- Но всё это правда, - настаивал я, - Всё, что я написал!

Следователь, уже явно уставший от всех, и раздражённый, посмотрел на меня мутным взором:

- В таком случае тяготы по уплате штрафа, а, возможно, и срок длиною в три месяца тюремного заключения, лягут на плечи Севастьяновой У.А.

- Как… Почему? – недоумевающее произнёс я.

- Потому! – строго выдавил он, - Если не вы, то она – лжесвидетель. Признание есть, осталось понять, кто из вас двоих врёт правосудию.

Я взялся за голову. Вот же дурак! Сам подставил себя и её.

- Я соврал, - тяжко выдохнул, - Я ни в чём не виновен.

А сердце стучало обратное. Идти против собственной воли непросто. Но я согласился на штраф. И заверил «свидетеля драмы», что больше такого не повторится…

- Штраф буду платить, - говорю я Борису.

Мы с ним сидим в баре, пьём по чуть-чуть. Я рассказал ему всё, без утайки. Про Улю, про то, что наделал. И про то, как пытался исправить последствия этих деяний. Не смог.

- Ну, штраф – не срок, заплатишь! – ободряет Борис.

Он слушал внимательно. Не перебивал. Я знаю, что Борька меня не осудит. Мы с ним с юности знаем друг друга. Примет как должное. Знает, какой у него странный друг.

- Ну, а что же зазноба твоя? Ты общался с ней после? – интересуется он.

Я смотрю на бутыль, в которой уже меньше трети. Общался ли я? Позвонил. Я по глупости сразу решил: раз Ульяна спасла меня, значит, я ей небезразличен. Ведь могла посадить! Вот, буквально, могла. Всё было в её руках. Судьба моя, свобода, карьера. А она предпочла взять вину на себя. Сказала, что этого не было. Блефовала, когда угрожала полицией?

Уля взяла трубку сразу же. Судя по звуку, она вышла на улицу. Время было рабочее. Вероятно, она в «Питер Ко».

- Уль, я приеду? Нам нужно с тобой обсудить…, - начал я.

- Нам нечего с тобой обсуждать, Тисман! – отрезала она так резко и жёстко, что я пошатнулся.

- Но ты…, - предпринял попытку продолжить.

Однако Ульяна взяла на себя:

- Я спасла твою задницу, Тисман лишь потому, что позор всего этого пришлось бы расхлёбывать мне и ребёнку. Но ты же не думал о нас! О себе, это да. Для кого был весь этот спектакль?

- Спектакль? Это ты называешь спектаклем? – усмехнулся я.

Ведь я же и правда готов был в тюрьму ради них.

- Да, спектакль! – подтвердила она, - Причём совершенно бездарный! Театр одного актёра. Драматический театр, чёрт возьми!

- Но ты же сама мне сказала…, - вступил.

Но она не дала даже фразу закончить:

- Ты что? Ты что, всерьёз думал, что я на такое способна? Это ты на такое способен! Не я! Вот и живи теперь с этим. И пускай тебя совесть грызёт. И отстань наконец-то от нас. Уясни наконец-то, что ты нам не нужен!

Она бросила трубку. Связь оборвалась. Не только телефонная связь. А просто, какая-то связь между нами. Мне было так больно, что словами не описать. Почему-то вспомнился тот жираф, которого я выбирал. Интересно, а что она сделала с ним? Отнесла в магазин, надеюсь? Там ведь и чек сохранился. Пусть с ним играет какой-то другой ребёнок. Не наш. Да и могу ли я звать его «нашим».

Изложив это Борьке, сижу и смотрю в одну точку. Друг натужно вздыхает:

- Ой, Тисман, ты Тисман. Вот вечно ты любишь не тех! И почему у тебя всё по Бродскому?

Мы пьём за поэзию. Я вспоминаю Иосифа. Как там у него?

«Я вас любил. Любовь еще (возможно, что просто боль) сверлит мои мозги. Все разлетелось к черту на куски. Я застрелиться пробовал, но сложно».

- Отстань от неё, наконец, - говорит неожиданно Борька.

- В смысле, отстань? – удивляюсь такому.

- Ну, знаешь, - усмехается друг, - Как говорят: чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей.

- Боюсь, в моём случае это уже не сработает, - машу головой.

- Нужна она тебе? – придвигается он, берёт в руки бутылку.

Я смотрю, как сосуд наполняется. В стопке глоток. А этих стопок во мне уже сколько… Без разницы!

- Нужна, - отвечаю уверенно.

- Ну, а если она не хочет быть нужной тебе? – формулирует он. И на этот вопрос у меня нет ответа.

Мы пьём за женщин, которые портят нам жизнь. Но они же её украшают! Вот, Вероника, к примеру. Пока что её цикламен не столь важен, как фикус. Но я ежедневно любуюсь им. Даже решил подарить Улин фикус кому-нибудь. Отнести в бухгалтерию. У них там мало цветов.

- Давай, лучше, о твоей рукописи поговорим? – обнимает Борис меня за плечо.

- А что о ней говорить? – хмыкаю я безразлично.

- Ты когда книгу закончишь?

- Уже, - отвечаю, - Почти. Осталось финал доработать.

- Ну, дорабатывай! И будем в печать отправлять, - хлопает он по плечу.

- Я тебя умоляю! – тяну, отведя глаза в сторону, - Кому это нужно?

- Тебе! – тычет пальцем в меня, - Да и… Работа хорошая, Марк! По крайней мере, то, что я уже имел удовольствие прочитать, мне очень понравилось.

- Ты не литературовед и не критик. Ты мой друг, и не можешь судить объективно, - машу я рукой.

- Вот именно! Давай выставим её на всеобщий суд, на общественный суд. Вот и станет понятно, чего она стоит. Чего стоишь ты сам, - он опять плещет в рюмку спиртного.

Усмехаюсь:

- За что?

- За успех! – предлагает он тост, - Раз тебе в любви не везёт, то в картах должно повезти, это точно.

Кирилл провожает ребят. Я сижу и смотрю на фигурки у нас на столе. Коллекция пчёлок, размером с половину мизинчика изображает Усю и Бусю во всех ипостасях. В каждой из них скрыта суть. Тут Уся-кокетка, с цветочком в руках, подаренным Бусей, конечно же! Здесь Уся в расстройствах. Либо опять набрала лишний вес, либо с Бусей поссорилась. Тут уже Буся пришёл извиняться, с цветком в правой лапке. А здесь он лежит на спине. Либо спит, либо снова напился нектара.

Эти фигурки нам безвозмездно вручили ребята из сети «Корзиночка». Их придумали мы, а идея внедрить их в продажу принадлежит им. Теперь акция «Собери Усю и Бусю» будет в каждом магазине сети. И это не только в нашем городе. Речь обо всей России! А это… с ума сойти, сколько «Корзиночек».

Я помню, как всё начиналось. Я просто однажды, болтая с Артуром среди рабочего дня в «Тисман Паблишинг», нарисовала на исписанном мною листке забавную пчёлку. Потом появилась ещё одна, уже мужского рода. Так как я решила, что той одиноко сидеть на листочке одной. А затем эти двое стали чудить и, что называется, жить своей жизнью.

Затем появилась история Уси и Буси в книжном варианте. Напечатал её «Тисман Паблишинг». Причём очень большим тиражом! А затем пчёлы ожили в мультике. Теперь же «пчелиная тема» расширилась так многократно, что страшно представить, куда это всё приведёт.

Прогнозы Кирилла сбылись. У нас появился тематический мерч. Рюкзаки с изображением пчёл для школьников, тетради с пчёлами, закладки, открытки и прочее. Пчёлы повсюду! На футболках, носках и трусах. На постерах, в мире эмоджи, в сети. Маркетолог «Корзиночки» обеспечил задел в плане развития бренда. Теперь Усю с Бусей «посадят» на этикетки продуктов торговой сети. На печенье, на мёд, на всевозможные сладости. Возможно, и халва с «Усей-Бусей» появится на прилавках…

Кирилл возвращается:

- Что, любуешься? – замечает, как я переставляю фигурки на столе.

- Ага, - говорю.

Он стоит, сунув руки в карманы. Сегодня на нём светло-бежевый свитер, тонкий с горлом. И брюки по цвету – графит.

- А у меня для тебя есть сюрприз.

- Да? – поднимаю глаза на него, - И какой же?

Он вынимает из ящичка белый конвертик. Мы в его кабинете. У него тут и стол, и компьютерный стул с подголовником. И вид из окна превосходный.

- Это мне? – удивляюсь.

И, заручившись кивком, открываю. Внутри пачка денег.

- Ого, - говорю еле слышно.

- И это ещё не всё, - произносит Кирилл, - Зайди в свой банковский кабинет. Вот прямо сейчас, со смартфона!

- Кирилл, ты пугаешь меня, - усмехаюсь, достав из кармана смартфон.