Я уже очень много читала. Создала целый список особенных мест, куда можно сходить. Среди них Бурдж-Халиф, небоскрёб. Колесо обозрения «Око Дубая». Горнолыжный курорт. И, конечно, мечеть! Мы там пробудем всего лишь три дня. Если быть точной, четыре неполных. И всего не успеть.

Интересно, а где же Артур сделает мне предложение? Представляю, как мы с ним сидим в колесе обозрения. Внутри одной из прозрачных кабинок. И он вынимает кольцо…

Хотя, мне всё равно, если честно! Пускай хоть на пляже, в отеле. А то и вообще, в самолёте, по дороге туда. Чтобы его выступление на всемирно известной сцене, я смотрела уже в статусе невесты, а не просто подруги и Музы.

- Тогда не забудь купальник взять! – напутствует Евка, - Там, в отеле, бассейн, небось, будет?

- Не знаю, - я пожимаю плечами.

Отель нам дали не самый люксовый, но по меркам арабским – не самый плохой. Всё же, мы – заграничные гости! И бассейн, и СПА зона, и вид из окна. Я надеюсь, всё это там будет.

- Ой, Белок, завидую тебе, - произносит Евка с грустью, - Это ж какой романтик, чёрт возьми! Романтичнее может быть только Париж.

- Ну, уж нет! – возражаю я тут же, - В Париж ни ногой. Он там был со своей Севастьяновой.

- Ммм, - издаёт Евка хмык, - Видишь, у него для каждой из вас свой город, своя атмосфера. Для неё – европейский Париж, для тебя – арабские ночи.

«Бог троицу любит», - мелькает в моей голове. Я гоню эти мысли.

- И что ты этим хочешь сказать? – донимаю сестру.

Она думает:

- А то, что от этих мужиков всего можно ждать! Ты особо губу не раскатывай. Пока замуж не предложит, веди себя сдержано, ясно? Права не качай!

- Да я и так не качаю! – обиженно хмурюсь, - Он сам пригласил.

Пригласил и развёлся. Что может быть более явственным поводом думать о браке? Ну, разве что только кольцо, которое я, как в плохой мелодраме, найду у него в рюкзаке. Но я не привыкла копаться в вещах. Так что плохой мелодрамы не будет. Будет хорошая! И только с хорошим концом.

- Жалко, родителей нет. И благословить тебя некому, - вздыхает сестра.

- Так ты и благослови! – предлагаю я ей.

- Ой, а как это? Я не умею, - садится она на постели.

- Ну, как, - пожимаю плечами, и беру с прикроватной тумбочки свой телефон.

«Как благословить на брак», - набираю запрос. Поисковик выдаёт результаты. Я пробегаю глазами по первым из них.

- Икона нужна, - говорю.

- У меня в кошельке есть, - сестра выбегает из спальни, возвращается обратно, держа в руках свой кошель.

В нём, под прозрачной прослойкой, икона. Затисканный пальцами лик пресвятых.

- Нужно меня перекрестить, вот так, - показываю я очерёдность касаний, - Ну и сказать, что даёшь разрешение на брак.

Евка делает всё с таким умным видом. Ну, попадья, не иначе! Хотя, «Отче наш» и то произносит с трудом. Я про себя говорю в этот самый момент, обращаясь к Всевышнему:

«Боже, дай мне любви! Дай мне любимой быть и желанной вовеки. Я очень хочу стать женой одного человека, и быть ею до конца своих дней».

- Ну, типа, аминь, что ли? – пожимает плечами сестра.

Я ощущаю, как на меня снизошло какое-то чувство спокойствия.

- Наверно, сработало, - тихо шепчу.

Сестра, с чувством выполненного долга, ложится обратно, ко мне на постель.

- Короче, привези мне восточные сладости, - загибает она один палец с наращенным ногтем, - Верблюда, бутылку в песке, и кальян!

- Бутылку в песке? – хмурю брови.

- Ой! – машет она рукой, - Песок в бутылке! Ну, там у них индустрия, рисунки песком. Я такую хочу!

- А кальян тебе зачем? – удивляюсь, - Ты же не куришь уже?

- Да это для Суренчика, - отвечает, смущаясь.

- Ты и ему рассказала? – осуждающе цокаю я на сестру.

- Ну, а что? – удивляется Евка, - Похвасталась! Моя младшая едет в Дубай, да ещё с композитором. Вот пускай теперь думает, как переплюнуть! И куда меня в следующий раз повезти.

Евка ложится со мной на подушку и тихо вздыхает. Мечтает, наверное? Как и я в этот самый момент. Думаю, что взять с собой? В придачу к тому, что уже отложила. У меня есть особое платье. Оно не совсем белоснежное, больше слоновая кость. Но для свадьбы сойдёт! Длинное, в стиле арабском. И плечи прикрыты. И туфельки есть под него.

- Почему ты развёлся с ней прямо сейчас, накануне поездки? – осторожно спросила Артура.

А он, глядя в сторону, хмыкнул:

- Решил, что пора. Начать новую жизнь. Нам обоим.

В душе моей, как во тьме ночной, забрезжил лучик надежды. И до сих пор продолжает гореть. Нет, сиять! Ну, какие ещё нужны доводы «за»? Прямым текстом сказать: «Выходи за меня»? И он скажет. А я отвечу ему: «Я подумаю». Вру! Ну, конечно, скажу ему твёрдое: «Да! Я согласна».

Арабскими авиалиниями я никогда не летал. Мы с Ульяной летали другими. Не помню названия. Помню только, что я изучал мультимедиа, возмущался качеством звука. И всё пытался приладить свои наушники к креслу. А Уля смотрела в окно.

То и дело она толкала меня, мешая наслаждаться музыкой, игравшей в ушах, и шептала:

- Смотри, смотри, какое облако, Бусь! Ну, скажи, на пчелу очень сильно похоже?

Я улыбался, но просто из вредности говорил:

- А мне кажется, больше на лося. Ну, смотри, это вылитый лось!

- Сам ты лось, - усмехалась Ульяна. А затем начинала тихонечко петь:

- А облакаааа,

Белогривые лошааадки,

А облакаааа,

Что вы мчитесь без огляяядки…

Меня хватало ненадолго. Очень скоро я, вынув наушник, который никак не мешал мне слышать её пение, возмущался:

- Ульян, прекрати!

А она прижималась ко мне и из вредности, коей в обоих нас было в избытке, продолжала, но только значительно тише:

- Не смотрите вы пожааалустаааа,

Свысокааааа!

А по небу прокатиииите наааас,

Облакаааа…

Выдыхаю всю боль! Последней каплей стал Тисман. Вот что подвигло меня подписать этот чёртов развод. Вспоминаю наш с ней телефонный разговор.

Я сказал напрямую:

- Я знаю про вас с Тисманом.

Она усмехнулась, спросила:

- И что?

«И что?!», - хотел закричать. Но сдержался. Это её равнодушие стало привычным. Одно успокоило. Тисман сказал, что Ульяна не любит его? Это значит, ему не обломится! Вот уж, наверное, больнее всего мне было бы знать, что он стал её избранным, парой? Сумевшим не только проникнуть в неё своим членом, но также и в сердце проникнуть, вытесняя оттуда меня.

Где она, с кем? Понятия не имею! Может быть, в этот самый момент её обнимает другой. Куликов его имя. Точнее, фамилия. Как зовут, я забыл! Не хочу ничего о нём знать. Я уверен, Ульяна с ним только из мести. Впрочем, как и с Марком, который стал инструментом в её изощрённых руках.

Она, как истинный художник, рисует свою жизнь. Используя разные краски. Кажется, вот же, шедевр удался! А ей всего мало. Меня мало, Марк не у дел. Теперь вот какой-то очкастый задрот появился…

В кино шла премьера. Хотел поначалу сходить, посмотреть. Не мультфильм. На неё посмотреть! С этим, новым… Не смог. Накануне поездки мне важно держать своё сердце в узде. Не растрачивать попусту силы. Особенно, на женщину, которой я больше не нужен. Все шансы прошли мимо нас. Всё закончилось, Уля. Прощай.

Белочка дремлет, склонив свою тёмную голову мне на плечо. От волос её пахнет шампунем. Привычно так, мягко и сладостно! Рука, что лежит на бедре, чуть дрожит. Видно, сон беспокойный? Средний палец с кольцом. Всё же надела его! Мне приятно. Я даже слегка улыбаюсь, припомнив восторг её детский, когда подарил.

Ульянке я тоже много чего дарил! Но она не любила «ненужных» подарков. Таким притязательным словом она называла всё то, что обычно так нравится женщинам. Украшения, духи и косметика. Всё это она покупала сама, исключительно с целью дополнить какой-нибудь образ.

А я дарил технику. Объективы, штативы, держатели. Ни черта в них не смыслю! Улька тыкала пальчиком, я покупал. Никогда не скупился. Готов был потратить последнее, лишь бы её впечатлить.