— Семья Ху не нуждается в деньгах, как и подставлять тебя. Цинъюнь любит тратить деньги, но не на игры и девушек из публичных домов.

— А ты? — отчего-то хмыкнул Лин Сяо.

— Я тоже не люблю игры и девушек из публичного дома. Что за глупость? А, — внезапно осознала Цияо, что имелось в виду. — Дай подумать. Изначально я рассматривалась на роль Императрицы, но меня подкосила серьёзная болезнь, и Инхуа заняла место. Из-за этого я решила её убить. Или раньше планировалось убийство, чтобы убрать конкурентку?

Прикрыв глаза, Лин Сяо выдохнул:

— Тебе лучше молчать.

— Пока есть язык, буду говорить, — возразив, Цияо накинула одеяло на плечи и подняла подбородок.

— Молчать тебе больше идёт, — признание прозвучало внезапно.

Тишина вторглась в покои внезапно и села между смотрящими друг на друг

28. Что-то новое о старых знакомых

Вот скажет же. Аж в краску и неправильные мысли вгоняет.

— Поняла, — прокашлялась Цияо. — Когда молчу, тебе меньше хочется избавиться от меня.

Шумно втянув воздух, Лин Сяо вернул ровность лицу.

— Сказал же, молчание делает из тебя приятного человека.

Его шёпот прозвучал отчётливо в покоях, где громких звуков не звучало.

— Хочешь сказать, я бред несу? — Цияо изогнула брови.

— Ты так сказала, — пожал плечами Лин Сяо, переводя стрелки.

С долгую минуту Цияо буравила его взглядом.

— Ладно, пройдём тему моего молчания и бреда и вернёмся к насущному. Так что, ты согласен провести честное расследование с расширенным комплектом и без подтасовки улик и результатов?

— Кто тебе сказал, что расследование проводится не честно и с устранением улик? — скривился и, по всему, оскорбился Лин Сяо.

— Разве ты не хочешь избавиться от семьи Ху? Лао Ху не притеснял тебя во власти? У тебя нет к нему ненависти? — само собой разумеющееся высказала Цияо.

Прозвучало известное, но не оглашённое во всеуслышание. Болтать болтали, но в открытую никто не смел вести разговоры, потому сейчас происходил исторический момент с глупой супругой и с притеснённым правителем.

— Да, Лао Ху оставил пост, но разве ты не боишься, что он что-нибудь предпримет против тебя? Или что у него полным полно приспешников, которые подорвут твою власть?

Лин Сяо с холодной ровностью смотрел на Цияо, которая не прекращала вываливать на свет вопросы.

— Разве тебе выгодно отпускать с миров главу семьи Ху?

— Значит, — слишком спокойно заговорил Лин Сяо после двухсекундного перерыва супруги, — ты думаешь, донесение на твоего отца, брата на тебя — моих рук дело?

«Разве нет?»

Брови дёрнулись, давая трещину в ровности на мужском лице.

«Да если не твой план, ты не мог упустить шанс. Или мог?..»

То, как вечно спокойно-холодное лицо изрезалось ухмылкой и с губ сорвался смешок, Цияо засомневалась в предположениях о Лин Сяо и его действиях, которые стеной стояли в её голове.

— Хороший шанс избавиться от врага, — выпалила она, нахохлилась и отвернулась. Но так, чтобы видеть краем взгляда Лин Сяо.

— Конечно, хороший, — усмешка вышла устрашающей.

«Договорилась, сейчас что-то будет».

— Но противный, — Лин Сяо сделал шаг. — Да, министр Ху не давал делать то, чего я хотел, отклонял многие мои или других чиновников предложения, давил мощью. Только вот за годы, что он при дворе, при мне, за ним не наблюдалось ни одного жадного блеска к деньгам, покушения и превышения власти. Ху Чжиюань — камень, который не сдвинуть.

Слышать похвалу от Лин Сяо в сторону кого-то из Ху шокирующе и навевающе на мысли о помутнении рассудка. Неважно — его или своего.

— Не скрою, его добровольный уход поразил, — продолжал Лин Сяо. — Министр Ху, который стойко выносил все невзгоды, косые взгляды, обвинения, так просто ушёл. Не верится. Зачем? Для чего? Какие цели преследует? Я бы хотел получить ответы, только министр Ху закрылся в поместье и не покидает его. Даже никого не впускает. Хотя людей из управы пустил проверить поместье.

Свобода действительно не принесла ему долгожданной сладости и удовольствия. Пожалуй, уход Лао Ху был похож на резкое лишение чего-то мешающего, но привычного и уже родного.

— Я хотел свободы в действиях, но подставлять никого не собирался. Мои устои выше этой грязи.

Повернувшись, Цияо долго смотрела на Лин Сяо, который больше ничего не говорил, смотря в ответ. Ошиблась. Цияо признавала ошибку, допущенную из-за опоры на оригинал, который без сомнений изменился.

«Пожалуй, правду говорят: люди гибки, а события изменчивы».

Кивнув, Цияо задала волнующий, но стоящий для неё на ступенях ниже, вопрос:

— Как твои дела с Жо Лань?

Всё же дело семьи Ху касалось исключительно её, для Лин Сяо это второстепенно. На первом месте — любовь всей жизни.

— Какие у нас могут быть дела? — свёл брови Лин Сяо.

— Как какие? Романтические.

Взгляд изменился. Лин Сяо смотрел так, словно Цияо сказала глупость про плоскую землю, слонов и черепаху.

— Что? — не вытерпела Цияо. — Я даже…

Она прикусила язык, вспомнив о неудаче с вечерним ужином и фейерверком из лепестков роз.

— Не знаю, откуда у тебя такие мысли…

Цияо аж вспыхнула, скинула с плеч одеяло и большими глазами уставилась на него.

«Откуда?! Из оригинала. Ко всему я сама видела твои взгляды! В начале моего пути здесь ты аж по кустам ползал и ревностью исходился!»

— Да, когда мы были детьми, Жо Лань спасла меня, не дала утонуть в пруду. После в знак благодарности из личных сбережений добавлял ей к выплатам каждый месяц, отправлял подарки. Но… не больше.

А к чему запинка?

Цияо прищурилась.

«Обманываешь? Я-то знаю… А. Знаю же про изменения».

— На моё предложение получить положение выше Жо Лань отказалась. На приданое с лавками и золотом тоже. Жо Лань сказала, что она сама всего добьётся.

«О-ё-ёй, когда всё свернуло не туда? Я же точно знаю, что Лин Сяо был влюблён в Жо Лань, у них развивались отношения, они противостояли вместе врагам».

А ведь Цияо действительно не видела встреч Лин Сяо и Жо Лань, до неё не долетали слухи о романе Императора и жалкой служанки, не наблюдала за грозами из гарема и нападками наложниц на воровку внимания их мужа.

Даже на обустроенном, но испорченном Цинъюнем, вечере Лин Сяо не сразу обратил внимание на Жо Лань.

— Почему она тебе не нравится? — вопрос прозвучал раньше, чем Цияо обдумала его.

Лин Сяо моргнул и изогнул губы, а взглядом выражал непонимание и нечто отдалённо похожее на удивление.

— Почему должна? — слишком тихо прозвучал его охрипший голос.

— Как? — встрепенулась Цияо. — Жо Лань тебя спасла, всегда была рядом, к тому же она не такая, как остальные девушки в гареме. Она свободолюбивая, яркая, непокоримая, несломимая!

— Не такая, как остальные девушки в гареме? Свободолюбивая, яркая, непокоримая, несломимая? — Лин Сяо говорил с паузами. — Никого не напоминает?

Порой Лин Сяо звучал не впопад — так считала Цияо. Вот что он нёс? Отсутствие отдыха и вечные думы привели к тому, что он повредил мозг и теперь нуждался в его разгрузке через слова?

— Действительно, ты нуждаешься в отдыхе и покое, говоришь много несуразных вещей, — Лин Сяо указал на подушку.

— Подожди, — Цияо села в позе лотоса, стягивая одеяло в образовавшуюся «лунку». — У тебя совсем-совсем нет чувств к Жо Лань?

Не спеша вдохнув, Лин Сяо ответил:

— У меня нет чувств к Жо Лань, кроме благодарности за спасение моей жизни. Теперь ты получила ответы на все вопросы? Ложись и отдыхай.

Так странно. Вроде Цияо получила ответ, но странное облегчение билось мягкими волнами о страх. Чего боялась, не понимала.

— Кстати, ты и без моей помощи мог спасти Лин Цзин, — перевела тему Цияо. — Ты же Император, мог провернуть похожее.

Подойдя ближе, Лин Сяо с усталостью и снисхождением посмотрел на неё.

— Потому что Император не мог назначить любую девушку принцессой и отправить выполнять политический брак вместо наследной принцессы. Люди бы не одобрили. Судачили бы, что я спасаю родную кровь, а чужую жизнь ни во что не ставлю и отправляю на смерть.