Так и будет.

В зале, полном чиновников, ждущих время зачитать доклады и донести до Его Величества важное, витала слишком мягкая атмосфера, да и солнечный свет уж слишком ярко светил.

— Хороший день, — заметил министр Се, расслабленно поглядывая на двери зала.

— Кому как, — хмыкнул министр Хай.

— Хороший день для завершения давнего и отдачи долгов, — слова молодого чиновника потонули в тихом гомоне старших, чей разговор лодкой на реке покачивался от одного к другому.

— Ху Чжиюаню придётся исполнить долг верного подданного и избавить государя от головной боли, — шепотом усмехнулся Се.

Стоящий рядом, Хай тоже усмехнулся:

— Как бы грозно тигр не выглядел, старость есть старость.

Вскоре с улицы раздалось:

— Прибыл Его Величество!

Переговоры стихли вмиг. Почтительное приветствие и пожелания разнеслись по залу.

32. Приговор

Доклады сменяли друг друга, приближая к главным вестям. Лин Сяо привычно слушал, отдавал указы и приказы, ожидая отчёта ответственных подданных по обвинению семьи Ху.

Стоило чиновнику из министерства обрядов закончить отчёт о скором конце стройки усыпальницы для Вдовствующей Императрицы, как поджарый мужчина с седыми висками вышел вперёд, опустился на колени, сложил ладони и вытянул руки, поклонился и заговорил:

— Ваше Величество, Цензорат готов предоставить ответ по делу о краже денег на помощь пострадавшим, — с этими словами он протянул свиток.

Шустро спустившись, евнух Шу забрал его и, вернувшись, отдал Императору, чьи руки без малейшей дрожи взяли чей-то приговор.

Махнув, давая разрешение человеку из Цензората подняться и продолжать говорить, Лин Сяо раскрыл свиток.

— Нами были проверены земли, дома, поместье семьи Ху, все учётные книги, проведено тайное расследование, — заговорил Цензор, поднявшись.

Пауза, равная секунде, охватила напряжением, волнением, предвкушением, страхом собравшихся чиновников.

— Полнейший порядок, — вынес Цензор. — Имеющиеся земли и владения записаны, как и положено. Деньги соответствуют выплатам и полученному заработку с земель и лавок. Украшения и другие драгоценные вещи без исключения соответствуют записанным тратам. У родственников семьи Ху ни сомнительных земель, ни положенных владений, ни тайных денег. Нами были проверены лавки, рестораны, оперные дома — чисто.

Прозвучавшие слова полностью снимали обвинения с Ху Чжиюаня. Тратил только то, что заработал, покупал новое на заработанное, хранил тоже заработанное. Подтверждение и по книгам, и по обыску, и по опросам тайным, щепетильным расследованиям.

— Не обязательно тратиться на украшения, получив столько денег, — буркнул министр Се, сжимая дрогнувшие руки.

Он продумал каждый ход, даже подсуетился над уликами. Так почему ничего не нашли? Где бумага на имя давно умершего человека о земле на окраине северного городка? Куда пропала?!

— Также было проверено обвинение молодого господина Ху Цинъюня, — продолжил Цензорат. — За всё время он всего один раз побывал в игральном доме, располагающемся под публичным домом «Забытое время».

Еле заметная ухмылка тронула губы министра Се.

— Пробыл там не более десяти минут и покинул территорию «Забытого времени». Больше не приходил. Также разузнали, что это был первый и пока единственный поход в публичный дом. Бывший слуга поместья Ху сказал, что этот поход случился незадолго до входа Благородной супруги во дворец, и что тогдашняя молодая госпожа Ху наказала брата стоянием на коленях в зале предков и переписыванием книги правил и морали.

Ледяная корка сковала лицо Се. Почему?.. Почему это весь доклад?! Он же столько сил приложил, чтобы легкомысленный наследник богатой семьи купцов Нань затащил поглазеть на белокурую чужеземку-танцовщицу в публичном доме «Забытое время», а там спустился на нижний игральный этаж, заглянул в закрытые комнаты с высокими ставками, где ни свидетелей, но возможность заплатить и получить желанное подтверждение, что Ху спустил очень крупную сумму денег. Почему же ничего?!

— Обвинение Благородной супруги в попытке убийства Её Величества ложные и не имеют подтверждения, — отчеканил глава. — После тщательной проверки представленных улик, Цензорат преподносит Его Величеству отчёт по проделанной работе и доклад, в котором просит разрешение задержать виновных и судить их по законам Империи.

Ничего нет… Ни одна расставленная ловушка не сработала. Из трёх тигров никто не угодил лапой в зубастый капкан.

Крупная дрожь ударила по телу Се.

Где же припрятанная шайка, которая как бы должна была работать на деньги от очень богатой барышни, в которой один из бандитов признал дочерью Ху и признался в заказном убийстве?

Где всё?!

— Министр Се, — позвал Император.

Се вскинул голову, натыкаясь на взгляд, полный ледяной стужи.

— Есть что сказать?

Лин Сяо пробивал холодной ровностью и прибивал трясущиеся ноги к полу.

Взгляд министра Се упал на зажатый в руках Императора свиток. Пасть и молить или сделать вид незнания?

— Ваше Величество… — Се с трудом проглотил ком.

— Здесь, — Лин Сяо приподнял свиток, чтобы его было хорошо видно, — написаны имена виновных в краже государственных денег, заказчиков убийства. Как думаешь кто?

— Семья Ху не виновны, — послышались шёпотки чиновников.

— Ваше Величество, — снова выдавил Се. — Я… всегда верой служил вам.

Уголки губ Лин Сяо приподнялись, придавая мрака молодому лицу.

— Верой? — усмехнулся Император.

Подданные внизу тут же опустились на колени, видя смену настроения правителя.

— Верой ты украл деньги людей в беде? Припеваючи жил на них, скупая земли в небольших городах? Нанял человека отравить Благородную супругу, чтобы она не смела претендовать на положение Императрицы? — с ядовитым морозом голос Лин Сяо обрушивался на виновных и подчинённых.

Всё.

Теперь точно всё.

Но не семье Ху, вечному врагу семьи Лин.

Там, где глупый человек Се поставил на сильное чувство ненависти, закрывание глаз на случайно найденные следы истинных улик, лишь бы избавиться от кости в горле, гордость, честность, справедливость оказались выше.

Забравшись по присыпанному пеплом грязному пути на верх, семья Се по нему же соскользнула на дно.

— Ваше Величество! — взмолился Се.

— Увести, — выслушивать оправдания, мольбы Лин Сяо не собирался. Он и без всяких доказательств догадался, что неспроста появилось обвинение, а предоставленными доказательствами и тщательному расследованию с щепетильным подходом заглядывания чуть ли не в каждую ямку и проверки каждой пылинки подтвердили догадку.

В отчёте так же детально были описаны: обыск в поместьях семьи Се и всех поддержавших их, последние покупки за год-два года, передвижение членов семей, их траты и много другого.

Одно, второе, третье и ответ перед государем.

— Ваше Величество! Ваше Величество, прошу!..

Стража выволокла кричащего министра Се из зала. Дальше его ждала камера в темнице, возможный допрос, если понадобится, ожидание приговора и день осуществления приговора.

— Се Чао лишается звания министра, семья Се низвергается до простолюдинов, всё имущество изымается и будет передано на помощь народу, — Лин Сяо не повышал голоса, не выдавливал сквозь злость слова. Но его голос придавливал чиновников к полу, вынуждая опустить голову ниже, а взгляды не отрывать от пола.

Лин Сяо озвучивал то, что должно было прозвучать не зависимо от ответа из Цензората. Никто не смел уйти безнаказанным, совершив смертное преступление.

— Причастных к преступлению лишить имеющихся должностей и изъять имущество, — Лин Сяо протянул свиток евнуху Шу, тот передал Лин Даочжэню, который в свою очередь огласил список.

Список небольшой, Се Чао оказался не совсем уж и глупым, чтобы действовать толпой. Два доверенных лица и несколько поддерживающих при дворе, среди которых оказался и министр Хай. Он чуть сознание не потерял, услышав своё имя.