Он тоже умел искать микродвижения, сомнения, слабые места.
— Потому что вы хотите посадить моего клиента.
— Я хочу защитить детей.
— Это уже не одно и то же?
— Зависит от того, что вы собираетесь рассказать.
Официант принёс воду.
Павел дождался, пока тот уйдёт.
— Роман не отдавал приказа похищать детей.
— Тогда кто?
— Кирилл предложил схему.
— На записи говорит Роман.
— Записи вырваны из контекста.
— Покажите контекст.
— Мы обсуждали правовую стратегию на случай, если дети сами откажутся возвращаться к матери.
— Пятилетние дети.
— Их мнение тоже учитывается.
— И вы собирались создать это мнение.
Он сжал губы.
— Роман считал, что рядом с ним им лучше.
— А вы?
— Я адвокат.
— Это не ответ.
— Моё личное мнение не имеет значения.
— Теперь имеет. Вас допрашивают как возможного соучастника.
На лице Павла мелькнул страх.
Он быстро спрятал.
— Я не участвовал в похищении.
— Но знали, что он может удержать детей.
— Не знал.
— Зачем тогда встреча?
Павел огляделся.
— Роман передал мне инструкции на случай ареста.
— Какие?
— Давить на недопустимость доказательств. Добиваться признания записей смонтированными. Вывести Кирилла на роль организатора. Предложить вашей матери компенсацию.
— Подкупить свидетеля?
— Достичь мирового соглашения.
— По уголовному делу?
— По гражданским требованиям.
Он всё ещё выбирал безопасные слова.
— И что изменилось?
— Он приказал найти Евгения раньше следствия.
— Когда?
— После того как понял, что диск у вас.
— Зачем?
— Не объяснил.
— Вы знали, что Евгения похитят?
— Нет.
— Но понимали, что Роман хочет заставить его молчать.
— Предполагал.
— И ничего не сделали.
Павел отвёл взгляд.
— Я пятнадцать лет строил карьеру.
— Моя мать могла умереть.
— Я не знал о нападении.
— Мои дети оказались у вооружённого человека.
— Этого не должно было произойти.
— Но произошло.
Он сжал стакан.
— Я пришёл не оправдываться.
— Тогда говорите.
Павел достал из кармана маленький ключ.
Положил на стол.
— Банковская ячейка.
— Чья?
— Открыта на имя сотрудника одной из фирм. Но контролировал её Роман.
— Что внутри?
— Оригиналы договоров с Кириллом. Наличные журналы платежей. Копии отчётов по вам. Несколько телефонов.
— Почему они не уничтожены?
— Роман никогда не уничтожал компромат. Он считал его страховкой.
— И дал ключ вам?
— Я оформлял доступ.
— Почему отдаёте?
Павел посмотрел на меня.
— Потому что вчера он передал через адвоката записку.
— Какую?
— Потребовал найти человека, который войдёт в доверие к Артёму и подложит ему в машину оружие.
Я перестала дышать.
— Зачем?
— Чтобы связать Лаврова с нападением на базу и представить его организатором преследования Романа.
— Это безумие.
— Это план.
— Записка у вас?
— Нет. Я уничтожил.
— Тогда откуда мы знаем, что вы не придумали?
— Не знаете.
— Ключ может вести в пустую ячейку.
— Может.
— Почему не пошли к Берестову?
— Потому что тогда меня задержат.
— Вас всё равно задержат.
— Если отдам информацию вам, вы можете договориться о моём статусе свидетеля.
Я почти рассмеялась.
— Вы думаете, я управляю следствием?
— Роман считал, что вы управляете всеми, кто вам помогает.
— Потому что сам видел помощь только как подчинение.
Павел молчал.
— Где ячейка?
Он назвал банк и номер.
— Код?
— Дата рождения Миши и Сони в обратном порядке.
Тошнота поднялась к горлу.
Даже хранилище преступных доказательств он защитил датой рождения детей.
— Вы пойдёте со мной к следователю, — сказала я.
Павел резко поднял голову.
— Нет.
— Иначе я не прикоснусь к ключу.
— Тогда Роман узнает.
— Он в изоляторе.
— У него остались люди.
— Поэтому вам выгоднее оказаться под защитой.
— Вы не понимаете.
— Понимаю. Вы помогали ему, пока опасность касалась других. Теперь он требует подставить невиновного человека, и вы поняли, что следующим можете стать вы.
— Лавров не совсем невиновен.
Я почувствовала холод.
— В чём?
— Он избил сотрудника Романа два года назад.
— Кого?
— Подрядчика, который работал на проекте рядом с местом аварии. Дело закрыли после примирения.
Я не знала.
Роман продолжал копать прошлое Артёма даже из изолятора.
— Это не связано с нами.
— Можно связать.
— Вы сами только что доказали, зачем должны дать показания.
Павел посмотрел на дверь.
Сотрудники за соседним столом не двигались.
— Я хочу гарантии, — сказал он.
— Их даёт не мать похищенных детей.
— Тогда встреча закончена.
Он потянулся за ключом.
Я накрыла его ладонью.
— Поздно.
Павел замер.
Берестов поднялся из-за соседнего столика.
Лицо адвоката стало белым.
— Вы записывали?
— Разумеется, — сказала я.
— Вы солгали.
— Да.
— Роман был прав насчёт вас.
Я посмотрела в его глаза.
— Нет. Он научил меня проверять условия сделки.
Берестов подошёл.
— Павел Викторович, пройдёмте с нами.
— Я ничего не подписывал.
— Пока вас приглашают для дачи объяснений.
Павел рассмеялся без радости.
— Вы думаете, ключ поможет? В ячейке может ничего не быть.
— Тогда вам нечего бояться, — ответил следователь.
Когда Павла увели, я осталась за столом.
Руки дрожали.
Я обманула человека.
Поставила ловушку.
Использовала его страх.
Это было похоже на методы Романа.
От этой мысли стало плохо.
Берестов вернулся.
— Что с вами?
— Я поступила как он.
— В каком смысле?
— Позволила Павлу думать, что он контролирует разговор. Записала. Привела вас.
— Вы не похищали его детей и не угрожали семье.
— Но манипулировала.
Следователь сел напротив.
— Любое расследование включает тактику. Разница не только в способе. Разница в цели, границах и ответственности.
— Роман тоже сказал бы, что его цель — дети.
— Но игнорировал их страх и закон. Вы действовали под контролем следствия и передали решение нам.
Я посмотрела на пустой стакан Павла.
— Он всё-таки пришёл сам.
— Потому что хотел спасти себя.
— Это не отменяет, что я воспользовалась.
— Не отменяет. Взрослые решения редко бывают стерильными.
Это не успокоило.
Но помогло назвать правду.
Я не становилась Романом только потому, что научилась думать на несколько шагов вперёд.
Я стала бы им, если бы перестала спрашивать себя, что делаю с другими.
Ячейку открывали в присутствии следователя, сотрудников банка, понятых и адвоката Павла.
Внутри находились три телефона, пачки наличных, флеш-накопители и тонкая чёрная папка.
На первой странице лежал договор с Кириллом.
Официально — консультационные услуги по анализу рисков.
В приложении были коды.
«Объект В».
«Дети-1».
«Лавров».
«Маркетинг».
Каждый код соответствовал части моей жизни.
На одном из телефонов сохранилась переписка Романа с Павлом.
«Она должна потерять жильё до подачи иска».
«Инга — через аренду».
«Лаврова раскачать аварией».
«После удара зафиксировать агрессию».
И сообщение, отправленное за два дня до похищения:
«Если суд ограничит встречи, запускаем резервный маршрут. Дети будут в доме до её согласия».
Ни Кирилл.
Ни Шатов.
Роман.
Его номер.
Его устройство.
Его слова.
Я читала и чувствовала не радость.
Пустоту.
Сколько раз он сидел рядом со мной за завтраком, уже планируя следующий удар?
