— У меня для тебя сюрприз в ящике. Открой его.
Она следила за каждым его движением, вдыхала его запах. Томас взялся за ручку и радостно вскрикнул, обнаружив свою плюшевую игрушку с оторванным ухом. Он сразу же прижал её к себе.
— Это у тебя она была?
— Твоя мама думала, что потеряла её, но на самом деле она была у меня…
Ребёнок удовлетворился этим объяснением. Радость от того, что он нашёл свою игрушку, превосходила всё остальное. После четверти часа напряжённого общения Вадим отвёл Томаса к Вику и вернулся в спальню. Он закрыл дверь, пододвинул стул и устроился рядом с кроватью, положив спинку стула себе на колени.
— Ты готова?
Она подмигнула ему, давая понять, что да. Она хотела всё услышать. Всё увидеть. Он протянул ей первую фотографию.
— Это ты, примерно три года назад. До того, как мы развелись…
Сибилла знакомилась с Лили. Она провела пальцами по её бровям, щекам, подбородку. Лица были такими разными.
— Я тогда рисовала?
— Рисовала? Картины, ты имеешь в виду? Ты хорошо рисовала, но в моем присутствии ты никогда не держала кисть…
В этот момент Сибилла полностью осознала: ей предстоял долгий путь, чтобы вновь обрести ту женщину, которой она была на самом деле. Вадим взял снимок обратно.
— Я могу рассказать тебе основную часть истории, если хочешь, — заявил он. — Благодаря карте памяти, которую ты нам дала, признаниям Кристиан Леснар и других причастных лиц, у нас теперь сложилось четкое представление о том, что произошло. Дело настолько грандиозное, что над ним работают более пятидесяти полицейских. Об этом говорят вплоть до самых верхов власти и даже за пределами страны.
Ей совсем не хотелось снова погружаться в это, однако ей нужно было знать всё, чтобы поставить точку в этом деле. Поэтому она кивнула.
— Уверена?
— Давай.
— Ладно… Уже пять лет армия работает над совершенно новым сверхсекретным проектом под названием «Хакер. - Идея заключается в полной перепрограммировке людей, готовых подвергнуться полному стиранию памяти и введению вымышленного прошлого. В основном это раскаявшиеся преступники, террористы или разоблаченные шпионы, поимка которых иностранными государствами поставила бы под угрозу национальную безопасность…
Он говорил тихо, давая ей время осмыслить каждое его слово.
— Представь, ты входишь в мафиозную организацию и тебя арестовывают государственные службы. Тебе предлагают выбор: тюрьма или показания. Проблема в том, что ты знаешь, чем обходится предательство в твоём мире. Это означает, что тебе придётся всю жизнь скрываться, потому что на твою голову теперь выписан контракт. А также рискнуть тем, что твою семью убьют в качестве мести… И тут тебе объясняют, что, в конце концов, есть ещё один вариант: умереть и возродиться под другой личностью, с другой памятью. Каковы последствия? Твое прежнее «я» исчезает. Для злодеев, но также и для тех, кого ты любишь.
В комнате было невыносимо жарко. Вадим налил им по стакану воды. Он думал о Лубне Кадаши, превратившейся в Лиану Керад. Об Антиме Лаборде, ставшем Эдди Талботом. О террористах, готовых к действию, которых пытались дерадикализировать до самых корней. За всем этим скрывалась даже другая перспектива будущего: суметь настроить террористов против собственного лагеря, сделать из них «кротов.
— По их мнению, для некоторых случаев «стирания» требовалась полная реконструкция лица, — продолжил он. — Для других — часто секретных агентов без привязки — достаточно было лишь новой личности. Другая стрижка и цвет волос, в крайнем случае — ещё и смена цвета глаз. Несложные операции…
Мартин — писатель-серфер… Тибо — учитель физкультуры… Секретные агенты, которые добровольно отреклись от своей прежней жизни, чтобы стать теми людьми, с которыми она общалась.
— Когда те из Лонжепина обнаружили, что ты готова раскрыть всё, они могли бы убить тебя, — добавил Вадим. — Сбросить с вершины горы, как они поступили с подставным телом. Но для них это был слишком хороший повод, чтобы ещё раз опробовать свою программу. Ты была в Лонжепине как психиатр, а собиралась вернуться туда как пациентка…
Сибилла посмотрела на прямоугольники глянцевой бумаги, которые Вадим положил перед ней, пока говорил. Первая фотография в мельчайших деталях соответствовала тому образу аварии, который у неё сложился в голове: перевернутая в пруду машина. Вторая — изуродованное лицо в отражении очков медбрата. Остальные изображали различные ракурсы трагедии: водолазы, машины скорой помощи, мигалки… На последней — Том, запечатлённый на ходу с заднего сиденья автомобиля.
— Эти фотомонтажи позволили создать воспоминание об аварии, которой у тебя никогда не было, — объяснил Вадим. — Все это подделка… Это снимки из баз данных, которые они с помощью искусственного интеллекта преобразовали в электрические сигналы и ввели в твой мозг. Одновременно с этим они подавали тебе звуки, аудиозаписи, вещи, которые повторяли тебе в наушниках в бесконечном цикле часами, днями. Фотография Тома — на самом деле Томаса — единственная подлинная; они извлекли её из твоего телефона и смешали с остальным, чтобы сформировать воспоминания. Для тебя эта трагедия действительно произошла 3 февраля 2016 года…
Он протянул ей газетную статью. Ту самую, на которую она сама наткнулась в Интернете.
— И она основана на реальном происшествии, которое произошло в Монсо-ле-Мен, в департаменте Сона-и-Луара. Эти психи хотели, чтобы всё было идеально, без единой ошибки. Этот несчастный случай должен был действительно произойти, на случай, если ты начнёшь его искать.
Сибилла продолжала просматривать фотографии. Её приемные родители в церкви. Маленький гроб.
— Почему? Зачем инсценировать всё это? Почему не стереть Томаса из моей памяти полностью?
— Чтобы оправдать твои серьёзные операции по реконструкции лица. Нельзя было допустить, чтобы ты однажды случайно обнаружила свои шрамы или чтобы у тебя сработала сигнализация на досмотровых арках в аэропорту, а ты не знала, почему. Кроме того, несмотря на внедрение воспоминаний, у всех их подопытных создавалось впечатление, что прошлое было прерывистым. В твоем случае и в случае с Мелиссой они предпочли вызвать травму и убедить вас, что ваши проблемы с памятью происходили именно оттуда. Таким образом, всё было очень логично. В теории…
Вадим задавался вопросом. Сделали ли эти выдуманные воспоминания Элизабет другим человеком по сравнению с той женщиной, на которой он был женат? Во всяком случае, травма от аварии, которой никогда не было, прочно укоренилась в самых глубинах её мозга, и потребуется время, чтобы избавиться от неё.
— Я… Я вспоминаю дом в Нормандии, — нерешительно сказала она. Туда они меня и отвезли сразу после того, как восстановили меня в Лонжепине, верно?
Вадим сжал губы. В то время как он считал её мёртвой у подножия утеса, она была жива на другом конце Франции.
— Да, они всегда используют один и тот же протокол. Они доставляют подопытного в бункер, извлекают из него воспоминания, стирают память и, при необходимости, оперируют. Затем следуют два-три месяца интенсивной терапии под воздействием препаратов, всё в том же бункере, в течение которых их подопытный находится в изоляции, не имея ни малейших воспоминаний. Чистый лист…
Он вздохнул. Ему было тяжело об этом рассказывать. То, что пришлось пережить Элизабет, было невообразимо.
— Затем они вновь вводят все отобранные воспоминания, и их подопытный просыпается в одном из их домов с агентом, который должен играть роль подруги или друга.
Эрван. Абсолютный предатель. На самом деле — марионетка, заботящаяся о другой марионетке. Сибилла лучше поняла, почему она никогда ничего к нему не испытывала. Музыка, их мнимое знакомство в кафе, работа в магазине одежды — ничего из этого не существовало. Внушенные воспоминания.
— «Подопытный» остаётся в доме несколько недель, а то и месяцев — срок зависит от его состояния. Там за ним постоянно наблюдают и снимают на камеру. Затем его привозят обратно в Лонжепин под предлогом выполнения задания сопровождающего, и начинается наблюдение — медицинское и психологическое, — чтобы понять, что в порядке, а что нет… Когда всё идёт гладко, подопытный в конце концов покидает деревню вместе с агентом. Ему находят работу, начинается новая жизнь, и постепенно агент отдаляется, пока не разрывает отношения.
