Со двора доносился звон и ругань. Развалившись на полу, Цияо смотрела в потолок и вяло закидывала в рот дольки яблока, с смачным хрустом прожёвывая их.

— Не желает она тебя видеть!

— Ты собака? На страже стоишь? — в тон Цинъюню кричала Лин Цзин.

Подобные сцены продолжались на протяжении трёх дней. На четвёртый ничего не изменилось. Вот-вот прискачут служанки и чуть ли не силком утащат наследную принцессу учиться, как никак, приказ Императора.

Лин Цзин упорно пробивалась к Цияо. То ли подружиться, то ли выгородить и выставить в мягко-белом свете брата. Но Цияо выбрала тактику: ограничиться в контакте с внешним миром. Раз ей не разрешали выходить и даже под присмотром стражи совершать прогулки до кухни и там себе готовить, она закрылась в покоях, изредка выходя, когда никого не было и во дворе стояла тишина.

Сидеть на месте Цинъюнь не мог, потому страдал от наваленной работы от сестры: полы подмети, вещи разбери, птиц залётных покорми, тётушке Хэ помоги, возьми часть работы Цянь Яня, а вот лекарю Юю не мешай, он сам знает, что делать.

На первый взгляд жизнь текла неизменным потоком. Да, обвинили. Да, посадили под стражу. Да, Лин Сяо вернул дядю в столицу и в открытую мог с ним проводить время без подозрений и обвинений. Да, Лин Сяо во всю должно быть строил отношения с Жо Лань. Да, оба планировали, как заживут и будут купаться в счастье. Да…

— Мои попытки исправить положение, спастись, не мешать героям увенчались крахом, — вздохнула Цияо, откусывая дольку. — Если попросить о помиловании, Лин Сяо смилуется?

И тут же ответила себе же:

— Не глупи. Врага не жалеют.

К началу следующей недели Цияо тенью бродила по двору. Цинъюнь выбился из сил и тихо существовал, хвостом ходя за сестрой. Цянь Янь и тётушка Хэ затихли, выполняя работу в тишине. Извне вестей не приходило, и это успокаивало. Будь вести из внешнего мира, покой закончился бы, как и, хоть монотонные, но пролетающие дни.

Первая трещина в мирных днях за крепостью появилась с новостью от тётушки Хэ:

— Дело министра… господина Ху временно отложено. Соседнее государство стягивает войска близ наших границ.

Цияо знала: войны не будет. Её решат мирным, если можно его назвать так, способом.

Вторая трещина от Цянь Яня, волочащего инструменты для уборки всей территории двора Благородной супруги. Весна наступала широкими шагами, вытесняя остатки зимы и поднимая грязь и не совсем лицеприятные картины.

— Министр Се и министр Хай пригласили Его Величество отведать заморские деликатесы вместе с Её Величеством и наложницей Шуйсян.

«Поздновато, что-то чухнули об отличном шансе вызволить дочерей из наказания».

Это же понятно как ясный день! Враг в стороне без оружия, власти, влияния, отменный шанс подняться.

Третья трещина…

— Слуги слышали, что министр Се заговорил о мирном соглашение с соседним государством, — делился Цянь Янь, стоя рядом с притомившемся Цинъюнем и скучающей Цияо. — Мол, зачем проливать кровь, когда можно без неё добиться мира? Министр Хай поддержал. Они оба выдвинули предложение: соглашение мирного договора через брак.

Цияо замерла, не донеся до рта кусочек груши.

Вот он, тот самый день конца одной беззаботной и унимающейся жизни.

— А что Лин Сяо? — голос Цияо звучал тихо и отдалённо.

Цянь Янь пожал плечами.

— Её Величество быстро сменила тему разговора. Ответ Его Величества неизвестен.

Утреннее собрание при дворе должно было в разгаре, когда во двор вплыла гордая и донельзя довольная Шуйсян в окружении служанок.

— Споткнись, — буркнула Цияо, сидя в кресле и нежась под порывами, создаваемые веером в руках Цинъюня. Тот только закончил подметать дорожку от ворот до покоев сестры и на минуточку присел, бросив метлу на дорожке. Он мог не заниматься столь грязной работой, но приказ сестры ослушаться нельзя. Она может отходить метлой и не пустить спать на кровать, а на пол даже не кинут одеяло с подушкой.

Превосходство тянулось шлейфом за Шуйсян, лежало длинным шарфом на плечах, катилось здоровенным мотком перед ней, но карма слов сработала на «ура». Нога в расшитой туфле наступила на гладко круглый черенок метлы. Покачнувшись и напугав служанок, Шуйсян еле устояла на ногах. Позорное падение осталось на задворках.

Поправив одежду и наградив служанок злым взглядом, Шуйсян продолжила путь до Цияо.

— Я ещё думаю, откуда понесло гнилым запахом, — Цияо качнула головой и сильнее отвернулась к вееру.

— О, пока можешь говорить, говори, — усмехнулась Шуйсян. — Тебе не перепадёт милость Его Величества. Он приговор тебе вынесет, а нас вот отпустил.

— И тебе перепало, — Цияо приподняла уголки губ.

Скривившись, Шуйсян попыталась придавить её взглядом сверху.

— Ещё немного, и тебе с твоей семьёй конец, а ты сидишь и смеёшься.

— А ты чего здесь смеёшься? — прищурилась Цияо. — Мы с тобой в одной семье, почему же ты радуешься?

— Я о твоей семье Ху!

— О, — протянула Цияо. — Не переживай, мы в порядке. Ни один плевок не долетел до нас. Слишком низко плюющие.

Красная краска разошлась по лицу Шуйсян. Пропустить, смириться, не ответить на открытое оскорбление она не могла. Да как можно терпеть, когда твоего отца опускают до низов?!

— После того, как наследная принцесса выполнит свой долг и станет частью мирного договора, ты и вся семья Ху лишитесь жизней! — Шуйсян в конце даже злорадно усмехнулась, не замечая изменения в Цияо.

— Кто сказал, что наследная принцесса станет частью мирного договора? — медленно Цияо отодвинула веер и поднялась.

— Это её долг. Сейчас на совете министры и чиновники ведут разговор с Его Величеством о мирном договоре, который исполнит наследная принцесса, став невестой, а затем и…

Цинъюнь не успел отложить веер на столик между креслами, как рука опустела, а звонкий, оглушающий крик разнёсся по двору. Впервые он видел, с какой силой сестра наносила удары, и радовался, что били не его.

— Не лезть! — вскочил он и указал на служанок, которые бросились на защиту госпожи. — Цянь Янь!

Чтобы преодолеть путь с заднего двора до переднего у Яня всегда занимало время. Ну, не хотелось ему представать перед господами, получать новую работу. А тут на всех парах примчался, слыша женский крик. Его, Цянь Яня, нужна помощь. И он пришёл.

Пока под собственный крик и визг Шуйсян убегала от Цияо, которая до треска в веере била её, а служанки шарахались от Цинъюня и Яня и пытались прийти на помощь госпоже, во дворе появилась тётушка Хэ, за ней заглянула стража.

— Помогите! Она умом тронулась! Ху Цияо, ты пожалеешь! Его Величество лично свернёт тебе шею! А!

Ручка веера надломилась.

— Помогите же! — тётушка Хэ всплеснула руками.

Двум стражникам ничего не оставалось, как пойти и навести порядок. Но какого же их удивление, когда наложница влетела в толпу служанок, следом за ней Благородная супруга. Среди яркого копошащегося комка различались двое: молодой господин Ху Цинъюнь и слуга Цянь Янь.

Стражники переглянулись. Им не дозволялось влезать в гаремные разборки. Но были ли они такими или уже нет — они не понимали.

— Скорее! — прикрикнула тётушка Хэ. — Поколечатся же сейчас!

Ничего другого стража не могла придумать. Пришлось влезть. План был чёток: вытянуть слугу Цяня, за ним Цинъюня, потребовать от него усмирить сестру и на этом постараться удалиться. Брат и сестра — одна кровь. А они стража, их могли казнить за неуважение к супруге или наложнице.

Откинув сломанный веер, Цияо вырвалась из замкнутого круга человеческих тел и бросилась к воротам, замедляясь под взглядом тётушки Хэ. Пропало…

— Что вы делаете? — крикнула тётушка Хэ, отворачиваясь и направляясь к толпе. — Не трогайте девушек!

Больше не замедляясь, Цияо выскочила со двора и что есть силы побежала в смутно знакомом направлении: залу, где сейчас проходил утренний совет.

26. Спасение Лин Цзин