Лин Сяо обернулся.

— Ты… Почему он там стоит? — нежность стремительно сменилась злостью. Если сестру Лин Сяо любил, то людей семьи Ху на дух не переносил.

Цияо замахала.

— Отступаем! — одними губами кричала она, устремляясь вон из двора.

В поле зрения показалась, почему-то припозднившаяся, Жо Лань.

«Всё улетело под хвост псу… коту… коню!»

Схватив Цянь Яня за локоть, Цияо потянула его за собой, мельком замечая, как Лин Сяо опустил голову и посмотрел на них.

Цинъюнь сбежал по внешней лестнице на второй этаж и балкон и бросился за сестрой.

— Не будем мешать, — Цияо неловко улыбнулась ничего не понимающей Жо Лань.

«Мальчики, мы сваливаем. Желательно на другую планету!»

Хотелось верить, что даже несмотря на неудавшуюся романтику, у Лин Сяо и его первой любви, Жо Лань, получится провести вечер.

— Это не я, — сразу начал оправдываться Цинъюнь, переступив порог двора Благородной супруги. — Это всё Лин Цзин. Она как призрак выскочила на меня. Я испугался.

Остановившись, не доходя покоев, Цияо не спешила поворачиваться к нему. Цянь Янь, которого отпустили сразу, как только покинули украшенный двор, притих. Ему думалось, что тигрица разнесёт до щепочек свой двор из-за неудавшегося подарка для Императора. Она старалась, а одна ошибка разлетелась лепестками…

— Сестра, я не специально, — Цинъюнь выпрямился, чувствуя подбирающийся холод. Он знал, ему конец. Не справился с простой задачей, не помог сестре в сближении с мужем…

Вернувшаяся тётушка Хэ чувствовала тяжесть сгустившейся атмосферы. В голове: конец. Она встала в стороне вместе с Цянь Янем, в ожидании приговора.

— Ты боишься призраков? — Цияо обернулась и приподняла брови.

— Кто их не боится? — встрепенулся Цинъюнь и вгляделся в светлое лицо сестры. Ни намёка на гнев или злость. — Не сильно, в отличие от девчонок. Не до визга…

— Бояться нормально, — Цияо приподняла уголки губ. — Обещаю, это останется между нами.

Она вернулась в покои. Всё равно больше ничего ей не сделать.

— Затишье перед бурей? — Цинъюнь вытянулся, смотря на спину уходящей сестры.

— И всё? — прошептал Цянь Янь.

— И всё, — подтвердила тётушка Хэ.

— Это точно моя сестра? — Цинъюнь посмотрел на них.

— Вам виднее, — коротко сказала тётушка Хэ и отправила Цянь Яня по поручению, после которого он свободен, и сама поспешила скрыться с поля зрения.

— Что здесь происходит? — Цинъюнь оглядел опустевший двор, непроизвольно вспомнил, почему в Запретном городе, и помчался к сестре. Она может ударить, грубым словом обозвать, но другим того же не позволит сделать.

Цияо сидела на кровати и гадала: смягчился Лин Сяо или ещё до него не достучались нежные горячие удары любви? Хотелось верить, что лёд тронулся. Всё же Лин Сяо и Жо Лань остались в красивом месте, практически наедине. Выгони слуг — и, вуаля, романтик!

«Да, — вздохнула Цияо, заметив Цинъюня, который уж слишком медленно вошёл в её покои, — цветочный гарем посадил под арест, тигрицу приготовил на растерзание толпе — самое время налаживать отношения с любовью всей жизни».

— Выглядишь так, словно мир спасала, а награду сопернице назначили, — усмехнулся Цинъюнь, прошмыгнув в тень подальше от взора сестры.

— Соперница?

Цияо никогда не рассматривала Жо Лань как соперницу, наоборот, поставила на место, подписанное «поднять к предназначенному». Маловероятно, что Жо Лань видела в Ху Цияо соперницу. Все прекрасно знали, во все времена, отношения между семьями Лин и Ху — извечные враги.

— А зачем ты ушла? — раздался голос Цинъюня из глубин, недосягаемых взгляду Цияо. — Подготовила подарок и сбежала? Что за игра? Как называется?

— Чтобы не мешать, — вздохнула Цияо. — Романтика для них, не для меня. Знать бы самой, что за игра завертелась.

Цинъюнь не расслышал ни слова, лишь набор звуков.

— Почему ты здесь? Тебе разве не выделили покои? — Цияо вспомнила нечто неважное, но существенное.

— Выделили. Но они далеко от тебя. Вдруг на меня нападут во сне? Пожар случится? Задохнусь?

— Паук свалится, и ты проглотишь его, — подхватила Цияо, — порывом воздуха моль затянешь в лёгкие.

— Кошмар!

— Не неси чушь. Иди к себе, — Цияо разгладила складочку на покрывале.

— Не, я лучше у тебя поживу.

— Что?

— У тебя останусь! — крикнул Цинъюнь и прошёл за стол.

— На полу спать будешь? — хмыкнула Цияо. — Вау, а ты сможешь?

— Сомневаешься? — встрепенулся Цинъюнь, оскорблённый до глубины души. — Я не настолько слабак, как ты думаешь!

Цияо хмыкнула. Чтобы привыкший к роскоши господин дрых на жёстком, неудобном полу — неслыханно. А Цинъюнь ни минуты в жизни не знал лишения.

Когда пришла тётушка Хэ для проведения вечернего ритуала, её ждало удивление.

— Постели мне здесь, — приказал Цинъюнь.

Тётушка Хэ посмотрела на, отчего-то расслабленную, Цияо в приподнятом настроении.

— Постели ему на полу, пусть сегодня увидит сны на Благородном полу, — дала добро Цияо.

Ночь выдалась прекрасной. Лёгкий и крепкий сон, но только для Цияо, которая окончательно пришла к выводу, что её провальный подарок мог дать плоды, и что шанс на смягчение приговора и уничтожения на пиру невелик, но проблеск имелся.

А вот ночь для Цинъюня прошла до катастрофического ужаса кошмарно. Неудобный пол никак не смягчался, не вбивал в бока ни намёка на сонливость, наоборот, с первых минут выпнул и близко не подпускал.

Посреди ночи разбитый Цинъюнь ползком добрался до кровати сестры и приместился на краю, прошептав:

— Можно? Молчание — знак согласия.

Утром Цияо ждал сюрприз в форме развалившегося тела с закинутыми руками и ногами на неё. Пинком она скинула… в мечтах! На деле Цинъюнь ни капельки не лёгкий. Его не скинуть пинком на пол.

— Наел бока на отборной еде в доме отца, — пропыхтела Цияо, сползая с кровати. — Слон, боящийся призраков.

Цинъюнь приоткрыл глаза, сразу закрыл и перекатился на место сестры, продолжая досматривать сон.

— Только и знаешь, жизнь бестолку проживать, — от души Цияо прошлась туфлёй по мягкой части младшего брата, скрытой под мягоньким и усыпляющим одеялом.

Привычный утренний ритуал омрачился принесённой новостью от тётушки Хэ:

— Сегодня пир в честь возвращения советника Лин. Ваши дела на сегодня: подготовиться и сопровождать Его Величество.

День падения оказался ближе, чем думалось.

20. Навстречу неизбежному

— Вот твой шанс сделать всё правильно, — пробубнил Цинъюнь, поднимая голову с подушки. — За вчерашнее отыграться… э… то есть сделать ещё лучше.

Знал бы он, кто и на ком отыграется. Точно бы первым бежал из дворца, к отцу, за помощью, подальше от родственничка. Но Цинъюнь продолжал валяться на кровати сестры и думать, что Ху Цияо точно рада возможности показаться с Императором, мужем, подняться выше других в гареме, ведь ей досталась такая возможность.

— Это конец, — Цияо присела там же, где стояла. — Теперь точно конец.

— Госпожа…

— Не переживай, ты затмишь всех на пире, — подбодрил Цинъюнь, потягиваясь.

— Господин Ху, Вы тоже присутствуете на пире, — осчастливила второго Ху тётушка Хэ.

Сегодня она подрабатывала на раздаче «счастливых» новостей для приговорённых нести груз гнева правителя.

— То есть? — подскочил Цинъюнь, переводя взгляд с сестры на тётушку Хэ и обратно. — Я там зачем? Мне и здесь хорошо.

— Я лишь знаю, что министр Ху и вы приглашены. Разве не знаете? Ваши слуги Вам не доложили?

Цинъюнь забегал глазами по полу, перевёл в бок.

— Где Ваши слуги?

— Они… — Цинъюнь набрал воздух в лёгкие и раздражённо выдохнул: — Тебе какая разница? Не тебе лезть в дела господина…

— Я тебя предупреждала, — Цияо подлетела к кровати, схватила подушку и, не жалея сил, обрушила град ударов на братца. — С уважением относись к моим людям. Не смей их принижать.