27. Неожиданное признание

Просыпаться абсолютно не хотелось. Или, точнее, не получалось заставить себя открыть глаза?

Между провалами в темноту Цияо успевала подумать:

«В этот раз Лин Сяо хоть на денёчек смилуется? Или придумает похуже наказание за самовольное покидание двора?»

«Беда. Сейчас поди Се атакует Лао Ху».

«Лао Ху, держись. Тебя нельзя так просто скинуть».

«Засахаренные фрукты».

— Знакомая картина, — приглушённое влетело в ухо. Голос принадлежал Цянь Яню.

«Пережившая троица снова на коленях перед тигрицей? Хе».

В очередной раз проснувшись, Цияо попыталась удержать себя на поверхности, чтобы перевернуться на бок. Спину она уже отлежала.

— Я уже говорил, — полушёпот, полушипние Цинъюня вторглось в сознание, — это всё ты!

— Молодой господин, — усталый, но всё такой же строгий голос евнуха Шу осадил его не в первый раз.

— А что? Это правда! — взорвался Цинъюнь, переходя на громкость выше. — Истинных виновных держит при себе, закрывает глаза на их преступления, а невиновных со свету через муки выжить пытается!

— Как ты с моим братом разговариваешь?! — после крика возмущения последовал то ли шлепок, то ли удар.

— Как заслужил!

Подняв тяжеленные веки, Цияо чётко поняла: ранее, в темноте, было тише и спокойнее. Захотелось туда. А ещё там нет предстоящих разборок.

— Невоспитанный мальчишка не смеет!..

— Госпоже нужен отдых, — вклинился спокойный голос тётушки Хэ. — Так сказал лекарь.

— А… да, — протянул лекарь Юй. — Отрав… болезнь сильно ослабила тело, переживания в последние дни, волнение, плохой сон, пропуски приёма пищи нанесли удар, потому госпожа и потеряла сознание.

Вот это он завернул.

Повернув голову, Цияо изогнула брови. Что-то она не припоминала, чтобы пропускала приёмы еды. Еда — важная часть, ею нельзя пренебрегать. Нет пищи в желудке — нет сил стойко стоять и ждать приговора. А сон… даже с Цинъюнем на другом краю, высыпалась. Переживания, волнение… Да нет! Это всё пробежка. И лестница. Ну и, конечно, последствия отравления.

«Попортили мне здоровье и живут себе припеваючи».

— Я же сказал, его вина, — выплюнул Цинъюнь.

— Ты кому тыкаешь?! — Лин Цзин снова кинулась защищать брата. — Мой брат старше тебя! Он твой зять! Он — Император!

— Зять на словах. Ни разу не смиловался перед сестрой.

— Ха-а! — шумно вздохнула Лин Цзин, явно для очередного потока защиты брата и указания места обнаглевшему.

Вынув руку из-под одеяла, Цияо потянулась к балдахину, что закрывал её от собравшихся и устроивших концерт без заявок.

— Прекратите, — наконец заговорил Лин Сяо, который был причиной скандала.

— Брат, — бросилась на него Лин Цзин.

— Слушай лекаря и не мешай, — голос принадлежал Лин Даочжэню.

Даже его с собой взяли. А Цянь Яня не слышно.

«Затих или умчался из комнаты при виде статусных глыб?»

— Брат, — уже жалостливо протянула Лин Цзин, — я переживаю о невестке, а он!..

— Не создавай шум, — в привычной тихой манере произнёс Лин Сяо.

На две секунды Лин Цзин затихла.

— Брат, давай всех лекарей позовём. Что этот один может сделать?!

— Не трогай моего лекаря Юя, — тяжело вздохнула Цияо, хватаясь за ткань и отодвигая балдахин.

Пожалуй, стоило повременить с оповещением о приходе в себя. Шума стало только больше, как и суеты.

Лин Цзин то мчалась к Цияо, то к лекарю, требуя немедленного осмотра, то к Лин Сяо, который подражал скале, прося его позвать всех имеющихся лекарей, то подлетала к Цинъюню и отвешивала ему пинки, тычки. Бедный всего лишь сделал несколько, а именно два шага, к сестре, чтобы узнать, как она.

Тётушка Хэ оказалась рядом, опережая лекаря Юя.

— Помогу, — но Цияо остановила её.

Нет, лучше спрятаться и обратно провалиться в сон. Там тихо и безлюдно.

Пока лекарь Юй проводил все необходимые процедуры, а именно слушал пульс, заглядывал в глаза, спрашивал о самочувствии, а тётушка Хэ стояла перед кроватью, как бы становясь стеной, которую подвинет слово Императора, Цияо подметила лица собравшихся. Ровность на лице Лин Сяо загораживалась тенью и светом редких свечей. На удивление, много не зажгли. А ведь для удобства надо бы, чтобы горело побольше и поярче.

«Экономят на мне. Жадины».

Лин Даочжэнь сдерживал разбушевавшуюся, или, правильнее сказать, переволновавшуюся Лин Цзин, которая не знала куда себя деть. А вот Цянь Яня не наблюдалось.

«И правильно, нечего подвергать слабое сердце такому грузу… давлению высокостатусных фигур».

— Что? — Лин Цзин чуть не снесла лекаря Юя, когда тот закончил осмотр и оставил Цияо.

— Госпоже нужен отдых, правильное питание и…

«Да, совсем не кормят».

— Своевременный приём лекарств, и здоровье улучшится.

Здешние лекарства были горькими, с долгой работой, но должны быть с прекрасным эффектом, просто Цияо — не прилежный пациент.

— В таком случае оставляем на Вас, — Лин Даочжэнь взглянул на Лин Сяо. Не увидев возражений, он попросил всех покинуть покои Благородной супруги.

— Что встал? — Лин Цзин схватила Цинъюня за ткань одежды на плече и дёрнула за собой. — Всем сказали на выход.

— Я не все, — что есть силы сопротивлялся Цинъюнь. — И вообще, это тоже моя комната!

— Бесстыдник!

Под брань Лин Цзин Цинъюнь был вытолкан из покоев сестры. Лин Даочжэнь молча поклонился и вышел за ними, лекарь Юй с тётушкой Хэ ушли варить лекарства.

Поглядывая на Императора, евнух Шу отступил и засеменил к выходу. Один Лин Сяо не торопился.

— Сколько? — выдохнула Цияо, принимая поудобнее положение.

— Чего? — не понял Лин Сяо.

— Прошений казнить меня?

Должно быть, императорский стол ломился от прошений наказать, лишить положения, отправить в сырую темницу, казнить род до десятого колена. Министр Се не мог же стерпеть перенаправление на его семью, да и министра Хая зацепило.

— Не думай о них.

«Ну, конечно, куда я лезу? Какое непростительное действие — влезать в государственные дела».

— Я их не стану рассматривать, — тише дополнил Лин Сяо.

— Почему? — Цияо приподнялась и отодвинула край балдахина, который мешал лучше рассматривать Императора.

— За спасение Лин Цзин не могу я отвечать неблагодарностью.

Вот это слова.

Изогнув брови, Цияо внимательнее вгляделась в Лин Сяо.

Послышалось?

Да нет, проблем со слухом у неё нет. Значит… Лин Сяо своему врагу сказал о благодарности?

«Я что, попала в параллельный мир, в котором всеми любима?»

— Драку с наложницей не обязательно было устраивать, — Лин Сяо повернул голову и скользнул взглядом по убранству комнаты.

— Фух, я уж подумала, с ума сошла, — Цияо опустила голову на подушку. — Драку устраивать, — скривилась. — Между прочим, это Шуйсян пришла ко мне, оскорбила наследную принцессу, а ещё способствовала моему побегу.

Не всё же ей нести наказания. Пусть часть возьмёт та, что действительно помогла сбежать.

— Наложница Шуйсян уже наказана. До конца расследования по делу хищения денег на помощь не выйдет из покоев.

— Неплохо, — качнула головой Цияо. — Кстати.

Она подскочила, села.

— Ты сам заговорил о благодарности, — быстро заговорила Цияо. — Не будем откладывать в долгий ящик. Сейчас разберёмся.

Лин Сяо с нескрываемым интересом посмотрел на неё.

— Раз Лин Цзин спасена, значит, расследование пойдёт полным ходом.

Взгляд Лин Сяо потяжелел.

— Давай сойдёмся на тщательной проверке не только семьи Ху, но и семей Се, Хай и всех их приближённых.

— Можешь не сомневаться, проверяют всех.

— Не думай, что избавившись от Ху, сможешь свободно править, — Цияо видела, как со дна глаз Лин Сяо поднимался вихрь с резкими вспышками молний. — Кроме Лао Ху, рядом с тобой акулы похуже. И именно их в первую очередь нужно подозревать.

И пока Лин Сяо собирал в воедино предложение, сработала на опережение: