Приподняв брови, Цияо без веселья тихо и неразборчиво хмыкнула:

— Ты либо глухой на оба уха, либо не внемлющий моим словам.

Лицо Лин Сяо побледнело, губы дрогнули и поджались, став еле заметной полосой.

— Повторюсь, я не из смелых! — громко произнесла Цияо, легко постучав себя по плечу. — К тому же я не бросаю тебе вызов. Мне что, делать больше нечего? И да, это ты ко мне пришёл, начал допытываться о личном и переходить границы.

Сам пришёл, сам заговорил, сам накинулся с распросами, а ещё крайних ищет — императорская наглость в лице теряющего контроль Лин Сяо.

— Если больше нечего сказать, можешь идти к ожидающей тебя наложнице Шуйсян, — Цияо тряхнула волосами, оторвала куриное крыло и, подобно дирижёру, изящно повела им. — У неё для тебя незабываемый ужин с изысками высокой кухни.

От одного представления о перекошенном лице Шуйсян от злобы, недоумения и страха настроение поднималось наперекор давлению Лин Сяо, который в свою очередь прожигал таким льдом, что Антарктида с резким похолоданием в минус девяносто в сторонке грела руки о грелку с раскалёнными углями.

— Уже поздно, можешь идти, — добила Цияо. А сверху: отщипнула кусочек мяса, положила в рот и, смакуя, зажевала.

С глухим стуком Лин Сяо положил кулак на стол и шумно выдохнул. Успокаивался. Старался! Но выходило плоховато.

— Ху Цияо, ты… — Лин Сяо выпрямился и взглянул свысока. Не тот взгляд правителя над многотысячным или миллионым народом, который знает многое, на котором нескончаемое количество дел и проблем. Нет, Лин Сяо смотрел тем самым взглядом, которым учителя смотрят на ученика, написавшего тест на непозволительно низкий балл, или родителя, ждавшего, что его ребёнок выберёт родительскую мечту-профессию, чтобы (в первую очередь) хвастаться друзьям, или когда сказал, что приболел, а потом встречаешь друга в парке. Смесь высокомерия, разочарования, обиды, непонимания — оно объединялось в неопределённое и тяжёлое.

— Положение недорого? — вышло ровно и невесомо. Совсем не зловеще.

Цияо услышала подходящее себе.

— Предлагаешь развод? — она подскочила, отставила на стол тарелку с курицей, куда положила общипанное крыло, и уселась на самый край кресла. — Давай. Несите бумагу, я подпишу развод. Делить имущество не будем, мне твоего ничего не надо, а совместного не нажили.

Лин Сяо точно не имел ввиду развод, но давняя мысль так точно подошла к его фразе или, скорее, к сгустившийся атмосфере.

— Идеальный выход из несложившейся совместной жизни, — Цияо хлопнула в ладони. В её случае развод спас бы от трагичного конца и положил бы начало новой, более безопасной жизни в доме Лао Ху. — Не будем мучать друг друга. Проси подать бумагу со всем необходимым. Или я сама попрошу.

— Играешь? — Лин Сяо оскалился. — Давишь?

Вместо закатывания глаз Цияо совершила полукруг головой и вздохнула:

— Не то и не другое, предлагаю наилучший вариант. Избавим друг друга от скачков ци* и припеваючи заживём!(Примечание : Ци — 氣 / qì — одна из категорий китайской философии и культуры, фундаментальная для традиционной китайской медицины, философии и систем оздоровления)

Резко поднявшись, Лин Сяо стремительно направился к Цияо.

— Чего удумал? — вскочив, Цияо стала отступать. — Не думай, если задушишь меня, выйдешь победителем! Никто не поверит в состряпанную версию о затянувшемся вороте, случайном падении с повернувшейся на триста шестьдесят градусов шеей и уж тем более в твои наигранные страдания по ненавистной супруге! Не усложняй ситуацию! А!

Не давая себя поймать, она увернулась и бросилась бежать. Как назло, дверь каждый раз оказывалась в противоположной стороне, или напротив, или за спиной. Магия какая-то. Сверхъестественного в нахождении рядом Лин Сяо не водилось. В него вписали всё самое лучшее из известного. Одно из этого — быстрота.

— Отстань от меня! — прикрикнула Цияо, вскакивая на кровать и хватая подушку, которую сразу отправила в полёт. — Что ты завёлся?! Что тебе не нравится?! Я же предложила наилучший вариант! Мы оба получаем выгоду! Могу в письменном виде заверить, что не претендую на тебя!

Подушки, одеяла полетели в Лин Сяо, который продемонстрировал очередные качества — ловкость и грацию. Главный герой, что ещё с него взять.

— Это пока ещё моя кровать! — Цияо устремилась к изголовью, через которое планировала перескочить и не даться в руки Лин Сяо, который поднялся на кровать за ней. — А ты грязными сапогами по постели, бессовестный!

А вот её ловкость и грация миновали. Пошли мимо и даже не взглянули. С грохотом Цияо приземлилась на пол. Хлопая ресницами, приходила в себя с секунды две от силы. Но этого хватило, чтобы её дёрнули вверх за локоть.

— Ху Цияо… — произнести дальше Лин Сяо не смог.

Со всей силы, Цияо ударила его по ноге и, почувствовав ослабление хватки, бросилась бежать к выходу.

«Так просто не сдамся! Мечтай! А-ай!»

На полпути на плечо опустилась рука и сжала плечо. Попытка вырваться привела к непоправимому — падению. И надо же, Лин Сяо не устоял на ногах, полетел следом, придавливая и без того настрадавшуюся Цияо.

— Отстань, — Цияо дёргалась, упиралась в пол и не теряла попытки приблизиться к дверям. Если открыть их, Император не посмеет потерять лицо и не станет бегать за ней, и уж тем более убивать. — Лин Сяо!

— Прекрати обращаться ко мне по имени! — взорвался Лин Сяо, дёрнул Цияо и оказался над её лицом. Ноздри раздувались, глаза блестели злостью, губы дрожали.

«Всё, конец…»

15. Слухи о тигрице-неудачнице

Обращение по имени к Императору или Императрице оценивалось оскорбительным неуважением. Но Цияо не видела смысла разговаривать формально с Лин Сяо, когда их разговоры не имели отношения к серьёзной важности. А тут нате получите и распишитесь.

— Так дело в имени? — выпалила Цияо и настойчивее попыталась освободиться. В ход пошли руки. — Сразу сказал, не стала бы вообще обращаться. Пустяки же.

Если дело в имени, чего только бегал с выражением лица маньяка, жаждущего расправы над жесточайшим убийцей.

Лин Сяо не сдвигался. Его взгляд темнел, а лицо всё чётче выражало лютую злобу.

— Мы взрослые люди, воспитанные, образованные, — Цияо по тихоньку освобождала руку из-за спины. — Сядем и спокойно обсудим. Знаешь, такое положение можно неправильно расценить.

— … — Лин Сяо выдохнул сквозь плотно сжатые зубы.

— Поняла, молчу! — наконец освободив руку, Цияо что есть силы пихнула его.

Но жестокая несправедливость, ах.

Лин Сяо перехватил руки Цияо, сжал их и прижал к полу над её головой, нависая и до неприличия сокращая расстояние.

— Э… Эт… Это… — губу подрагивала в такт не оконченных слов, не складываясь в полноценное предложение.

Слишком близко. Непозволительно близко! На мгновение Цияо засмотрелась на идеально ровную, светлую, мягкую кожу без единого изъяна. Вот что значит: создание неземное. Губы гладкие, глаза с удивительно плавными изгибами и симметрией, тёмные, точно поглотили весь земной свет. И нос на зависть с небольшой горбинкой.

«Главный герой и этим всё сказано», — вздох белой зависти застрял в горле.

— Я согласна больше не появляться перед тобой, — затараторила Цияо, возобновляя попытки освободиться. — В жизни не появлюсь перед тобой. Давай по-человечески поговорим!

Скривившись, Лин Сяо сильнее сжал её руки, что привело к поскуливанию и битью пятками по полу.

— Ваше Величество! — двери в покои громовым сопровождением распахнулись, пропуская бледно-жёлтый вихрь.

Шуйсян замерла в полуобороте с открытым ртом для новой порции громких фраз.

— Вон, — короткая фраза, подобно шумовому выстрелу, прозвучала для неё. Шуйсян вздрогнула и зашевелила губами в неразборчивой реплике.

Цияо открыла рот позвать на помощь, но не успела всего на долю секунды. Евнух Шу и тётушка Хэ в миг подхватили Шуйсян под локти и выволокли её из покоев, прикрыв за собой двери.