«Се. Ин. Хуа».

Мало того, что семья Се отравила Ху Цияо, так Инхуа решила добить её!

— А потом пришла наложница Шуйсян, — для достоверности повар Фэй руками обозначил участвующих лиц. — Она сказала, что от Её Величества и что ещё раз нужно перепроверить продукты. Она лично переписала список и добавила новое. По нему мы готовили.

«Хай Шуй Сян».

— Если есть недовольства, иди к.. ним, — закончил повар Фэй.

— К кому ещё? — тряхнула головой Цияо.

Она-то думала ,что её страдания из-за недопонимания с Жо Лань. А оказалось две барышни решили отыграться на ней.

— Ну, Шуйсян. Ну, Инхуа, — Цияо сложила руки на груди. — Вы у меня ещё отведаете вкус кашек без водички.

Повар Фэй только собрался уходить, как раздалось:

— У Шуйсян намечается ужин? Есть изменения!

За всю свою жизнь повар Фэй не видел, чтобы на ужин с Императором приказывали подать постные блюда без капли соуса, без грамма приправ, да даже без соли. Он мог понять без капли масла. Готовка либо варка, либо на пару. В угол кухни забило: сократить вкладку продуктов вдвое!

— Шуйсян — птичка, она много не осилит, — закончила Цияо, медленно поднимая губы в улыбке. — Если придут за объяснениями, отправляйте ко мне. Так и говорите: тигрица ответный банкет подготовила для нарцисса, благодарит так.

— Нам конец, — прошептал кто-то из младших поваров.

— В последний раз готовим, — поддержал коллега.

Один Цянь Янь, стоявший в стороне ото всех, понимал: это цветочки. Он вообще сперва подумал, что тигрица разорвёт наложницу Шуйсян на маленькие клочки за страдания, перенесённые в виде неаппетитной еды. А тут всего лишь практически идентичный ответ — удивительно и снисходительно.

Откинув волосы, Цияо махнула Цянь Яню, и они подошли к столу, на котором стояла тарелка с единственной лепёшкой.

— Помнится мне, теста предостаточно было, — медленно начала Цияо.

Цянь Янь кивнул, тоже смотря на ту самую лепёшку, которую он доставал.

— При жарке раскладывала на две тарелки.

И снова Янь кивнул. Видел и облизывался на мечтам о том, что одна из тарелок могла достаться ему.

— Одну отдала Жо Лань, — Цияо указала за спину. — В итоге остаться должна одна тарелка. Она есть. Но почему из горки одна лепёшка?

Она взяла неидеально круглое жареное тесто и подняла на уровне глаз.

— Где остальные?

— Не знаю, — тут же заговорил Цянь Янь. — Как только достал последнюю, подошёл к Вам.

Остальные тоже не знали, куда во второй раз пропала еда тигрицы.

— Кто же ты, голодный? — Цияо вздохнула, разорвала лепёшку пополам и больший кусок отдала Яню. — Не императорская кухня, а рынок. Заходи кто хочет, бери что хочешь.

Дополнение к курочке умыкнули. Возвращаться пришлось без всего. Мало того, что узнала о лишениях из-за ничего, так ещё и еду стырили — страдания на страданиях.

Во дворе Цянь Янь и Цияо разошлись. Они разделяли утрату. Лепёшки и правда получились вкусными, теперь Янь мог продолжать работу со вздохами, что было мало.

Войдя в покои, Цияо взглянула на неубранный стол. Настроение поднялось, но осадок с кражей её еды булыжником лежал на дне.

Опустившись в кресло, Цияо взяла баоцзы и откусила.

«Мои страдания… Ха, я бы хотела лично посмотреть на лица Шуйсян и Лин Сяо, когда подадут еду».

Свежая начинка, мягкое тесто — действительно те самые баоцзы, которые так хотелось попробовать. Они были наградой за стойкость.

Вечерело. Тётушка Хэ пришла не одна, вместе с лекарем Юем. В покои они не сразу зашли. Сперва решили найти Цянь Яня, вдруг он пал под натиском тигрицы или стал жертвой её плана. Застали они занятную картину. Цянь Янь стоял в сторонке и слушал благородную супругу, которая размахивала метлой.

— Договорился, — лекарь Юй поправил лекарский колпак.

— Так и знала, длинный язык погубит его, — цокнула тётушка Хэ. — Госпожа, слышала Его Величество ослабил контроль над Вашим выздоровлением.

Обернувшись, Цияо пожала плечами. Всё же она сдержала обещание и вышла помогать Яню. Правда он чуть не поседел и не упал замертво. Где видано, чтобы супруга помогала слуге в уборке? Но они сработались. Помимо шока, Цянь Янь по достоинству оценил баоцзы с курицей и грибами, ставшие платой за его страдания.

— Вы случайно не слышали, Шуйсян уже ужинает с Лин Сяо? — Цияо отдала метлу, которой скорее вымещала злость на мир, чем подметала от соринок дорожку.

Привыкнуть к наглости благородной супруги сложно, но тётушка Хэ, лекарь Юй, Цянь Янь — не из закостенелых стариков, не умеющих принимать изменения.

— Слышали, — Юй Кан встал боком, пропуская Цияо и тётушку Хэ. Янь пристроился позади.

— И как, весело у неё?

— Блюда подали точно по времени, — начала тётушка Хэ. — Его Величество ещё не пришёл.

— Представляю лицо Шуйсян при виде полезной еды, — Цияо не скрыла смеха. — Будет знать, как издеваться.

От мыслей, что прямо сейчас Шуйсян металась, злилась, кричала, торопилась изменить еду, переживала о приходе Лин Сяо, настроение взлетело на небесные высоты.

— Сделай гадость, и на душе радость, — хихикнула Цияо, поднимаясь к покоям.

— Что успела натворить? — радость разбилась о незваного гостя— Лин Сяо.

«Тебя ждали в другом месте, — Цияо обернулась. — Кыш-кыш. Сделай услугу, примчись к Шуйсян и втоптал с концами её в грязь. Тебе же не сложно. Будь человеком».

— Зайдём, — Лин Сяо махнул слугам и ступил на ступени к покоям благородной супруги.

Император отвергал наложницу и отдавал предпочтение провести вечер с благородной тигрицей — ясно для всех. Одна Цияо надеялась, что Лин Сяо развернётся на следующей ступени и уйдёт. Но чуда не случилось.

14. Догонялки с Императором

Мало того, что Лин Сяо вошёл в покои Цияо, как к себе, так ещё приказал убрать со стола.

— Я не доела, — за спасительную курочку Цияо и драться готова. — Не видно? Глаза протереть надо, если не проверить у специалиста… то есть у лекаря.

— Оставьте нас, — бросил Лин Сяо.

Цянь Янь оставался снаружи, крутясь рядом, подслушивая происходящее. Тётушке Хэ предстояло убрать со стола, но без дозволения тигрицы она не сунулась бы. Теперь на пару с евнухом Шу и лекарем Юем вышла, прикрыв двери.

— О чём говорили с министром Ху? — в лоб спросил Лин Сяо.

Так вот в чём причина прихода занятого правителя. Даже наложницу с приятным вечером оставил, лишь бы узнать разговор врагов.

Отставив тарелку, Цияо подалась вперёд, опёрлась на локти и по слогам произнесла:

— Обсуждали жизнь.

И ведь не врала. Последние события, действия в настоящем и в будущем — это части жизнь, а значит, и она сама. Выкладывать нехитрый план по отступлению и даванию больше простора и воздуха Императору — не лучшее решение. Мало ли, Лин Сяо ещё подумает, что дочь и отец Ху задумали подготовиться к мятежу, например.

— Ага, так я и поверил, — Лин Сяо, наоборот, отодвинулся. — Не думай, что задуманное вами выйдет.

— Что ты за человек? — вздохнула Цияо, возвращаясь на место. — Знаешь ли, иногда белое — белое, а серое — это серое, без всякого подтона.

— Не в вашем случае.

— Ладно, нефрит всегда нефрит, — согласилась Цияо. Отрицать многолетнюю вражду нельзя. Такое за два дня не проходит. Если только в нежных сказках про побеждающую любовь.

— Нефрит — камень, но благороднее вас, — выплюнул Лин Сяо.

— Кто бы говорил о благородстве, — Цияо громко, несдержанно фыркнула, упираясь ладонью в бедро и с вызовом стрельнув взглядом.

— На что ты намекаешь?

— Я не намекаю, я открыто говорю, что тебе о благородстве лучше не заикаться.

Лин Сяо вспыхнул быстрее фитиля фейерверка.

— Смеешь?!..

— Не из смелых, — для убедительности Цияо отодвинулась на приличное расстояние, прихватив тарелку с курицей.

— Раз твой отец министр, смеешь бросать мне вызов?

Будь история в жанре сянься*, Лин Сяо без всякого сомнения был бы ледяным драконом, пышущим не огнём, а осколками льда, и завораживающим дыханием, жил бы в ледяном краю в промёрзлой пещере, ожидая суженую, которая растопит тысячилетний лёд.(Примечание : Сянь Ся — 仙侠 / xiānxiá — жанр фэнтези, состоящий из китайской мифологии, даосизма, китайских боевых движений и др. элементов культуры Китая(Сянь — 仙 / xiān — бессмертный, (небожитель, [даосский] отшельник); Ся — 侠 / xiá — герой))