«А вы поживите на пресных кашах, я на вас посмотрю, как на человеческую еду будете глазеть».

Разочарование ждало Цияо с подачей фунчозы.

— Ваше Величество, — скромно и нежно обратилась Шуйсян. — Я специально для Вас приказала приготовить это блюдо.

Позабыв приличия, Цияо подалась вперёд, разглядывая то, что до приготовления носило звание стеклянной лапши — горка, политая липким коричневым соусом, посыпанная рваным мясом, зеленью, кунжутом и высохшими ягодами.

«Что за монстр выплюнул сей шедевр болотного царства?»

Внезапно изящная позолоченная тарелка приблизилась. Цияо подалась назад и подняла голову.

— Можешь съесть, — Лин Сяо поднял уголок губ, но ни благородством, ни добротой от него не пахло.

— Боюсь, я не осилю… твою щедрость, — Цияо придвинула тарелку обратно ему, сделав жест «ешь на здоровье».

— Ваше Величество, это блюдо приготовлено по рецепту коренного народа нашей Империи, — Шуйсян попыталась вернуть к себе внимание. Но Лин Сяо неотрывно смотрел на Цияо. И вот, возьми, придвинул тарелку ей.

— Тебе нужнее. Здоровье поднимать важно.

— Боюсь, повторно отравлюсь, — не медля, Цияо вернула тарелку. Но та снова оказалась у неё. На этот раз резко и ближе.

— Отказываешься от моей щедрости? — протянул Лин Сяо, в глазах которого закипел океан, а в голосе слышались просыпающиеся ревущие драконы.

— Не смею объедать, — Цияо взялась за край тарелки, но сдвинуть не дала сильная рука. — Шуйсян лично для тебя готовила. Некрасиво отдавать другому.

Упомянутая Шуйсян растерянно моргала, смотря на парочку, толкающую тарелку с её шедевром.

— Как я скажу, так и будет, — Лин Сяо надавил, и тарелка поехала на Цияо. — Приказываю…

— Сам ешь! — на мгновение Цияо ослабила руку. Этого хватило, чтобы тарелка по инерции проскользила вперёд. Однако Лин Сяо дёрнул её на себя и, в тоже время, Цияо раскрытой ладонью толкнула посуду.

Вздохи, охи, ахи, полукрик и одинокое:

— Наелся.

7. Падение в неприятности

Фраза Цияо потонула в ярких возгласах девушек, которые сперва позакрывали рты, а затем повскакивали. Евнух Шу на мгновение превратился в статую — каменную и несдвигаемую.

— Ваше Величество? — пискнул евнух, чьи глаза видели только ледяную глыбу вместо Императора.

— Ваше Величество, — девушки наперебой звали Лин Сяо, который смотрел перед собой.

Одна Цияо понимала, что за случайность спрос велик. А ей так не пальчиком пожурят и парочку нравоучительных слов скажут. В смертном приговоре припишут непростительное оскорбление Императора, переходящее в попытку убийства и захвата власти.

Медленно, как человек, попавший в новый мир или очутившийся в фильме жанра хоррор перед главным монстром, Лин Сяо поднял голову и устремил леденяще пустой взгляд на Цияо.

— Я говорила: ешь. А ты играть начал с едой. Вот что вышло.

— Ху Ци Яо, — сквозь плотно сжатые зубы процедил Лин Сяо.

— Не стоит благодарить за наставления, — Цияо выставила руку с раскрытой ладонью, как дежурный в коридоре, останавливающий мнесущихся на него хулиганов. — Боюсь, не выдержу столь великой чести.

— Боишь? — выдохнул Лин Сяо, поднимаясь.

Цияо опередила его, вскочила, тряхнула длинными руками, ударяя концами его и Шуйсян.

— Что ты, что ты. Не стоит, я не вмещу в себя твою благодарность, поэтому спасибо за приглашение и первая откланиваюсь.

Кивнув ошарашенным девушкам и евнуху Шу, который мысленно репетировал оглашение посмертного указа для благородной супруги, Цияо чуть ли не бегом покинула сад.

— Сырая камера так близка, — прошептала она, постукивая по плечу. На время удалось отделаться от опасности. Вопрос: надолго?

Осматриваясь по пути, Цияо внезапно заметила один интересный факт: несмотря на зелёный цвет природы, она только-только набирала цвет. Весна правила на земле.

— А к зиме холод, голод, смерть, — прошептала Цияо и вздрогнула.

Нет, ей жизненно важно стать незначимой и бесполезной в глазах окружающих, неопасной в глазах Лин Сяо, а ещё помочь его счастью.

С мыслями о спасении и о чужом счастье Цияо упустила внимание на дорогу.

— Осторожно! — предостерегающий возглас сопроводился хрустом и небольшим, круглым предметом под подошвой.

Ворох одежд резко рухнул и распластался на земле. Точнее, Цияо оказалась на земле, сполна ощутив неровности дорожки по телу.

Рассыпавшись в извинениях, Жо Лань бросилась помогать подняться.

— Ф-у-х, — вырвалось у Цияо, не мигая смотря на сомнительно коричневую кучку перед носом.

— Извините, я случайно уронила инструменты и удобрение.

Цияо приподняла голову, оставляя неозвученным «Так это удобрение». Кое-как поднялась с чужой помощью.

— Благородная супруга, извините, — Жо Лань низко поклонилась и резко выпрямилась, чтобы ещё раз поклониться. От её движений у Цияо закружилась голова.

— Не надо, — махнула она и глубоко вдохнула, давая время прийти в себя.

Небольшое падение отзывалось головокружением, сжиманием тисками висков, появляющейся и пропадающей пеленой.

— Я правда не успела собрать…

— Порядок, — Цияо посмотрела на Жо Лань. Лицо той расплывалось, всё не хотя собираться до чётких линий. — Смертельного не совершила, собирай и иди по делам.

— Извините, — шустро собирая вещи, Жо Лань то и дело повторяла одно и тоже.

Слишком медленно отпускало. Цияо думала, что стоит увеличить рацион полезной, вкусной еды. Не дело, когда от малейшего резкого движения кружится голова.

«Так и быть, к еде добавлю глоточек лечебного отвара».

На выдохе Цияо сделала шаг. Откуда-то со стороны или из-за спины, а может, оттуда и оттуда налетел свистящий шум, а по голове ударило тяжёлым, обмотанным тканями. В глазах резко посветлело, а затем потемнело.

Дёрнувшись, Цияо с пару секунд приходила в себя. Тяжесть в теле усугублялась гудением в голове, писком в ушах. Главное, что поняла Цияо, — она находилась в горизонтальном положени и, на мягкой поверхности, под невесомым теплом, в полумраке с отблесками света. Цияо находилась в покоях.

Потеряла сознание — ясная и неопровержимая мысль.

Кое-как перевернувшись на бок, Цияо отодвинула балдахин и хриплым голосом позвала:

— Тётушка Хэ.

Ни звука не донеслось ни в покоях, ни с улицы.

— Тётушка Хэ. Тётушка Хэ!

Но ожидание минутой не увенчалось успехом. Наоборот, тело сковало лёгким страхом.

Цияо села на край кровати и прислушалась, не обращая внимания на самочувствие. Дурные мысли, как по команде, атаковали голову.

«Цыц! Страшилок никогда не боялась, сама рассказывала, — прервала поток раздувающих страх мыслей Цияо. — Последнее… Я видела Жо Лань!»

Мимолётная радость сменилась приглушённым стоном обречения.

«Жо Лань… Почему ты последняя, кого я видела?»

В голове тут же нарисовалась картина: она, благородная супруга, свалилась в обморок, нежная служанка, по совместительству любовь Императора, ставшая невольным свидетелем, в ступоре и незнании, что делать. Слёзы и растерянность охватили Жо Лань. И во всём виновата она, Ху Цияо!

— Конец, — вяло произнесла Цияо, сгорбившись. — Не виновата, не по моей вине свалилась в обморок. Но во всех историях со злодейками они виноваты в малейшем изменении настроения главной героини.

Звучало бредово, но учебный материал, полученный путём просмотров и прочитывания различных историй, шептал, что здешняя злодейка виновата во всех неудачах, ошибках, отказах.

Надеяться на здравомыслие Лин Сяо не приходилось. Старые и не проходящие конфликты с Ху подталкивали не просто искать их косяки, но и навешивать неразумное.

— Беда, беда, — Цияо качнула головой и тут же схватилась за виски. — Лечь.

Пока у неё было время от отбивания обвинений, нужно отдохнуть и восстановиться. Жаль только, еды не было — она в десятки раз быстрее приводит в норму.

Уснуть не получалось. Цияо ворочалась с боку на бок, расправляла и скомкивала одеяло, убила и обратно подкладывала под голову подушку. В итоге провалилась в дремоту в непривычной, искривлённой позе, поперёк кровати с подушкой подмышкой, кончиков одеяла под головой.