Сохранить лицо… Инхуа равняла себя с тигрицей, Цияо с собой. При всех раскладах приговор прозвучит, пока не известно, чья жизнь после оборвётся, но точно прозвучит. А потому есть время договориться о взаимном уважении и не лезть к виновному.

— Я не собиралась никого топить, — наконец заговорила Цияо. — Поэтому честно могу тебя заверить: я не буду топтаться на костях семьи Се, злорадствовать и поливать грязью. Хотя в некоторых моментах заслужили.

— Хорошо, — с облегчением выдохнула Инхуа.

Её удаляющиеся шаги отзывались коротким скрипом подошвы о дерево и частым биением сердца, в ритме которого позвякивала надежда на правду и честный исход расследования.

30. Открытые от Лао Ху

— Он тут список сообщников спрятал и теперь ходит проверяет? — буркнул Цинъюнь, не отрывая взгляда от Лин Сяо, который ждал ответа от лекаря Юя.

Если частые приходы лекаря понятны — он проверял состояние Цияо, то внеплановые визиты Лин Сяо ничем не объяснялись.

— Не говори ерунды, — Лин Цзин пихнула Цинъюня. — И вообще, твоё присутствие плохо сказывается на самочувствии невестки.

— А может наоборот? — вспыхнул Цинъюнь. — Твоя болтовня плохо влияет на мою сестру?

Прикрыв глаза, Цияо отвернула голову. Второй день. Второй день они ругались и спорили, из-за кого полное, до кристального налёта, выздоровление не случалось. Даже слова лекаря, что для всего надо время, пролетели мимо спорящих.

И ладно бы Лин Цзин и Цинъюнь просто спорили, так ещё Лин Сяо зачастил. То интересовался у лекаря Юя продвижением в выздоровлении, то спрашивал с тётушки Хэ об отсутствии служанок и слуг во дворе, то рассматривал обстановку в покоях и тихо, что-то говорил евнуху Шу. На это он получал стойкое:

— Не трогай мою комнату!

А ещё Лин Сяо доставалось от Цинъюня, который не мог его видеть и смириться с его приходами.

— Жива, не проверяй, — съязвил на первый приход наследник Ху, всё же нашедший лазейку в покои сестры.

— Он знает о благодарности? — фыркнул Цинъюнь на заявление евнуха Шу, что Его Величество благодарен Благородной супруге за спасение наследной принцессы и смотрит, чем он может помочь.

— Близко не подходи к моей сестре, заразишь ещё её смертельной болезнью, — ястребом следил за Лин Сяо наследник Ху.

Цинъюню доставалось от сестры то подушкой, то туфлёй, то пяткой. Но только тогда, когда они оставались одни.

— Умолкни! — Цияо кидала в братца всё, что попадало под руку. — Почему из твоего рта льётся неконтролируемое?! Не видишь, что он с миром пришёл?

Вот зачем он подливал масла в огонь? Нельзя в углу пыхтеть и бубнить, чтобы никто не слышал истинных мыслей? Надо Ху Цинъюню портить о себе впечатление, отношения со всеми. Что за человек?

Лин Сяо можно отдать должное, он не обращал никакого внимания на выпады младшего Ху. Даже не замечал, словно Цинъюнь цветочным горшком стал, ну или звенящим при любом порыве ветра поржавевшим котелком, небрежно повешенным на заборе сохнуть.

Зато когда тётушка Хэ приносила еду и ловила недоумённый взгляд Цинъюня на неполную миску риса и тарелку с овощами, кратко говорила:

— Передали, что много еды приводит к избытку энергии.

Это злило Ху Цинъюня ещё сильнее, и он не мог контролировать себя при виде Лин Сяо, который, сто процентов, стоял за урезанием порции.

Для Цияо в последние дни еда стала вкуснее, разнообразнее, вещи чище и пахли приятнее, посуда из красивой превратилась в изысканную и даже на вид дорогую, благовония тоньше и приятнее. Жизнь изменилась после разговора с Лин Сяо.

Нет, Цияо нравилось прежнее, но нынешнее улучшенное положение нельзя отрицать, а потому она пыталась донести до братца, что с высокопоставленным человеком надо дружить, не говоря прямых слов. За всей красотой и пониманием статуса «лучше» стояло незакрытое страшное: «обвинение», «расследование», «приговор».

Ни Цияо, ни Цинъюнь вслух не говорили, но оба ждали конца и глубоко в душе надеялись, что Лао Ху хватило сил выстоять против сбивающей несправедливости и преуспеть над противниками, а Лин Сяо не станет торопить и вскоре не закроет расследование. Спешка моглп сыграть против правды, вынудив недоделанную работу скинуть на крайнего. В их случае — семья Ху.

— У меня есть руки, — Цияо торопливо забрала миску с горьким отваром из рук Лин Сяо, который в свою очередь забрал лекарство у тётушки Хэ.

— Сестра, не пей, вдруг он успел чего подсыпать, — тут как тут из-за Лин Сяо выскочил донельзя серьёзный и воинственно настроенный Цинъюнь.

Вдохнув, Цияо прикрыла глаза и сделала всего глоток отвара вместо того, чтобы выпить залпом. Губы и язык обожгло. Кривясь и плюясь, Цияо указала миской с тёмной жидкостью на брата.

— Я же сказал! — Цинъюнь подлетел и забрал лекарство. — Больше не бери ничего из его рук.

— Ху Цинъюнь!

Пока вечером никого не было рядом, Цияо прошмыгнула на улицу и вдохнула полной грудью. Ей не давали и шага ступить дальше кровати. А тут такая возможность — нельзя упускать!

Ноги коснулись последней ступени, когда Цияо заметила фигуру, не спеша идущую в её сторону. Уже предвещая пожурения и обратную отправку в кровать восстанавливаться, набрала воздуха и подняла голову.

— Лао Ху, — неверующе выдохнула Цияо, вглядываясь в неизменно ровный профиль со статной осанкой.

— Вижу, — кивнул Лао Ху, подойдя ближе. — Рад видеть тебя в здравии.

— Я тоже, — Цияо преодолела последнюю ступень. — Как ты здесь оказался? Уже всё?

Последний вопрос прозвучал с надеждой на успех. В следующую секунду холод сковал тело, а дурные мысли атаковали голову.

— Не совсем, — успокоил Лао Ху. — Пройдёмся.

Встав боком, он указал в сторону одной из дорожек двора.

— Его Величество вызвал задать несколько вопросов, — спокойно, не переходя на шёпот, чтобы сохранить тайное, заговорил Лао Ху. — Передал ему доказательства, людей. Теперь точно скоро всё закончится.

— У… тех тоже есть доказательства, — Цияо прекрасно помнила слова министра Се.

— Его Величество получил доказательства заказного убийства, письма, список людей, человека, исполнившего покушение, — пояснил Лао Ху. — Твоё отравление не останется в тени.

— О, — только смогла выдавить из себя Цияо. Она и не думала, что хоть кто-то возьмётся за отравление и преподнесёт, чтобы получить справедливость для неё.

Даже если Цияо не думала получать справедливости, Лао Ху не мог оставить это дело на самотёк.

— Поняла, — кивнула Цияо. — Отдав доказательства причастности семьи Се в заказе убийства, ты дал пинок в прямом направлении на виновных в краже денег. Как же умно.

— Даже если эти доказательства не приведут к украденным деньгам, положение Се пошатнётся.

— И они посыпятся, как карты из карточного домика.

Дочь превыше всего другого. Лао Ху доказал это в который раз.

— А с чего ты решил, что Лин Сяо возьмётся, расследует, вынесет ответ? Вы же не близки, даже можно сказать на ножах. Ну, были.

До недавнего времени так считалось. Но Лао Ху сидел в поместье, откуда ему знать о мыслях Лин Сяо. Молодой правитель оценил его старания и (можно сказать с натяжкой) признал достойным, верным человеком.

— Видел его взгляд.

— Это какой такой взгляд? — Цияо чаще Лао Ху видела Лин Сяо и не сказала бы, что по его взгляду можно сделать выводы: да, он точно на нашей стороне!

Без отрицания — Лин Сяо смягчился. Подозрительно, но приятно. Скрывать сего факта Цияо не собиралась.

— Тот самый, которым Его Величество смотрел на тебя, — Лао Ху приподнял уголки губ в загадочной улыбке. — В зале, где полно людей, красивых танцовщиц и музыкантов, взгляд Его Величества возвращался к тебе. А ты, кроме тарелки, ничего не видела, кроме мыслей, ничего не слышала.

Ответа на конкретику взгляда Цияо не получила, а вот груза размышления — да!

«Разве смотрел?»

Со стороны виднее. Но…

«Что там за взгляд-то был?!»