чём-то таком…

И ладонь его движется выше. Вторая ложится на мой живот рядом с ней. Теперь уже я сглатываю судорожно. И тяну в себя воздух. Молчать невозможно! В слиянии тел есть какой-то запрет. Мне бы прервать и убрать его руки. Но я в этот миг, со смешанным чувством азарта и детского трепета, ощущаю, что мне… хорошо. И вот так бы сидеть и сидеть! В его тёплой «японочке». И пусть его руки лежат у меня на животе. Что мне, жалко, что ли?

Тут мой телефон издаёт тихий плеск. Это пришла смска. Ладони Кирилла «пугаются» и ускользают. Я достаю из кармана свой гаджет.

Это Юрка:

«Тебя забрать? Я еду с работы».

«Я уже дома», - пишу брату.

- Так на чём мы закончили? – улыбаюсь Кириллу.

Он выдыхает сквозь зубы, поправив очки:

- Я собирался… тебя поцеловать.

Тут уже я сглатываю и мельтешу взглядом в сторону. По телу разрядом проходит желание близости с ним.

- Я боюсь, - говорю.

- Чего? – хмурит он брови.

- Я боюсь всё испортить, - говорю я, и слёзы опять подступают к глазам. Почему-то находясь тет-а-тет с ним, мне хочется плакать? Мне хочется быть беззащитной и слабой! Наверное, чтобы обнял?

Кирилл, словно чувствуя это, подаётся ко мне, приглашает:

- Иди сюда.

Я приникаю к его широкой и тёплой груди. Закрываю глаза, слышу биение сердца под мягким пуловером. Куртка на нём нараспашку. И моя ладонь прижимается к его животу. Он крепкий на ощупь и чуть пульсирует.

- Толкается? – шепчет Кирилл.

- Кто? – отвечаю я шепотом.

- Ну, - говорит он, - Вкусняшка в моём животе.

Я прыскаю со смеху! Прячу лицо у него на груди. Слёзы ещё продолжают стекать по щекам, но я громко смеюсь, вытирая их пальцами.

- Ну, вот, плакса-вакса, перепачкала мне новый свитер, - журит он шутливо, когда я, отодвинувшись, вижу пятно от своей чёрной туши.

- Ой, Кирюш, ну прости! - прижимаю я палец к губам, - Это тушь! Отстирается. Ну, а если нет, то я куплю тебе новый. У меня теперь столько деньжат, что могу замахнуться на брендовый. Какой хочешь? Дольче и Габбана, или Гуччи? Выбирай!

Он поправляет очки:

- Как ты меня назвала только что?

- Ой, - удивляюсь, - А как? Я не помню. Кириллом?

- Кирюшей, - смущается он, - Меня так только мама звала. Да и то ещё в детстве.

- Ну и зря, - говорю, - Тебе очень идёт!

Он убирает прилипший к щеке волосок, отчего я вздыхаю.

- Ульяша, - задумчиво шепчет.

И сердце стучит в унисон. Это глупо, наверное? Как-то по-детски. Гормоны и прочее. Можно и так. Но вот эта возникшая связь между нами. Я и хочу, и боюсь сделать шаг. Дружба сильнее любви! Потеряв и её, я утрачу надежду на большее.

- Пойду, а то мама обыщется.

Он отпускает меня неохотно:

- Иди.

Машу от подъезда. Зачем я ему? Да ещё и в придачу с ребёнком?

Девчонки в агентстве судачат, что в прошлом Кирилла – большая любовь. И не просто любовь, топ модель. Какая-то даже известная вроде. Он от неё бежал из Питера к нам в Калик? Почему? Не срослось? Изменил? Изменила?

Всё это пока не решаюсь спросить у него напрямую. Боюсь, что по взгляду увижу, прочту, что любовь не прошла. Отпустило на время. Как и меня, вероятно? Ведь сердце при мысли о муже, стучит до сих пор…

Дома, поддавшись соблазну, я гуглю. «Евгения Колина фотомодель». Не сразу, но мне удаётся найти в интернете статью про неё. Уроженка Санкт-Петербурга. Ей всего 25, почти что ровесница Бэлы! Окончила школу моделей, ещё и физкультурный ВУЗ какой-то. Танцевала, преподавала, играла в кино в эпизодах. В общем, за свою короткую жизнь эта крошка успела покуролесить.

Но даже не это ранит меня сильнее всего. А её фотографии, которые я нахожу на одном тематическом сайте, где модели, как шлюхи, за час предлагают себя. А точнее, своё тело в аренду. Для фоток там разных, реклам…

Нет, я злюсь, конечно! На самом деле тут всё цивильно. Никакой похабщины. Да и портфолио этой Евгении так впечатляет своей красотой. Я, как фотограф со стажем, могу оценить её внешность. Яркая. Стройная. Фотогеничная. Волосы ниже лопаток. И ноги от самых ушей.

Возникает вопрос. И что же такая гламурная фифа нашла в милом, добром, очкастом Кирилле, который на много лет старше и внешностью сильно скромнее её?

Ответ возникает мгновенно! И я сама отвечаю себе. То же самое, что и Артур в своё время нашёл в миловидной, но очень посредственной внешне Ульяне. Во мне.

От дубайцев пришёл официальный ответ. «Пианист, лауреат международных премий и конкурсов, а также артист России, Липницкий Артур Яковлевич с выступлением длиною в три композиции, будет добавлен в программу музыкального фестиваля».

Потрясающе! Разве я не об этом мечтал? Разве не должен я прыгать от счастья? Только вот что-то не хочется. Сам не пойму, почему.

Вот у Витьки сижу. Думал, он что подскажет! Друг, с которым мы знаем друг друга ещё с института, весьма переменчив. Когда вдохновение есть, Витька жив. Он общается, пьёт и ебёт всё, что движется. Но когда вдохновения нет, Витька в буквальном смысле умирает. Он может целыми днями не есть. Неделями не пить спиртного вообще. И не трахаться месяцами! Так, что всё уже мхом покрывается всюду. И в такие периоды лучше к нему не ходить.

Но мне повезло. У него благотворный момент. Витька творит, он живой. Даже слишком! Весь в краске, в штанах, тоже «красочных». По квартире разбросаны вещи, не только его, но и в том числе женские.

Как узнал про меня, тут же выгнал всех баб. И теперь распивает коньяк на двоих. Тут не много! Сегодня мать ждёт на ужин. Так что я вынужден пить по чуть-чуть.

А Витёк не стесняется. Он у себя дома! Ему не перед кем держать отчёт. Родители живут отдельно. Эту квартиру снимает. А женщины нет. В смысле, нет постоянной. Вот как раз об этом мы с ним и спорим сейчас.

- Как ты можешь без баб обходиться? – интересуюсь, ставя рюмку на стол.

- Почему же без баб? – смотрит Витька, - Я ж не импотент! Так, секса в моей жизни хватает.

- Ну, сексом единым сыт не будешь, - говорю, бросив в рот колбасу.

Вместо закуски Витёк берёт сигарету:

- А что ещё с них взять? Только трах-тебидох и приплод, если надо.

Такая его простота в отношении женщин коробит даже меня. Хотя я ведь мужик!

«Вжик-вжик», - как бы сказала Ульяна.

- Ну, любовь там, привязанность, - говорю.

Витька тычет в меня сигаретой. Табачный дым вынуждает меня закурить.

- Вот эта херня обычно всё портит, - эмоционально хрипит в мою сторону, - Как только привяжешься, знай, тебе кранты! Я избегаю привязанностей. Только чую, влюбляюсь в кого-то, сразу ищу в ней изъяны.

- И что, получается? – хмыкаю я удивлённо.

- Всегда! – издаёт он смешок, - Вот, к примеру. Недавно мутил с одной юной девой, моделью. Красооотка, каких поискать! Я её, рисовал, кстати, голой. Посмотришь потом. Ну, так вот! Пока трах-тебидох, все дела, я держался. Но как только она начала эти глупые вопросы транслировать. Ну, знаешь, мол: «Кто я тебе?», или «Куда движутся наши отношения?». Я понял: «Пора».

- Ну, и что же ты сделал? – мотаю на ус.

А Витёк продолжает делиться со мной простодушно своими «секретами»:

- В тубзик зашёл сразу после неё! Ну, как она по-большому сходила. Ты прикинь, модельки те ещё засранки? И воняет их дерьмо не Шанелью, а просто дерьмом. Как у нас!

Он смеётся.

- Ну, так себе способ, - бросаю.

Мы с Улькой когда жили, столько раз «догоняли» друг друга. И даже смеялись по этому поводу. Чёрт! Жалко вспомнить. Смеялись всё время, шутили друг над другом. И было так весело, так хорошо…

- Ну, или вот, например, - продолжает Витёк,- Недавно одна бизнес-леди была. Возрастная немного, но пылкая! Ну, меня поначалу она забавляла как раз своим опытом. А потом начала предъявлять. Мол, где был? С кем встречался? Чего-то я должен был ей объяснять. Я решил, что пора!