Лин Цзин с разбега влетела в объятия Лин Даочжэня.

Всё же между ним и Лин Сяо была разница. Лин Даочжэнь мягче до эмоций, и лицо его не из куска льда.

Лин Сяо вышел вперёд, а дядя похлопал Лин Цзин по плечу, чтобы та отпустила его, после опустился на колени.

— Приветствую, Ваше Величество.

Счастливая Лин Цзин чуть не отругала брата за промедление и не сиюминутное поднятие дяди с колен.

Стоило Лин Даочжэню встать, как Лин Сяо обнял его.

«А, — протянула Цияо, — так это показуха. Умно придумали. Напугай врага сильным союзником и смотри, как он допускает ошибки».

На перебой чиновники, министры, приглашённые знатные господа приветствовали советник. Лишь Лао Ху кивнул ему, когда тот проходил мимо.

Цияо склонила голову и отошла с пути, когда дружная процессия Лин направилась к главному залу, где пройдёт пир.

— Дядя, это моя невестка, — цепкие пальцы Лин Цзин кольцом легли на запястье Цияо. Она притянула её к себе. — Ты даже не представляешь, как вкусно она готовит.

«Тебе откуда знать?»

— Благородная супруга, — кивнул Лин Даочжэнь, не меняясь в лице. Хоть и усталое, но поблёскивающее радостью воссоединения, словно не он поддерживал связь с племянником и тайно встречался с ним для решения проблем.

— А вчера она…

«Не упоминай на всеуслышание мой неудавшейся план!»

— А-Цзин, — Лин Сяо глянул на сестру. — Потом.

Цияо чуть не вырвала руку и бросилась прочь от них через ворота, а там — в объятия нескончаемого открытого мира.

«Потом… Потом! Выбрось! Забудь!»

И всё же была права. До зала добрались уставшими и измотанными.

«Интересно, за что ты мстишь собравшимся? Или это намёк похудеть? Или предупреждение перестать грабить казну, бедный народ, Империю?»

В зале слуги помогли гостям занять места согласно рангу. Лин Сяо, как и полагалось, в центре, выше других; Лин Даочжэнь хоть и внизу, но ближе к нему. Лин Цзин напротив Цияо, по другую руку от брата. По правилам, Императрица должна сидеть либо рядом с Императором. В случае с Цияо она сидела за отдельным столиком по правую сторону от Императора.

Тосты, похвала и восторги звучали со всех сторон. Только Лао Ху сохранял ровность лица, расслабленность тела. Цинъюнь сидел тихо и мирно ел, не притрагиваясь к кувшину и чаркам. Как наполнила её служанка, так и стояла не тронутая. А ещё напряжённая Цияо, чувствующая среди запахов еды, дорогого вина и благовоний предстоящую грозу. Хотелось верить, что это просто фантазия разыгралась и натянула нервы. Но расслабиться не получалось.

— Ваше Величество, — из-за столика поднялся полноватый мужчина в одежде министра. — Сегодня такой день, почему же рядом с Вами всего лишь Благородная супруга? Где Императрица и другие наложницы?

«Вот оно», — обрёченно промямлила Цияо, откладывая палочки на подставку. Вкус еды до этого слабо ощущался, теперь и её вид не притягивал.

— Императрица молится за процветание Империи и о мирных временах для народа, министр Хай,— не смутился и не запнулся Лин Сяо. — Что до наложниц, министр Хай, у них глубокое просвещение и учение.

«Как завернул наказание. Меня тоже завернёт, верёвкой обвяжет, не жалея, метры намотает на шею и нацепит бантик для красоты».

— Значит, одна Благородная супруга не думает о народе, об учёбе, просвещении, — усмехнулся мужчина, чьи виски время тронуло сединой, а лицо избороздило морщинами.

Лин Сяо поставил локоть на стол и подался вперёд, приподнимая уголки губ. Его лицо в миг заострилось. Точно отломали кусок льда и созерцали острым, полупрозрачным краем.

— Благородная супруга ещё не оправилась после болезни, министр Се.

«Конечно, союзники. Но твой взгляд… Меня убить готов, а ему зелёный свет даёшь».

Цияо чётко помнила, с каким взглядом смотрел на неё Лин Сяо, когда он пришёл узнать о разговоре с Лао Ху и где из вредности и задетой гордости отказал в разводе. А тут смотрит на отца Инхуа с холодным напором, но уж точно не пронизывая ледяными стрелами.

«Значит, через них будешь действовать, — вздохнула Цияо, понимая, что уничтожения не избежать и вчерашняя попытка с романтикой не засчитана. — А я, дура, ещё посмела думать, что Лин Сяо смилуется».

— Вот оно, — протянул Се. — Так стоило оставаться в покоях и беречь себя.

Цияо заметила брошенный на мгновение взгляд отца Хай Шуйсян на невозмутимого Лао Ху.

«Ты — тигр, держись. И я буду равняться на тебя».

А вот Цинъюнь ничего не замечал и держать язык за зубами не собирался. Одно столкновение взглядом с сестрой приубавило его пыл. Но не надолго.

Взгляды на себе Цияо ощущала липкостью. Каждый ждал хода от неё. Одно слово — и тигрицу разнесут на камешки, а потом и в пыль сотрут. А потому одно из возможных решений:

«Ни слова не скажу. Мы с Лао Ху отошли от дел».

Не дождавшись защиты или оправданий от Благородной супруги, министр Хай заговорил:

— Встретить советника, сопровождать Его Величество — редко и значимо.

По залу прокатились угуканья и редкие смешки, которые попытались скрыть за кашлем и согласием.

«Старые, зажравшиеся гиены. Любого готовы сожрать, лишь бы урвать кусок побольше и поприятнее».

— Кстати, а Вдовствующая Императрица почему не присутствует? — поинтересовался министр Хай.

До Цияо только после дошло, что не хватало одного места. На Вдовствующую Императрицу даже стол не ставили.

— Вдовствующая Императрица в последние дни чувствует слабость, потому просила передать советнику Лину, чтобы он не обижался и заходил к ней, — ответил Лин Сяо, не сводя взгляда от министров.

Министр Хай кивнул и, поклонившись, сел. Рано Цияо не выдыхала, потому что фитиль подожгли, оставалось ждать взрыва или ядовитой дымовой завесы. И правильно поступала.

— На недавнем собрании, Его Величество прислушался к нам, его подданным, — начал, точно зачитывал приговор, министр Се, — и отдал приказ по поводу сына семьи Ху.

И без того еле сдерживающийся Цинъюнь хапнул воздух, и вместо слов из него вылетел кашель.

— Понимаю, что сегодня на пире присутствуют министр Ху и Благородная супруга, его дочь, так же сестра молодого господина Ху, — продолжал министр Се. — Могли бы мы знать, Ваше Величество, почему он здесь, в то время как многих других важных людей нет?

Он так намекал на отсутствие своей дочери, которая Императрица, и Вдовствующей Императрицы.

Цияо видела: Лин Даочжэня, который водил подушечкой указательного пальца по краям чарки, краснеющего и не справляющегося с кашлем Цинъюня и невозмутимого Лао Ху, медленно распивающего дымящуюся пиалу чая. Видела и не могла повернуть и взглянуть на Лин Сяо, чья игра шла полным ходом. Исход её будет точно таким, каким он поставил.

— Ху Цинъюнь — гость, почему он не может находиться на пире? — ответ исходил от Лин Сяо, но Цияо чувствовала понижение температуры в зале и как стены покрывались морозным узором.

Отвернувшись, министр Се несколько секунд постоял, быстрым шагом вышел в центр и пал на колени.

— Ваше Величество, прошу, услышьте меня и помогите народу, — он упёр руки в пол и низко поклонился, касаясь пола лбом.

— Говори, — Лин Сяо давал не разрешение на озвучивание просьбы, это разрешение на приговор и скорую казнь.

Разогнувшись, министр Се запустил уничтожение семьи Ху:

— Я выяснил, что выделенные деньги в прошлом году на помощь людям, потерпевшим засуху, были не украдены по пути, они дошли до города, до наместника, а там перенаправились в казну семьи Ху. Министр Ху украл деньги народа. А также у меня есть доказательства, что Ху Цинъюнь эти деньги проиграл, а так же пропил в публичном доме. И имеются доказательства, что Благородная супруга планировала избавиться от Императрицы, наняв и заплатив большие деньги наёмникам.

Кашель Цинъюня резко прошёл, а Цияо на миг забыла о существовании воздуха. Возможно, очень скоро она и весь род Ху забудет о нём навсегда.

22. Тигр оставляет пост