24. «Это ты таскала мою еду?!»

— Никуда я не пойду, — не дался в руки страже Цинъюнь.

— Молодой господин, не мешайте Его Величеству и Благородной супруге говорить, — хмурился евнух Шу.

— Никто не мешал вчера, а сегодня без свидетелей, почему бы и нет? — фыркнул Цинъюнь и кинул горсть семечек в лицо стражнику.

Скривившись, Цияо села и опустила ноги на землю.

— Иди, после вернёшься.

— Сестра…

— Тебе убирать, поэтому вернёшься, — раз сказала, значит, так и будет.

Бросив хмурый, недовольный взгляд на Лин Сяо, Цинъюнь покинул двор вместе со стражей, проследовавшей за ним.

— Мне нечего тебе рассказать, — Цияо не смотрела на Лин Сяо, который встал сбоку, между креслами. — Разбирайся с подавшим прошение, обвинение или как оно там называется у тебя.

Вот что он хотел? Надавить и признания получить? Жалостью и любовью к семье выдавить взятие вины?

— Деньги пропали, народ не получил помощи, — начал Лин Сяо.

«Как будто я этого не понимаю».

— Виноват я, невидящий тягости людей, — Лин Сяо опустил на Цияо взгляд. — Или, как кричал народ: закрываю глаза на муки простых людей.

«Жалость? Новый извращённый метод?»

Цияо не брала деньги, не присваивала себе чужое, не подстрекала на гнев, не порочила ни чью честь. До неё не достучаться давлением на совесть. Невиновный не несёт ответственности за вину злодея.

— Тогда министр Ху из своей казны выделил средства и отправил. Народ его почитал, благодарил, без устали повторял, как мне и государству повезло, что он при дворе.

Если память Цияо не подводила, Лао Ху не брал деньги, а выделенные — его, и он ни слова не сказал, никак не обозначил. Ху Чжиюань помог от лица государя, но злые языки растрепали, что министр Ху сделал это, чтобы втоптать Императора лицом в грязь и поднять авторитет среди народа.

— Разве не замечательный ход? — Лин Сяо присел на кресло, не переставая смотреть на Цияо. Она видела боковым взглядом, как он неотрывно всматривался, точно выискивая малейшее изменение на её лице. — Украсть, а потом вернуть под видом помощи?

Именно так и обстояли дела в оригинале. Но до свержения Лао Ху там было далеко, а здесь он ушёл ещё до разбирательств.

— Но вот незадача. Если министр Ху отдал деньги обратно, выделил вещи, еду, припасы, то что проиграл Ху Цинъюнь? На какие средства ты заказала убийство?

Вложенные средства на помощь от Лао Ху больше, чем императорская казна выделила изначально. Не логично же. Удивительно, что дошло до Лин Сяо. Застланный злостью и ненавистью, разглядел неладное… Или это советник, дядя, заметил?

— Неужели подозреваешь министра Се? — отложив семечки, Цияо посмотрела в тёмные глаза Лин Сяо. — Не боишься? Всё же его дочь Императрица, мать нации, главная в гареме, твоя правая-левая рука, опора в трудные времена. Или ты подозреваешь, что кто-то стоит за министром Се? Дай предположить… М-м-м… — хлопнула в ладони, — министр Ху.

Лин Сяо не менялся в лице. Его ровность ранила людей с тонким душевным равновесием, но точно не Цияо.

— Министр Ху сам себя обвинил — возможный вариант, — Лин Сяо подался вперёд, сокращая все дозволенные рамки приличия и отношений врагов. — Ответишь мне, зачем ему устраивать представление?

Изогнув губы, Цияо пожала плечами и отодвинулась.

— Придумай причину, и будет тебе ответ.

Почему всё делать должна она? Это не ей нужно уничтожить, восстать из тирании и подняться наверх.

— Если не хитрый ход министра Ху, значит, кто-то очищает себе дорогу, убирая вас с насиженных мест.

«С насиженных? — вслух Цияо хмыкнула и качнула головой. — Кто-то? Да это же ты! Ты уничтожаешь извечного врага! Не строй из себя не знающего».

— Есть предположения, кто может быть? — ни мускул не дрогнул на лице Лин Сяо.

— Есть, — Цияо подалась вперёд, чуть ли не сталкиваясь с ним носами . — Ты.

Ровные брови заломились, в тёмных глазах промелькнуло нечто похожее на разочарование.

Цияо ничем не могла удивить Лин Сяо, как и Лин Сяо её.

— Другие? — Лин Сяо отодвинулся.

— Се, — пожимая плечами, Цияо села обратно боком.

Список кандидатов на уничтожение семьи, рода, клана Ху начинался с Лин Сяо и им же заканчивался, между ними можно запихнуть Се и…

— Хай, — вырвался неразборчивый шёпот.

Короткая вспышка, и Цияо припомнила, что министр Се в погоне за полной властью, подтолкнул примкнуть к себе министра Хай. Но об этом мало, что говорилось. История не была нацелена на дворцовые интриги.

«Правда? — Цияо скосила взгляд на Лин Сяо. — Да всё равно воспользуешься шансом уничтожить нас».

— Ничем помочь не могу, — отмахнулась она, показывая, что разговор окончен.

Лин Сяо не торопился уходить, наоборот, скопировал позу Цияо и поднял лицо к небу, прикрыв веки. Вся его поза кричала о духовном моменте, который Цияо не понимала. Для неё главное, чтобы он не давил, не выкручивал на ошибки.

— Брат! Брат! — через ворота, подобно яркому вихрю, влетела Лин Цзин в неизменном светлом наряде, точно подчёркивая сторону и показывая, что среди всех она единственная светлая душа. — Вы что, ссоритесь? Брат! Что ты, брат? Невестка не такая плохая, как ты думаешь. Знаешь ли ты, как вкусно она готовит?

— Тебе откуда знать? — Лин Сяо открыл глаза и устремил усталый взгляд на сестру.

Точно такой же вопрос крутился на языке Цияо, но задать его не успела. Даже здесь Лин Сяо умудрялся опередить.

— На кухне пару раз пробовала, — Лин Цзин расплывалась в широкой улыбке, глянув на Цияо с извинением.

— …

«То есть… это ты таскала мою еду?!»

Вслух Цияо деревянным языком вымолвила:

— Вкусно тебе?

— Очень! — Лин Цзин аж подпрыгнула и плюхнулась на кресло позади Лин Сяо. — Та прозрачная лапша была самой вкусной, которую я пробовала. В жизни подобного не ела.

Лин Сяо обернулся.

— Не прибедняйся. Ты ела еду, приготовленную самыми талантливыми и лучшими поварами поднебесной.

— А еда невестки вкуснее, — Лин Цзин не хватало в конце показать язык и отвернуться.

Перед Цияо сидела воришка её еды, муж, жаждущий свержения её и семьи Ху, и она смотрела за их семейной перепалкой и не чувствовала волнения, страха, ненависти, злости, обиды. Наоборот, отдыхала и наслаждалась лёгкостью в груди.

Вот если бы не обвинения…

— Не подлизывайся, плохо получается, — проговорил Лин Сяо, понизив тон.

— Это комплименты, — возразила Лин Цзин и приблизилась к брату. — Учись, применяй на практике, и твои отношения с невесткой выйдут на новый уровень. Может, тогда она тебя примет, и ты перестанешь вздыхать и хоть задумчивым.

— Что ты несёшь? — Лин Сяо нахмурился.

«Точно, — хмыкнула Цияо, очищая семку и закидывая в рот ядрышко, — никто так тебя не подставит, как родня. Молодец, Цзинцзин, продолжай в том же духе!»

— Говорю, что вижу, — Лин Цзин пожала плечами и села ровно. — Даже дядя заметил твою задумчивость и пропажу в мыслях.

— У меня других забот нет? — резче прозвучал Лин Сяо. Закипал.

«Подожгли фитиль, сейчас рванёт. У-ух, как разнесёт».

— Мне хоть не ври, — фыркнула Лин Цзин.

С плавностью хищника Лин Сяо поднялся и тенью навис над сестрой.

— Смотрю, у тебя много свободного времени. Позови учителей, пусть с раннего утра до глубокого вечера с ней занимаются, — последнее предназначалось евнуху Шу, который молчаливым декором стоял в сторонке.

Цияо слышала звон стали, а это лишь Лин Сяо перевёл на неё взгляд.

— У меня полно забот, — она подскочила на ноги. — Полы не нахожены, кровать не лёжана, еда не съедена, брат не воспитан. Спасибо за визит, мне пора. У вас всё получится!

Помахивая на прощание ладонью, Цияо бегом скрылась в покоях.

«Рождённый бегать, не ждёт приземления булыжника!»

25. Нарцисс нарывается на драку