Я сидела напротив и чувствовала себя героиней плохого детектива.

— Окно выходит во двор? — спросила она.

— Да.

— Этаж?

— Третий.

— Напротив жилой дом?

— Через узкий проезд.

— Камера или телефон?

— Я не знаю.

Она перевернула снимок.

— Почерк узнаёте?

— Романа.

— Уверены?

— Он подписывал открытки, документы, записки детям. Это его буквы.

— Нужно будет сравнение.

— Он следит за мной, фотографирует через окно и подбрасывает угрозы. Этого всё ещё недостаточно?

— Для чего?

Я ударила ладонью по столу.

— Для того, чтобы кто-нибудь наконец признал: он опасен!

Тамара Леонидовна спокойно дождалась, пока я уберу руку.

— Этого достаточно, чтобы подать заявление об угрозах и нарушении частной жизни. Недостаточно, чтобы лишить его общения с детьми.

— Он напугал их.

— У нас есть вызов полиции, ваши объяснения и слова детей. Валерия от показаний отказалась. Камеры, вероятно, ничего не покажут.

— Почему?

— Запись уже запросили. Представитель управляющей компании сообщил, что в момент конфликта система находилась на обслуживании.

Я рассмеялась.

— Конечно.

— Однако вызов всё равно важен. Мы потребуем психологическое обследование детей.

— Они не сумасшедшие.

— Психолог работает не только с сумасшедшими.

— Роман скажет, что я их настроила.

— Именно поэтому специалист должен быть независимым.

Она положила фотографию в прозрачный пакет.

— Где Артём?

— На работе.

— Полное имя?

— Лавров Артём Михайлович.

— Возраст?

— Тридцать шесть.

— Место работы?

— Не знаю точно.

Бровь Тамары Леонидовны поднялась.

— Вы целуетесь с человеком, о котором ничего не знаете?

— Я знаю достаточно.

— Ваш муж когда-то тоже показался вам человеком, о котором вы знаете достаточно.

Удар был точным.

— Артём не Роман.

— Надеюсь. Но противная сторона проверит его биографию. Мы должны знать раньше.

— Его жена и дочь погибли в аварии четыре года назад.

Тамара Леонидовна сделала пометку.

— Были уголовные дела?

— Я не спрашивала.

— Долги?

— Не знаю.

— Работа?

— Был архитектором. Сейчас занимается ремонтами и инженерными проектами.

— Алкоголь?

— Не видела.

— Агрессивное поведение?

— Он не ответил Роману даже после толчка.

— Хорошо.

— Вы говорите о нём как о кандидате на должность.

— Сейчас любой мужчина рядом с вами автоматически становится частью дела.

— Мне прекратить с ним общаться?

Она посмотрела прямо.

— Юридически удобнее было бы да.

Я почувствовала, как внутри всё опускается.

— Но?

— Но ваш муж уже контролирует деньги, жильё, график встреч и информацию вокруг вас. Если теперь он ещё определит, кого вы имеете право целовать, это будет не юридическая стратегия. Это будет капитуляция.

Я не ожидала услышать подобное от неё.

— Значит, не прекращать?

— Значит, жить разумно. Не устраивать демонстраций. Не знакомить детей с ним как с партнёром. Не оставлять на ночь в первые недели. Не обсуждать с детьми возможные отношения.

Я вспомнила Артёма, спящего на кухне.

— Он оставался вчера.

— После инцидента?

— Да. Дети боялись.

— Кто ещё знает?

— Мама.

— Роман, вероятно, тоже.

— Как?

— Человек, который снимает ваши окна, скорее всего, не ушёл после одного кадра.

От этой мысли стало холодно.

— Я должна закрыть шторы?

— Для начала да.

— Это звучит смешно.

— Безопасность редко выглядит величественно.

Она протянула мне список детских психологов.

— Выберите одного. Запишитесь как можно раньше.

— А заявление?

— Подадим сегодня.

— Роман узнает?

— Обязательно.

— И что сделает?

— Не знаю.

— Вы совсем не боитесь его?

Тамара Леонидовна сняла очки.

— Боюсь людей, которые считают себя умнее закона. Но страх полезен, пока помогает считать ходы.

Выйдя из офиса, я увидела Валерию.

Она сидела в припаркованной машине напротив.

На ней были большие тёмные очки, хотя день был пасмурным.

Я остановилась.

Она опустила стекло.

— Садись.

— Зачем?

— Мне нужно поговорить.

— Говори здесь.

— Роман может увидеть.

— Он и так видит всё.

Она вздрогнула.

Я обошла машину и села на пассажирское сиденье.

В салоне пахло её духами.

Тем самым ароматом из гостиничного номера.

Тело помнило раньше разума. Меня затошнило.

— Ты в порядке? — спросила Валерия.

— Нет. Зачем ты приехала?

Она сняла очки.

Под левым глазом был синяк, тщательно скрытый тональным кремом.

Я смотрела молча.

— Он тебя ударил?

— Нет.

— Тогда откуда это?

— Я столкнулась с дверью.

— Валерия.

— Он не бил меня.

— Толкнул?

Она отвернулась.

— Я упала.

— Это сделал он?

— Всё произошло случайно.

— Случайно ты закрылась с детьми в комнате. Случайно позвонила мне. Случайно испугалась.

— Не дави.

— Я не давлю. Я спрашиваю.

— Ты не понимаешь.

— Потому что никогда не жила с ним?

Она резко повернулась.

В её глазах вспыхнуло унижение.

— Думаешь, ты одна его знаешь?

— Нет. Думаю, я слишком долго считала, что знаю.

Валерия провела пальцем под глазом.

— Он увидел вашу фотографию.

— Какую?

— Не эту.

Она достала телефон.

На экране был снимок, где Артём обнимает меня в аэропорту. Сделанный с другого ракурса, чем тот, который предъявили в суде.

— Кто фотографировал?

— Кирилл.

— Кто он?

— Начальник внутренней безопасности одной из компаний.

— Он следит за мной по приказу Романа?

— Рома говорит, что проверяет условия жизни детей.

— Через окно спальни?

Валерия закрыла глаза.

— Я сказала, что это ненормально.

— И он разбил твой телефон?

— Телефон — позже.

— Что произошло?

Она долго молчала.

— Он спросил, знала ли я о твоём мужчине. Я сказала, что мне всё равно. Тогда он начал кричать, что ты специально выставляешь его смешным. Что сначала отказалась подписать соглашение, потом привела кого-то в квартиру, где бывают его дети.

— Это моя квартира.

— Для него нет.

— Что?

— Он считает, что всё, что у тебя есть, появилось благодаря ему. Даже съёмное жильё. Потому что ты оплачиваешь его деньгами.

— Я работаю.

— Он не верит.

— Он видел проекты.

— Роман не считает это работой.

Я почти услышала его голос:

«Ты снова решила поиграть в дизайнера?»

— Почему ты позвонила мне? — спросила я.

— Потому что дети испугались.

— А потом солгала полиции.

— Я не солгала.

— Ты сказала, что он не угрожал.

— Он не угрожал мне прямо.

— Ты сказала мне другое.

— Я была в панике.

— Он тебя запугал.

Валерия сжала руль.

— У меня нет синяка от удара.

— Какая разница, чем именно он сделал больно?

Она посмотрела на меня, и на мгновение между нами исчезла ненависть.

Остались две женщины, которые слишком хорошо знали одного мужчину.

— Ты хочешь, чтобы я дала показания? — спросила она.

— Да.

— Тогда он уничтожит меня.

— У тебя есть работа.

— В его компании.

— Уйдёшь.

— Куда? Все клиенты пришли через него. Квартира оформлена на фирму. Машина тоже. У меня нет ничего.

Слова были настолько знакомыми, что я ощутила почти жалость.

Почти.

— Ты знала, что он делает со мной, — сказала я. — И всё равно согласилась жить за его счёт.

— Он говорил, что ты получишь квартиру и большие алименты. Что вы давно чужие. Что развод — формальность.

— А гостиница?

Она опустила глаза.

— Он говорил, что ты всё понимаешь.

Я рассмеялась.