— А-я-ай, понял! Понял я! — Цинъюнь уворачивался как мог, но сестра, точнее подушка в её руках, находила его каждый раз. — Больше не буду! Я исправлюсь! Сестра, сжалься!

Ударив в последний раз от души, Цияо плюхнулась на кровать и откинула подушку.

— Передай, пусть подходящий ему наряд подобрали, — она кивнула на Цинъюня, не подходящего к ней. — И где твои слуги?

— Они плохо выполняли свою работу. Выгнал.

Цияо прищурилась и глянула на него.

— Правда! — Цинъюнь сделал два шага к сестре. — Они моё золото и украшения перетаскали, а я их просто выгнал.

— На слово верю, — Цияо указала на него пальцем. — Если узнаю, что обманул…

— Клянусь, правда.

От его клятв ни горячо ни холодно, когда совсем скоро им обоим вынесут приговор.

«Лао Ху, как бы я не старалась, но твоё давление похоже сильнее моих стараний».

Подготовка к пиру, который ближе к вечеру, проходила в тяжести дум и духоте подготовки.

Принесённый наряд на деревянном подносе переливался от нежно-сиреневого до серебристого. Тонкая вышивка собиралась в картину: птицы кружили над просторами, больше походившие на сиреневые облака.

Одежда села точно по фигуре, словно под Цияо шилось.

«Конечно под меня, негоже на казнь в своём некрасивом приходить».

Золотые украшения с прозрачными камнями украсили хитровыкрученную причёску, тонкую шею, мочки, а молочно-туманный нефритовый браслет — запястье.

Белоснежные туфли с золотой нитью-узором незвучно нашептывали о имеющемся времени сбежать. И Цияо думала над предлогом неявки на пир.

«Упасть и прикинуться без чувств? А если сломаю себе что?»

— Пора, — поразила молнией тётушка Хэ.

— Уже? — Цияо подпрыгнула на низком стуле перед столиком с зеркалом.

— Вам необходимо прибыть раньше. Вы вместе с Его Величеством отправитесь к воротам встречать советника.

— Императору обязательно встречать советника? Разве тот не сам должен прийти к нему, преклонить колени, выразить почтение? — Цияо смутно разбиралась в дворцовых правилах, но помнила, что не важно какой гость, все идут на поклон к Императору, а не правитель встречает гостя. Есть конечно исключения…

— Советник всё же дядя Его Величества.

Цияо отвернулась и медленно выдохнула. В голове сразу воссоздались картины, как её подставляют, позорят перед всем народом и убирают с глаз в дальний угол.

Служанка пришла за Цияо непозволительно рано.

«Может Лин Сяо остыл, смиловался и отложил казнь?» — выдохнула она и последовала за служанкой.

— Всё будет хорошо, почему Вы побледнели? — тётушка Хэ согласилась сопроводить Благородную супругу на пир, после жалобной мольбы от той.

— Сестра! — прозвучал оклик с порога ворот двора. Одетый в новенький синий с тёмно-фиолетовой вышивкой ханьфу, Цинъюнь вбежал лёгкой походкой во двор. Цияо пришлось выпнуть его в выделенный ему двор, чтобы братец переоделся. — Успел.

При виде него дышать стало легче, а с плеч сваливалась часть фантомного груза предстоящей расправы, которая нарисовалась в голове, а в реальности ни слово не улавливалось слухом. Но мозг кричал о шансе расправы над семьёй Ху. Лин Сяо, под советами дяди, держался от глупого шага, а когда тот рядом встанет — они оба уничтожат врагов и, расправив плечи, Император свободно будет править.

— Красиво, — кивнул Цинъюнь, оглядев сестру. Сказать больше не мог, не в его правилах сильно и много хвалить сестру.

— Ты тоже ничего, — в ответ кивнула Цияо, а служанка, пришедшая за ней и внимательно со стороны наблюдавшая, прищурилась. Показалось, она подлетит и заглянет в душу.

«Следит, — без тени сомнения. — Думаете, обмениваемся тайными знаками? О да, в течение десяти веков планировали восстание, прошлой ночью завершили поставку оружия и поставили точку в плане, а сейчас тайными условными знаками сообщаем о готовности. Ну, что за бред?!»

Ошеломлённый ответом, Цинъюнь глуповато смотрит на сестру, которая точно изменилась в замужестве и после недавней болезни. Ху Цияо в жизни не говорила ему о его красоте или о красоте вещей на нём.

— Пора, — тихо напомнила тётушка Хэ, которая в последние дни с облегчением выдыхала. Напряжённые дни, наполненные тяжестью работы и тонкого страха перед тигрицей закончились в день, когда Благородная супруга слегла. Там, правда, от мыслей о скорой кончине не в танец бросало, но всё же минуты передышки… Они, кстати, переросли в удивление от поступков тигрицы после болезни, которое, в страхе и тайно болтали, — отравление. Нынешняя тигрица сбросила с себя шкуру высокомерной, жёсткой, непотерпящей ни малейшей ошибки особы. Эта тигрица — лучше уже тем, что не отыгрывалась на слугах, не ставила себя выше и, наконец, не припоминала, чья она дочь.

— Значит, идёмте, — вдохнула Цияо.

Стоило переступить порог ворот, сердце забилось быстрее.

— Ты же Благородная супруга, почему я не вижу ни паланкина, ни повозки? — сморщился Цинъюнь.

— Его Величество приказал отдать долг уважения советнику, и все сегодня добираются пешком, — тут как тут заговорила служанка.

— Представляю, как сотни гостей вереницей топают до зала, а там от усталости падают и хлещут вино прямиком из кувшинов, — хмыкнула Цияо.

— Поторопитесь, — настояла служанка. — Вы должны быть на месте раньше всех. Вы не смеете заставлять других ждать.

Тряхнув рукавами, Цияо глянула на хмурого и готового вот-вот разойтись в тираде Цинъюня, на тётушку Хэ.

— Разве Благородной супруге гоже бежать? — она сложила руки на животе, кивнула и, не спеша, направилась в путь.

— Госпожа, нам в другую сторону, — подсказала тётушка Хэ. Её голос ровен и тих, но мысленно она кратко улыбнулась.

Цияо развернулась и в благодарность кивнула.

«А я, может, правильно шла, там кухня, если что… Побег не удался, хны-ы».

Слово сдержала. Не смотря на пыхтение служанки, Цияо ни на секунду не ускорилась, следуя за ней. Рядом Цинъюнь заметно заскучал.

«Скоро не до скуки будет, братец. Успевай насладиться спокойными минутами, пока есть время».

Они подошли к воротам, когда там собралась значительная толпа, а Лин Сяо стоял в центре, позади, чуть в стороне от него, украдкой оглядывающийся евнух Шу. Завидев маленькую процессию, он встрепенулся и оповестил Императора.

Лин Сяо обернулся.

«Лао Ху», — Цияо заметила в переднем ряду министра Ху. Рядом с другими министрами и чиновниками его выдавала сдержанная, но мощная энергия.

Лао Ху тоже заметил её, склонил голову, приветствуя.

— Ваш Величество, быстрее не получилось… — служанка низко присела и пустилась в оправдания опоздания.

Лин Сяо поднял руку и отослал её. Уж он-то не должен сомневаться, что Цияо поступила бы в любом случае по-своему.

«И зачем нужно Лин Даочжэня встречать у ворот?» — Цияо заняла место рядом с Лин Сяо, а её брат встал по правую руку от отца, всё поглядывая на сестру.

Взгляды на себя она не замечала, как и неуловимые шепотки. Конечно, рядом с Императором — не Императрица, а Благородная супруга с фамилией Ху.

Вздрогнув от скрипа, Цияо сфокусировала взгляд на воротах, которые начали открываться — это могло означать одно: Лин Даочжэнь вернулся и вот-вот официально встретится с Лин Сяо.

«Да начнётся свержение врага», — Цияо задержала дыхание.

21. Да прозвучит приговор!

Задышала Цияо только тогда, когда ворота открылись до конца. Минуту ничего не происходило, а потом на горизонте появилась статная фигура, за которой следовала кучка слуг.

Чем ближе подходил Лин Даочжэнь, тем быстрее Цияо убедилась, что представители семьи Лин похожи друг на друга. Все как один: без лишней мускулатуры, с тонкими чертами, с взором феникса.

Улыбка тронула губы Лин Даочжэня, стоило тому дойти до ворот и увидеть племянника.

— Дядя! — с радостным криком из-за спины Цияо выскочила девчонка в белоснежном наряде, поблёскивая по краям золотой вышивкой, с золотом в волосах.