Мало ли — ей, когда-нибудь, придётся спать на полу.

Поднявшись и отряхнувшись, Лин Сяо медленно выдохнул и вдохнул. Успокаивался.

— С сегодняшнего дня из покоев не выходишь, — вынес приговор Лин Сяо.

— Не согласна, — Цияо приподнялась, но сразу же скривилась от боли в колене.

— Пока не вылечишься до конца, не выпустят. Лекарь у тебя есть, будет отчитываться дважды на дню о твоём состоянии. Когда выздоровеешь, посмотрю, — Лин Сяо развернулся, тряхнув рукавом, и широким шагом затопал к выходу.

— На что ты там посмотришь?! Запирать человека незаконно! Я полностью здорова! Лин Сяо!

Не обернулся. С развевающимися рукавами прошествовал на выход и гордо переступил порог. За ним семенил евнух Шу, он же закрыл двери.

— Посмотрит он, — хмыкнула громко Цияо, выпрямляясь. — Посмотрю, куда он там глазёнки таращить будет! Лин Сяо, ты слеп до других, кроме себя и любимой любви! Признай, ты специально запер меня! Не думай, что у тебя выйдет задуманное! Лин Сяо!

Сил хватило на короткую тираду, свидетелями которой молча смотрели на исполнительницу.

— Иди, — тётушка Хэ толкнула лекаря Юя, в момент передышки.

— Выговориться помогает выздоровлению, — нашёл, что ответить Юй Кан.

— И лишает головы, — вставил Цянь Янь. — Это вы всегда говорите?

Не сговариваясь, старшие посмотрели на него.

— Я тебе ещё припомню сегодняшнее, — Цияо потрясла пальцем в воздухе и ступила в сторону, тут же сгибаясь и хватаясь за колено. — Позже, но припомню.

Лекарь Юй быстро оказался возле неё с тётушкой Хэ. Она помогла Цияо сесть, а лекарь приступил к прямой обязанности.

— В следующие дни отдыхайте, не тревожьте себя, — не утешал лекарь Юй.

— Постельный режим? — ровно переспросила Цияо.

— Лучше не тревожить ногу, — кивнул лекарь Юй.

— Ха, — тихо хмыкнула Цияо. Ещё раз. И ещё раз. Ещё. — Подожди, Лин Сяо, я лично проведу тебя к невесте, а там к брачным чертогам. Такую свадьбу устрою, до конца лет с содроганием вспоминать будешь.

Её слова звучали проклятием, нависающее громадной тенью над ничем неповинных Юй Кана, тётушку Хэ и побледневшего Цянь Яня.

— Лично сведу вас, — зловеще хохотнула Цияо.

— Давайте, сварим ей успокаивающий отвар, — прошептал Цянь Янь, отходя с остальными от кровати. — Туда ещё добавим отвар для хорошего сна, пусть поспит день, два. Неделю.

На последнем слове он поставил всю неизрасходованную надежду.

— Смотри, сам на век не усни, — тётушка Хэ отвесила ему подзатыльник.

— Если тигрица не перестанет нести грозные слова, мы точно уснём раз и навсегда, — буркнул Янь, потирая затылок.

— Притворись глухим, — дал дельный совет лекарь Юй, чья жизнь висела на волоске с момента, как его приставили к благородной супруге.

Со стороны кровати раздалось копошение в перемешку с ударами пяток по постели и шелестом одеяла. Слуг с лекарем сдуло тут же. Становиться свидетелями очередного припадка они не хотели.

Закинув ноги поверх скомканного одеяла, Цияо упёрла в потолок мрачный взгляд.

— Изверг, — выпятила она дрогнувшую губу. — Я только ступила на райские земли, только-только вкусила божественный плод, а ты зверь, запер меня, оставил с мыслями о кухне. Нечеловек!

На тихое, примерное поведение Цияо хватило до обеда. Сидеть, лежать и пялиться в потолок или стену не помогало ускорить время. Наоборот, оно замедлилось в десять раз. Выйти на улицу воздухом подышать не дали крепкие служанки у дверей. Они сразу развернули благородную супругу со словами:

— Его Величество приказал следить, чтобы Вы исправно лечились и отдыхали. Вернитесь в покои.

Тётушка Хэ приходила и уходила.

— Госпожа, у меня полно работы, — неизменно ровно говорила она, принося очередной чайничек с горячей водой. — Последних слуг Вы выгнали, и их работа перешла ко мне.

— А Цянь Янь?

— Цянь Янь занят своей работой, — не меняясь ни в лице, ни в тоне отвечала тётушка Хэ. — Он тоже остался один.

В современном мире Цияо обязательно нашла, чем себя занять. В телефоне полазила, телевизор полистала, на худой конец старенький видик запустила бы. На полках полно дисков и кассет с фильмами и мультиками. Нет, книгу почитала или вышла прогулялась до магазина или рынка за шашлычком. А здесь, в древности, ничего нет, даже единственный смысл проживания отняли.

— Повышивать? — в древние времена шить — важный навык. Хоть Цияо и не умела, но это не страшно. С практикой приходит опыт.

— Вам нельзя переутомляться, — отрезала тётушка Хэ, услышав об идее, и сразу же ушла. Её ответ был одинаков всему: к письму, рисованию, чтению, картинам, садоводству, выбору наряда.

Сидя на краю кровати, Цияо с тоской смотрела на плотно закрытое окно.

— Камера действительно близка, и она вовсе не сырая, — со всхлипом вздохнула она, провожая быструю тень пролетевшей птицы.

10. Тигр

— Сто восемьдесят девять, сто девяносто, сто девяносто один, — белоснежные переваренные зерна перекочёвывали из глубокой миски с густой жидкостью на блюдце, на котором до недавних пор лежал постный баоцзы. — Сто девяносто два, сто девяносто три.

Не прикладывая усилий или рвения, Цияо переносила рис. Пресная каша за два дня стояла поперёк горла. Больше она не лезла. С новой поднесённой ложкой ко рту перед глазами представали до обморока соблазнительные картинки: золотистая курочка, бурлящий хого*, румяные кусочки свинины, шпажки шашлычков, пышные баоцзы с начинкой, даже когти феникса* мерещились. Но тётушка Хэ продолжала приносить одно и то же из раза в раз.(Примечание : Хого — 火锅 / huǒguō — «огненный котёл»;Когти феникса — 凤爪 / fèngzhǎo — куриные лапки с удалёнными когтями)

По ощущениям для Цияо два дня в заточении прошли не меньше двух лет, за которые она успела поседеть, стать обтянутым кожей скелетом с обсыпавшимися зубами и длинными пожелтевшими ногтями.

— И сколько это будет продолжаться? — Цянь Янь помогал тётушке Хэ менять балдахин на кровати. Старый в стирку, новый на его место.

— Долго, — тётушка Хэ поторопила его толчком в бок.

— Несчастный рис, — Янь отвернулся, лишь бы не видеть, как невинный рис переносил мучения от рук благородной супруги. Зачем издеваться над едой? Взяла, положила в рот — и нет мук.

Они как раз закончили работу, когда раздалось жалобное и протяжное:

— Тётушка Хэ.

— Чем могу помочь, кроме вывести на улицу и принести ткани, нитки, листы, кисти, книги?

За часы под замком двух крепких служанок Цияо успела перебрать нескончаемое множество мыслей: от пылких до смирения, касаемо забыть Лин Сяо и запереть себя на кухне. Но лишь бы иметь возможность свободного передвижения и есть, что нравится.

— Когда я смогу выйти?

Тётушка Хэ видела перед собой не высокомерную тигрицу с поднятым подбородком и холодно бросающая : «Увести, наказать». Нет, та тигрица пала от отравления, о котором шептались, но открыто не рисковали говорить. Эта же смотрела с печалью, собранной из уголков мира, словно она ждала вести от родственника, не зная, что тот давно умер.

Цянь Янь по-тихому направился к выходу. Он бессилен в любом вопросе. Жалкий, ничтожный слуга, не более.

— Лекарь Юй говорит, Вам ещё несколько недель лучше отдыхать, — ровно отвечала тётушка Хэ, не подаваясь виду Цияо.

— Через неделю от меня кости только останутся.

— Не могу помочь. Мы бессильны, — тише тётушка Хэ добавила: — К тому же приказ Его Величества мы не смеем ослушаться.

— Приведите, то есть передайте Его Величеству, что я хочу его видеть, — Цияо всем корпусом повернулась к ней.

Всё также тётушка Хэ звучала ровно:

— Его Величество сильно занят государственными делами, поэтому сказал, если Вы будете требовать встречи с ним, просил напоминать о важности народа, вложенных сил Вашим отцом.

А министр Ху здесь при чём? С пару секунд Цияо вникала в фразу, как громко выдохнула «Ха!» и тряхнула распущенными волосами.