Звенящая тишина разбилась опрокинутой пиалой и громким криком:

— Что ты несёшь? Ты хоть знаешь, какая моя невестка?

— А-Цзин, сядь, — приказал Лин Сяо.

— Понимаешь, хоть, что головы лишиться можешь за клевету? — не унималась Лин Цзин.

Насколько слова министра Се ложь? Точнее, до какого момента?

Цияо не помнила, чтобы Лао Ху крал деньги в оригинале. Да, давил силой, мощью на Лин Сяо, и за это поплатился, но никаких денег не брал. Так же не припоминалось, чтобы Цинъюнь деньги проигрывал. Да, тратил на безделушки, но азартные игры презирал. Он выше этого! Чтобы Ху Цияо нанимала наёмников для убийства… Быть такого не могло! Птица высокого полёта никогда не опустится в грязь.

— А-Цзин, Его Величество разберётся, — пришёл на помощь Лин Даочжэнь.

Невозмутимость министра Ху поразила присутствующих. Какое спокойствие, когда тебя обвиняют в тяжком преступлении и грозит смерть всего рода?

Шёпот и несдержанные слова наполнили зал. Улей, не иначе.

Впервые в жизни Цинъюнь не мог собрать в кучку слова и выступить в защиту семьи.

— Ваше Величество, прошу услышать меня! — на весь зал проголосил министр Се и приложился лбом о пол, отбивая поклон.

Когда там нужно падать на колени, Цияо не помнила. Но вроде сразу, как прозвучали обвинения, и громче обвиняемого кричать о лживой неправде, клевете, молить разобраться в деле, клясться на крови и роду о невиновности. Но ни один из Ху не поднялся с места, ни слова не произнёс, ни дёрнулся, ни изменился в лице. Семейство тигров загоняли на край пропасти, тыкая острыми копьями и не оставляя пути к спасению.

Лин Сяо поднялся, вынуждая присутствующих следом за ним подняться с места, подошёл к краю и сверху посмотрел на министра Се.

— Предоставь доказательства, — холодной сталью прозвучал Император. Цияо кожей чувствовала, как на шее расцветал углубляющийся порез. Ещё немного, и жизнь оборвётся. И это всего ничего прозвучало — несколько слов про неё.

— Сиюминутно передам на расследование…

— Зачем заставлять людей ждать? — поднялся Лао Ху, за ним Цинъюнь. — Говори здесь и сейчас.

Не спеша, он встал точно под взор правителя, рядом с человеком, который обвинил его в смертном грехе.

Белоснежное пятно проплыло к столику. Опережая Лин Цзин, Цияо поднялась.

— Хочешь успеть избавиться от доказательств? — скривился министр Се. — Не мечтай!

— О? — Лао Ху опустил взгляд на него. — Разве?

И всё равно Ху стоял выше, смотрел свысока, держался высоко. Ни одно обвинение мира не способно сбить и прижать Ху к земле.

— Да ваша семья пропитана грязью, жаждой власти и денег! — не утихал министр Се.

— Невестка, — зашептала Лин Цзин, обхватывая локоть Цияо. — Я знаю, ты ничего не делала. Брат обязательно разберётся.

— Обязательно, — онемевшими губами выдохнула Цияо.

«Лин Сяо обязательно разберётся с врагом».

— Правда! — с жаром начала Лин Цзин.

Министр Се продолжал выступать:

— Отец деньги народа себе присваивает, сын проигрывает и тратит на девок, дочь переполнена жаждой власти и на убийство идёт — и это приближённые к Императору! Вы должны быть примером для народа, а вы — паразиты!

— Голос не сорви, — Лао Ху выпрямился и устремил чистый взгляд на Цияо.

Вместо слов, всего долгий взгляд, и всё понятно.

Отцепив пальцы Лин Цзин от локтя и не склоняя головы, Цияо спустилась с высоты к отцу. Да, Лин Сяо поднял её до своего места, показал кусочек мира, как видит. Но ведь это не неё. Место рядом с Императором — для другой, а для Благородной супруги приготовлена сырая, тёмная, забытая дыра.

С момента открытия глаз в этом мире Цияо не хотела ни власти, ни высокого положения, ни денег, ни всемирного почтения. Лишь изменить написанное и прожить предоставленную жизнь. Похоже, от судьбы не уйти, сколько бы сил ни приложи.

Цияо даже уговорила Лао Ху отойти, не давить на Лин Сяо. И он послушал. То ли поздно, то ли мир не готов меняться, то ли наоборот — стало хуже, и для правящей семьи Лин подвернулся шанс раньше избавиться от врага. Неважно, семья Ху — зло этого придуманного, но реального мира.

Лао Ху прав, семью Ху можно облить грязью, сбить с начертанного полёта, но заставить встать на колени и биться лбом о пол, моля о пощаде — нет.

Встав рядом с отцом, Цияо скользнула взглядом по министру Се и снизу на Лин Сяо.

— Раз заговорили о расследовании — давайте. Проверьте каждый уголок, каждое пятнышко.

Её обвиняли в попытке убить Инхуа? Хорошо, тогда она потребует расследовать своё отравление.

«Точно…»

— Раз учётные книги семьи Ху будут проверять, пусть проверят и обвиняемого.

— Хочешь на меня скинуть?! — подпрыгнул министр Се.

— Вор громче всех кричит: держи вора, — не опуская головы, Цияо посмотрела на него.

В оригинале упоминалось, что министр Се вместе с другими лицами присвоил помощь горожанам и на эти деньги купил яд, подкупил человека во дворце на покушение и помог этому человеку скрыться.

— Вы виновны в стольких грехах и смеете выпоказывать высокомерие? — не веря, произнёс министр Се. — Да вы не люди.

— Твои бредовые обвинения не подкреплены доказательствами, к тому же ни одно расследование не привело к нам, — Цинъюнь сжал кулаки и встал рядом с сестрой, прикрывая своим плечом её.

— Семья Ху долгие годы посматривала на власть, — прошептал министр Хай, да так, чтобы услышали все. — Ваше Величество.

Он вышел в центр и встал на колени.

— Прошу расследовать.

Лин Сяо обвёл собравшихся перед ним. У него только один ответ: он отдаст приказ расследовать, поможет показать доказательства и расправиться с семьёй Ху.

Сделав шаг, Лао Ху вытянул руки, накрыл тыльную сторону одной ладони другой и обратился к Императору:

— Долгие годы при дворе подошли к концу. Неважно, чем закончится расследование, с сегодняшнего дня я покидаю свой пост.

Возгласы шока и неконтролируемого удивления разразились по залу.

Холодная, ровная маска на лице Лин Сяо не дрогнула, лишь в глазах вспыхнуло удивление и неверие. Враг добровольно уходил с поля, не получив желаемого? Не правильно. Не то. В этом точно есть подвох.

— Что ты несёшь? — снизу донёсся голос министра Се.

Одновременно Цияо и Цинъюнь посмотрели на Лао Ху.

Нет, он не сдавался, не уступал окружившим их гиенам. Это…

«Свобода для правителя».

Лао Ху услышал дочь, обдумал, взвесил и вынес вердикт на всеобщее услышание.

— Думаешь, ушёл с поста, и расследование не будут проводить?! — министр Се вскочил на ноги и ткнул в Лао Ху пальцем. — Ху Чжиюань, не надейся. Ваше Величество!

Он с размаху шумно плюхнулся на колени.

— Наоборот, я присоединяюсь к просьбе о расследовании. Его Величество найдёт замешанных к краже.

Лин Сяо смотрел на того, кто годами был угрозой его власти, сдерживал, направлял по своему руслу, а теперь одним махом развязал стальные верёвки и отпустил на широком пути.

— Ваш верный подданный оставляет Вас, — Лао Ху поклонился Лин Сяо.

Долгожданная свобода не пахла умопомрачительной сладостью, не светилась ярким солнцем, не вдыхалась чистейшим воздухом. Всё оказалось проще и ровно.

«Лао Ху, ты… удивительный, — выдохнула Цияо, чувствуя, как в груди сердце билось о костенную клетку и отбивало ритм в ушах. — Услышал мой несвязный бред и отступил. Но, похоже, поздно».

Победа над врагом… Ху Чжиюань не повержен, он оставил не доигранную партию вэйци* и ушёл. Горечь толстым слоем легла на язык, придавливая и не давая шевелить им. Лин Сяо не вкусить сладости одержания верха над извечным противником.

23. В очередной раз заперли

Испорченный пир закончился, не дойдя до положенного конца. Гости расходились, взбудораженно переговариваясь.

— Дело переходит в Цензорат*, до окончания расследования министр… господин Ху сажается под домашний арест. Дворцовая стража проследит за его домом. Молодой господин Ху остаётся во дворце, — озвучил Лин Сяо перед концом.(Примечание : Юй ши тай / 御史臺 —ист . Цензорат — орган надзора и контроля за деятельностью государственных чиновников)