Веки дрожат, но не поднимаются. Пульс я уже нахожу сразу, хотя он всё ещё частый. Прошу Ардена запомнить ритм дыхания и показать, как повернёт сына, если снова начнётся рвота. Он повторяет без раздражения, пока я не киваю.

Из соседней палаты доносится удар, затем крик. Девочка с забинтованными руками падает с койки. Помощница зовёт лекаря.

Я не двигаюсь. Смотрю на Лео, потом на дверь.

— Иди, — говорит Арден. — Я позову, если изменится хоть что-то.

— Я рядом, за стеной. Не пытайся поднять его. Воду пока не давай.

Достаю из сумки деревянного коня и кладу Лео в ладонь. Пальцы не держат игрушку. Арден поддерживает её снизу, не закрывая детскую руку своей.

В соседней комнате девочку трясёт от слишком большой дозы подавляющей травы. Я освобождаю дыхание, прошу принести холодную воду, заставляю взрослую помощницу Вальта назвать время последнего настоя. Она плачет и путается, но наконец признаётся: лекарь увеличил дозы всем детям перед отъездом, чтобы они не шумели.

Приступ длится несколько минут. Я не могу вернуться к Лео, пока судороги не ослабевают. Через открытую дверь вижу Ардена: он не зовёт меня каждые несколько секунд, но следит за дыханием сына и считает вслух, как я просила. Когда Лео кашляет, отец сразу поворачивает его набок.

Помощница приносит список детей. В доме их семеро, двоих собирались отправить следующим караваном. Я заставляю её назвать, кто умеет ходить, кто ел сегодня и кому давали увеличенную дозу. Эти сведения идут с каждым ребёнком в повозку.

Пока я работаю, дом наполняется людьми Ардена. Детей выносят в тёплые повозки, каждому прикрепляют лист с найденными лекарствами и состоянием. Вальта ловят в саду: он зацепился рубахой за ограду и не успел добраться до лошади. Его приводят со связанными руками.

Марисы среди задержанных нет.

Она выскользнула через дверь кладовой, пока стражники ловили Вальта и выносили детей из комнаты. За кладовой обычный выход в сад, которым носили продукты. Орен предусмотрел его, но двое людей Марисы напали на караульного, а Феликс заранее подогнал вторую карету к низкой ограде.

Орен возвращается один. На рукаве кровь, лошадь тяжело дышит во дворе.

— У них была вторая карета за садом, — докладывает он Ардену. — Феликс уехал с ней. Госпожа забрала младенца и медицинский сундук. Я ранил одного охранника, но они сбросили дерево на дорогу. Пришлось объезжать, потерял след у каменоломни.

— Младенец в каком состоянии? — спрашиваю я.

— Кричал, когда его уносили. Потом затих.

Мне хочется потребовать немедленно гнаться всем отрядом. Но семеро детей ещё в доме, Лео едва пришёл в себя, а Орен уже делает всё возможное. Арден отправляет за Марисой свежих всадников, не забирая охрану у спасённых.

— Продолжай поиск, — отвечает Арден. — Возьми свежих людей.

Он не встаёт. Орен принимает приказ и уходит, не спрашивая, почему господин остаётся на полу лечебной комнаты.

Я заканчиваю с девочкой и возвращаюсь к Лео. Сын всё ещё лежит у Ардена на руках. На щеках появился слабый цвет. Деревянный конь зажат в кулаке.

Когда Лео открывает глаза, первым видит отца.

Он пугается. Плечи напрягаются, дыхание опять становится чаще. Арден сразу разжимает руки, оставляя мальчику возможность отползти.

— Мама рядом, — говорит он тихо. — В соседней комнате. Она сейчас придёт.

Лео пробует поднять голову, не может и снова опускает на плащ. Арден не удерживает. Подкладывает ладонь так, чтобы сын не ударился о пол, и ждёт, пока тот сам выберет положение.

Я стою в дверях, но не вмешиваюсь. Лео видит меня поверх плеча Ардена. Потом смотрит на деревянного коня. Не тянется ко мне и не отворачивается от отца. Просто остаётся у него на коленях ещё несколько секунд.

Арден помогает ему сесть и отступает. Лео по-прежнему держит игрушку. Когда я подхожу, сын одной рукой хватается за мой рукав, а вторую с конём оставляет рядом с ладонью Ардена.

Отец не закрывает пальцы поверх детской руки. Просто держит свою ладонь рядом. Лео касается её конской ногой, словно проверяет, останется ли мужчина на месте. Арден остаётся.

— Увезём детей в лазарет, — говорю я. — Лео поедет лёжа. Остановимся, если начнётся рвота.

Арден поднимается, но сначала спрашивает сына, можно ли взять его на руки. Лео не отвечает. Смотрит на меня, потом едва заметно кивает. Отец поднимает его осторожно, как я показала.

Вальта ведут к отдельной повозке. Он уже предлагает назвать заказчиков в обмен на снисхождение. Мариса увезла новорождённого, Феликса и медицинский сундук. В прохладном отделении сундука могло поместиться несколько пузырьков свежей крови.

Я считаю использованные сосуды на столе и пустые места в переносном ящике.

Крови хватит, чтобы ещё несколько дней выдавать чужого младенца за ребёнка Ардена.

21. Почему Лео не убили

— Крови хватит на несколько дней, — повторяю я, плотнее прижимая чистую ткань к сгибу локтя Лео. — А потом мальчик, которого вы собирались выдать за наследника, останется без знака. Поэтому Мариса либо добудет ещё кровь, либо избавится от обоих детей.

Арден стоит по другую сторону узкой койки. На тёмной рубашке засохли бурые пятна, волосы выбились из хвоста. С тех пор как Лео открыл глаза, Арден отходит лишь за водой или лекарствами.

Сын спит беспокойно. Под тонким одеялом вздрагивают колени, в кулаке зажат деревянный конь. Я уже дважды разжимала его пальцы, боясь, что сведёт судорогой, и оба раза Лео просыпался и искал игрушку. Теперь оставляю коня у него.

За дверью слышатся шаги Орена. Он входит, коротко смотрит на ребёнка и понижает голос:

— Марису не взяли. У развилки карету бросили. Она пересела на лошадь, а младенца увёз другой человек. Мы нашли следы двух групп, но дождь смыл половину дороги.

Арден не ругается и не требует невозможного. Только проводит большим пальцем по краю медной чаши, которую держит для меня. Металл тихо скребёт о ноготь.

— Продолжайте поиск, — произносит он после паузы. — Но сначала поставьте людей у всех дорог к столице. Ей нужно место, где она сможет показать ребёнка лекарю и свидетелям.

Орен кивает, однако не уходит.

— Вальт просит говорить с вами. Обещает назвать людей, если его не отправят в общую тюрьму.

Я поправляю повязку Лео. Пульс у сына всё ещё частый, кожа прохладная после кровопотери, но дыхание стало ровнее. Оставлять его сейчас не хочется настолько, что я несколько секунд ищу медицинскую причину остаться. Не нахожу и злюсь на себя за это.

— Агна уже едет сюда? — спрашиваю я.

— Будет до рассвета, — отвечает Орен. — А пока у дверей лекарка из городского лазарета и четверо моих людей.

Арден ставит чашу на стол.

— Я поговорю с Вальтом сам. Ты останься.

Раньше в этих словах я услышала бы распоряжение. Сейчас он смотрит на Лео и ждёт. Не решает за меня, хотя ему явно хочется закрыть дверь снаружи и никого сюда не пускать.

Я наклоняюсь к сыну и осторожно касаюсь его плеча.

— Лео, я ненадолго выйду. Ты останешься с лекаркой Майной. Дверь будет открыта. Я вернусь до того, как догорит эта свеча.

Он просыпается не сразу. Потом сильнее сжимает коня и переводит взгляд на дверь. Я показываю ему толстую свечу на подоконнике: она почти новая. Лео хмурится, будто подозревает меня в обмане, но после долгой паузы кивает.

Арден уже собирается идти следом за мной, однако мальчик неожиданно вытаскивает руку из-под одеяла и цепляет его за рукав.

Мы оба замираем.

— Я останусь, — говорит Арден, медленно опускаясь на стул. Он не пытается взять сына за руку. — Мама вернётся до свечи. А я буду здесь.

Лео отпускает ткань, но продолжает следить за ним. Я выхожу в коридор одна. Это решение царапает изнутри, и всё же с каждым шагом я заставляю себя не оборачиваться. Арден не погнался за Марисой. Он остался с сыном. Теперь остаться просит сам Лео.

Вальта держат в бывшей столовой. От прежнего убранства сохранился длинный стол, пропахший плесенью, и выцветшие охотничьи сцены на стенах. Лекарь сидит со связанными руками. На щеке у него запёкся порез, дорогой сюртук порван на плече. Даже сейчас он морщится не от боли, а от грязи на манжете.