Перед банкетом Цияо предложила Моли пройтись, и у них состоялся разговор, на который подтолкнул Лин Сяо.

— Я спросить хотела, — начала Цияо. — Как тебе живётся во дворце?

— Я успела что-то натворить? — напрягаясь, Моли попыталась вспомнить, что делала и говорила в последнее время.

— Ничего, расслабься. Я к тому, может, у тебя есть мечты, были планы до входа в императорский гарем.

— Да ничего особенного, — задумчиво протянула Моли. — Я что-то натворила.

Она, было дело, пустилась в извинения и обещания исправиться, как Цияо прямо сказала:

— Если хочешь покинуть дворец, Его Величество тебя отпустит.

Замерев и не понимая, что сказать или сделать, Моли таращилась на Цияо.

— Даже сейчас ты подумала, что тебя хотят свергнуть, казнить, отыграться, — Цияо сложила руки на груди.

— Нет! — Моли замахала руками. — Просто… я не привыкла ещё к тёплым отношениям. Шуйсян никогда не была по настоящему дружелюбной, Инхуа держалась почтительно, но не считала близким человеком.

— Подумай. Если захочешь уйти, тебя не станут держать, и даже если надо будет, сочинят историю о твоей чистоте, переживаниях о народе и желании быть к нему ближе.

Моли прикрыла лицо широким расшитым рукавом.

— Возможно, — растягивая слова, Цияо встала к ней ближе, — встретишь любимого человека и заживёшь в гармонии и счастье.

Моли кинулась к ней, прикрывая рот и оглядываясь по сторонам.

— Не говори таких слов, накажут!

Теперь она сидела в шумном зале, не зная, куда податься, лишь бы скрыться из-под взглядов Сюэ Ханя, насмешливого Цияо и заподозрившей неладное Лин Цзин.

— Брат, по-моему, сосед посягается на не своё, — прошептала Лин Цзин, придвинувшись к краю своего стола и сильно подавшись к Лин Сяо.

Цияо прикрылась и усмехнулась.

— Гарем разбежался, — вздохнул Лин Сяо, опуская взгляд на тигрицу под боком — его распоряжение разместить Благородную супругу рядом с собой.

— Держи рядом, а то вдруг и её украдут, — ещё днём отшутился Лин Даочжэнь, услышав распоряжение племянника.

— Она их на медленном огне приготовит, — однобоко улыбнулся Лин Сяо.

В зале играла музыка, слуги подливали вино и доносили угощения, а шокированная Лин Цзин стояла за его пределами. Она вышла подышать вместе с Моли и Цияо, когда услышала:

— Я решила покинуть дворец.

— Ты… Почему? — Лин Цзин взяла Моли за руку. — Тебе здесь плохо?

— Нет, — с улыбкой заверила её Фан Моли. — На самом деле, я обдумала слова сестры Цияо и поняла: я действительно хочу увидеть красоты мира. Во дворце хорошо, здесь вы, — она посмотрела на Лин Цзин и Цияо. — Но… мне немного одиноко.

Лин Цзин опустила голову. Не могла отрицать, что её брат как в прошлом и в настоящем не дал Моли ни тепла, ни любви, так и в будущем не сможет.

— Ещё я очень соскучилась по родным, — грустная улыбка тронула губы Фан Моли. — Они — люди скромные. Для них подать прошение о встрече со мной — целое событие, к которому необходимо готовиться годами.

Её смех отразился улыбками Цияо и Лин Цзин.

— Поэтому, раз Его Величество великодушен и отпускает меня, я воспользуюсь возможностью, — Моли сжала пальцы Лин Цзин, которая поджала губы, с мгновение всматривалась в её глаза и притянула к себе, крепко обнимая.

— Будь счастлива, не забывай о нас и пиши.

— Обещаю, — в ответ Моли обняла её.

Фан Моли покинула Запретный город на рассвете следующего дня с письмом о разводе и дарованным титулом Благородной госпожи, с которым за пределами дворца её будут уважать, проявлять к ней почтение, и с личной нефритовой подвеской с вырезанным императорским символом и печатью, с её помощью любые трудности или проблемы решатся в миг.

Сюэ Хань покинул дворец тоже на следующий день, сославшись на дела в своём государстве. Обещал заглядывать. По его горящему взгляду — он точно вернётся и, похоже, очень скоро.

А до всего этого, вечером, Цияо сидела за заставленным столом в своём дворе.

— Лин Цзин, это твой подарок? — она оглядела три мясных блюда, тарелку с крупным виноградом и двумя кувшинами с соком.

— Сказала, в зале шумно и многолюдно, нам нужно отдохнуть, — Лин Сяо опустился напротив.

— И тебя пригласила? — хмыкнула Цияо, чувствуя как тепло прилило к щекам.

Лин Сяо разлил по чашам напиток.

— Что же, — Цияо подняла чашу. — За разрешение проблем и долгожданные безмятежные дни!

Одна чаша сменяла другую, и так, пока кувшин не опустел. Сладкая водичка поднимала настроение и дарила лёгкость.

— Если бы не моя бабушка и моё желание учиться, из меня не вышел бы превосходный повар, чьими шедеврами восхищаются Император и наследная принцесса, — довольно хихикнула розовощёкая Цияо, салютуя пустой чашей.

Лин Сяо крутил полупустую чашу, слушая и не вставляя ни слова. Сразу понял: то, что выглядело как просто сладкая водичка или сок, на деле семейное вино, приготовленное лично их отцом и хранящееся в погребе и доставаемое по редким и особым случаям.

Захмелевшая Цияо хвалила себя, говорила о каких-то сюжетных чудиках, о девушке, которая должна была попасть в гарем, но из-за вселенского вмешательства осталась в тени и даже не имела возможности выйти на сцену. Лин Сяо слушал и думал: что из несвязного потока запомнить, да и пригодится ли?

— Это всё ты! — Цияо ткнула в супруга чашей. — Если бы не подставил грудь под град, сейчас в обнимку с красавицей правил Империей.

— Сейчас, по-твоему, я что делаю? — Лин Сяо изогнул брови.

Поставив чашу на стол, Цияо поднялась.

— Почитаешь тигрицу, — пошатываясь, она направилась в покои. — Сейчас покажу тебе её ужасный портрет, и сбежишь.

Лин Сяо проследовал за ней, слушая бубнёж о подтянутом теле холодного красавчика, и чуть было не пустился в выпытывание о том смертном, как уловил:

— Муж тигрицы красавчик с неплохим таким телом, один недостаток — тронулся умом, теперь бегает и смущает её. Бедная, не знает, куда податься, лишь бы с концами, как и он, не тронуться по муженьку умом, — цокая, Цияо запнулась и чуть было не растянулась на дорожке.

Пришлось Лин Сяо взять её на руки.

— О, красавчик, — Цияо прищурилась. — Ничего себе, а мы случайно не знакомы?

Под её болтовню Лин Сяо вошёл в покои. Уложив Цияо на кровать, потянулся за одеялом. Укроет и позовёт тётушку Хэ, пусть снимет украшения, верхний слой одежды, умоет.

— Не сбежишь! — со смехом Цияо схватила Лин Сяо за ворот и дёрнула на себя.

Не удержавшись, Лин Сяо полетел на тигрицу. Еле успел выставить руки и не рухнуть на неё.

— Знаешь, — поворачиваясь, Цияо потянула Лин Сяо за собой.

Оттолкнувшись, Лин Сяо перепрыгнул, если его скованные движения можно так назвать, через тигрицу. Она тут же воспользовалась моментом и закинула руки и ноги на него.

— У Лин Сяо есть, — продолжила Цияо, не открывая глаз, — красота, рост, хорошее тело. Недостаток только его в предвзятости. Видел бы ты его взгляд, когда я открыла глаза после того, как чуть не умерла. Вспоминаю, и хочется вернуться и отходить его подушкой.

— Цияо…

— Сейчас нельзя, он рассудок повредил, когда грудью ловил осколки моего характера, — хихикнула Цияо и крепче обняла Лин Сяо. — Да и он чуть-чуть нравится.

Вдохнув и выдохнув, Лин Сяо прикрыл глаза, нащупал одеяло и накрыл их.

— Ладно, прощаю. Завтра утром посмотрю, как ты будешь оправдываться. Да будет представление от Цияо, — мягкая улыбка коснулась тонких губ.

Зажимая рот, Лин Цзин еле сдерживалась, чтобы не запрыгать и не запищать на весь дворе. Её маленькая уловка для сближения невестки и брата удалась. Мысленно проводив брата за двери покоев невестки, она оттолкнулась от угла ворот, за которым пряталась и наблюдала за Цияо и Лин Сяо.

— Тебе плохо? — из ниоткуда раздался голос.

Подпрыгнув, Лин Цзин развернулась.

— Что ты здесь делаешь?

Цинъюнь похлопал себя по груди.

— Соскучился по сестре. Пришёл составить ей компанию. Во дворце скука смертная, ей одной скучно…