Пять лет назад я лежала после родов и не могла встать, когда сына вынесли из комнаты. Сегодня была в десяти шагах. Сама проверила замки, поставила охрану, объяснила Лео, что вернусь до конца его чашки. Он поставил игрушку смотреть мне вслед.

Я опять опоздала.

— Лиана. — Арден берёт меня за плечи. — Смотри на меня. Сколько времени прошло?

Я заставляю себя оценить воду в чашке, тепло одеяла, кровь на виске стражника.

— Несколько минут. Не больше десяти.

Арден разворачивается к Орену, появившемуся в дверях.

— Закрыть город. Ворота, пристани, почтовые станции. Никого не выпускать.

— Уже, — командир тяжело дышит после бега. — Но одна карета выехала через северные ворота во время пожара. Медицинская, из свиты госпожи Марисы.

Арден замирает.

— Почему её пропустили?

— Лекарь Феликс заявил, что у беременной началось кровотечение, — караульный с трудом поднимает голову. — Показал официальный приказ ведомства Веймара: не задерживать и доставить к столичным целителям. Начальник ворот получил тот же приказ утром через служебную почту.

Пока мы искали доказательства, они подготовили законный выход. Феликс кричал о кровотечении в тот момент, когда огонь отрезал коридор. Медицинский сундук вынесли к боковой двери заранее. Под одеялами в карете можно спрятать худого пятилетнего ребёнка.

— Сколько всадников? — спрашиваю я.

— Четверо охраны, кучер, Феликс и две женщины. Госпожу Марису вынесли на носилках. Лицо закрыто. Карету не обыскивали.

Орен проверяет приказ при мне. Печать настоящая, номер зарегистрирован в ведомстве Веймара ещё утром. В тексте заранее указано возможное кровотечение и право Феликса выбрать дорогу без осмотра на заставе. Они подготовили пропуск до пожара и до того, как я нашла лекарства Марисы.

Начальник ворот показывает журнал. Карета выехала восемь минут назад. Один стражник заметил, что носилки тяжелее, чем на въезде, но Феликс прикрикнул на него и прикрыл всё именем Совета.

— Она не беременна, — говорю начальнику ворот, которого привели следом. — А кровотечение закончилось пять недель назад.

Мужчина бледнеет. Арден не тратит время на наказание. Отправляет первые отряды по северной дороге, ещё один — к речной переправе. Орен велит поднять всех свободных лошадей.

Я возвращаюсь к Агне. У неё тошнота и сильная боль в голове, но сознание ясное. Оставляю её помощницам, проверяю обоих стражников и только потом позволяю себе снова посмотреть на пустую койку.

Лео нет.

В комнате Марисы уже идёт обыск. Она забрала дорожный сундук и один медицинский ящик. Второй ящик остался возле кровати, будто слуги не успели донести. Под платьями лежат тугие широкие повязки. В шкафу висит тяжёлая накладка из ткани и конского волоса, повторяющая форму беременного живота.

На туалетном столике остаётся цветочная вода с тем самым запахом, от которого Лео давился. Белые перчатки исчезли, зато в камине тлеет одна обгоревшая пара. Мариса пыталась уничтожить вещи, которые ребёнок мог узнать, но пожар заставил её уйти раньше.

Арден берёт её и сразу бросает на кровать. Рядом на столе лежит список лекарств. Первые страницы рассказывают о беременности, последние вырваны. В мусорной корзине Орен находит обрывки записей Феликса: дата потери, кровотечение, отсутствие сердцебиения ребёнка, восстановление Марисы.

— Она знала, что сын умер, — произносит Арден. — И всё это время…

— Готовилась объявить, что он жив, — заканчиваю я.

Я проверяю запертый прохладный шкаф. За банками с мазями стоит поднос с маленькими пузырьками. В трёх кровь уже свернулась, ещё два пусты, на стекле остались тёмные следы. На этикетках даты визита Марисы в лечебницу Вальта и номер Лео.

В нижнем ящике нахожу пакет от лорда Веймара. Внутри сведения о новорождённом мальчике из дальней ветви драконьего рода: родился шесть дней назад, мать умерла, опекун согласен на передачу семье за выплату. Рядом лежит инструкция Феликса. Кровь близкого родственника смешивают с травяной мазью и несколько дней втирают в кожу младенца. Слабый знак новорождённого становится похож на знак прямого наследника.

В письме Веймар пишет, что ребёнка уже везут к условленному месту и бумаги о происхождении будут уничтожены после признания. Он не называет Лео по имени. Использует выражение «источник крови», словно речь о лекарственном сырье.

Я нахожу и расчёты Феликса. Первая попытка потребует два пузырька, каждая следующая — ещё один. Мариса оставила большую часть старых запасов, потому что кровь после хранения действует хуже. Им нужен живой Лео, чтобы брать свежую столько дней, сколько не проявляется нужный знак.

Взрослые, которые проверят ребёнка на торжественном признании, увидят нужный рисунок. Когда действие крови ослабеет, младенец уже будет официально назван сыном Ардена.

— Для этого им нужен Лео, — говорит Орен. — Пока нужен.

Я перечитываю дозы. Кровь брали несколько раз, но большая часть запасов осталась здесь. Для надёжного знака потребуется свежая, особенно если первый раз мазь не подействует.

— Они снова возьмут у него кровь. Столько, сколько понадобится. А когда младенца признают, живой первый сын разрушит весь обман.

Арден смотрит на пустые пузырьки. В его лице появляется надежда, от которой мне ещё страшнее.

— Значит, в дороге его не убьют. Им нужна кровь.

Я сжимаю деревянного коня. На светлом боку остаётся пятно от моей ладони.

— Пока.

18. Он не выдержит дорогу

— Перекрыть все дороги, — приказывает Арден. — Разделить людей на четыре отряда. Север, запад, переправа и старый тракт.

Орен уже разворачивает карту, но я прижимаю ладонь к бумаге.

— Если разошлёшь людей по всем дорогам, на каждой останется слишком мало. Они не едут вслепую.

— Медицинская карета могла свернуть где угодно, — Орен упирается пальцем в развилку.

— Лео не выдержит где угодно.

Арден смотрит на меня. В коридоре стражники тушат последние очаги, из прачечной тянет мокрой гарью. У нас нет времени на спор о власти, поэтому я раскладываю на карте медицинские ограничения сына.

После дыма его будет тошнить. Дорога разбита, тряска усиливает слабость. Кровь уже брали много раз, а похитителям нужна новая. После очередного забора Лео понадобится вода, тепло и место, где можно уложить ребёнка, не привлекая внимания.

Я отмечаю на карте расстояние, которое медицинская карета могла пройти за восемь минут до закрытия ворот. Потом добавляю время на пожар и обыск. Они впереди меньше чем на час. С двумя детьми, лекарем и тяжёлым сундуком быстро ехать не смогут.

— Им нельзя останавливаться в деревне, — продолжаю я. — Лео может вырваться или его увидят. Нужна станция, где заранее предупредили смотрителя и приготовили свежих лошадей.

Орен убирает ещё две точки: в одном доме служит его бывший солдат, в другом сейчас ремонтируют крышу и ночуют рабочие. У похитителей остаётся совсем немного безопасных мест.

— В карете они этого не сделают, — говорю я. — Игла выскочит на первой яме. Значит, остановятся.

Орен отмечает постоялые станции. На северной дороге их пять, но две сгорели прошлой зимой, одна стоит прямо в большом селе, где медицинскую карету запомнят. Остаются старая почтовая станция у леса и дом смотрителя возле закрытого моста.

— Переправа? — спрашивает Арден.

— До неё ехать дольше. Если Лео станет плохо, придётся возвращаться. Мариса не рискнёт застрять у реки с ребёнком, которого ищет весь город.

Арден меняет приказ. Один отряд идёт к мосту, основной — к старой станции, несколько всадников проверяют следы на развилке. Людей не распыляют по дорогам, которые похитителям медицински не подходят.

— Ты остаёшься, — говорит Арден, когда Орен выводит лошадей.

Я уже складываю в сумку воду, перевязочный материал и средство от рвоты.

— Если мы найдём Лео после нового забора крови, кто будет ждать городского лекаря?