Появились три папки: - Дневник, - Фотографии» и «Протоколы. - Она щелкнула по «Фотографиям. - Их были десятки. Она щелкнула по первой. Люди — гражданские и военные — шли по главной улице Лонжепина. Угол съёмки указывал на то, что снимок был сделан одной из камер наблюдения.

Она перешла к следующим снимкам. Археологи. Коридоры клиники. Крупный план Ленарда, сидящей на скамейке с военным. Украденные кадры, — подумала Сибилла.

Следующие кадры. Библиотека. Аллиетт, держащий женщину за талию. В руке у той — книга. Сибилла увеличила изображение. - Психоз»… Так это была она, Элизабет. Её лицо было плохо различимо. Во всяком случае, по всей видимости, у неё были интимные отношения с этим военным. С этим отвратительным чудовищем, которое безжалостно забросило изуродованный труп Мелиссы в свой багажник.

Сибилла испытала шок, когда следующий кадр заполнил экран. Никаких сомнений: это были именно они — её родители и Эрван, увлечённо беседующие у выхода из бункера. Мать была одета в строгий костюм, с идеальной стрижкой «под каре» — образ, диаметрально противоположный тем воспоминаниям, которые были у Сибиллы о ней. А её отец… он стоял в военной форме. Что они там делали? «Ну что, нам не удастся вытянуть из тебя, что ты собираешься делать в Лонжепине? - Этот вопрос, заданный отцом, вновь зазвучал в её ушах. Значит, все лгали ей с самого начала. Боже мой, что это за маскарад?

Она нажала кнопку. Нужно было смотреть дальше. Серия украденных крупных планов. Стерильная палата. Кресло с ремнями. Датчики. Раздвигатели век на концах механических рычагов. Рефлекторно она приложила ладони к вискам. Больничная койка. Приборы для контроля жизненных показателей. Катетеры. Ни одного окна, атмосфера бункера.

Следующая фотография: на столе — два снимка, расположенные напротив друг друга, два лица. Левое — незнакомка. Правое — Мелисса. Сибилла сразу же поняла: - до» и «после. - Чёрт возьми, разве её оперировали в Лонжепине? Разве ей изменили каждую черту лица? В любом случае, хирургия была безупречна: ничто, разве что, возможно, что-то в глубине глаз, не позволяло утверждать, что это один и тот же человек.

Попадание кислоты в трахею. Разве она тоже там оказалась? Все воспоминания о пребывании в больнице после аварии были размытыми, смешанными. У неё остались лишь смутные обрывки. Больница в Дижоне, недели выздоровления, писки, палата, кровать, родители, Эрван… Ничего конкретного. Внезапно слова Эрвана всплыли в памяти: - Ты уже бывала здесь. - Её осенило: скорая помощь никогда не везла её в Дижон, а в глубину бункера этой проклятой деревни, где ей сформировали новую личность.

Её прежнее лицо, возможно, было там, среди данных этой карты памяти. Сибилла представила себе, как Элизабет Лагранж крадёт все эти снимки. Нарушает процедуры, предает секрет. Кто-то, должно быть, узнал об этом, вычислил её… И устранил.

Дрожащими пальцами она нажала на кнопку. - До» и «после» одного мужчины. Затем — женщины. Ещё несколько. Эдди? Лиана? А потом — ничего. Конец. Почему её там не было? Почему ей не полагалась её правда? Возможно, Элизабет к тому моменту уже была мертва…

Сибилла на несколько секунд затаила дыхание, чтобы осознать случившееся. Её родители, Эрван… Все они предали её. Они воспользовались её самой большой слабостью: её памятью. На мгновение скрип стула отвлёк её внимание на другой конец здания. Она замерла, прислушалась. Шум утих, только дождь барабанил по окну. Она вернулась к экрану и перешла в папку «Протоколы.

Там она обнаружила множество снимков документов, на которых красным поперек было написано «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО. - Чтобы прочитать всё, понадобились бы часы. Однако в списке ей сразу бросилось в глаза название одного из файлов: - SibylleR_Resume . - Затаив дыхание, она щелкнула по нему.

На этапе сбора данных поместим испытуемую в нейронную изоляционную камеру, установим электроды в височной и префронтальной областях, а затем введем SYN-COL…

Испытуемая подвергается воздействию, побуждающему её вспомнить важные события из жизни — от самого раннего детства до сегодняшнего дня. Просмотр фотографий, прослушивание музыки для облегчения их возникновения. Электрические сигналы нейронных цепей, стимулируемых на этом этапе, преобразуются в цифровые данные и регистрируются с помощью ИИ. Первый поцелуй, учительница второго класса, прогулки с друзьями, её сын, повседневные сцены… Создание базы воспоминаний, некоторые из которых будут позже имплантированы заново. Продолжительность операции: 72 часа.

Наконец перейдем к фазе стирания. Вызовем повреждение гиппокампа, которое навсегда сделает недоступной всю автобиографическую информацию. Проверим процесс с помощью функциональной МРТ. Стабилизация перед заключительной фазой: 5 дней.

Сибилла чувствовала, что вот-вот потеряет сознание. У неё выкачали воспоминания, оцифровали их, а затем стёрли её память. Сознательно. У неё уничтожили участки мозга. Ей казалось, что её удерживают где-то в бункере, и она не знает, кто она такая и что она там делает. Монстры. Чертовы безумные учёные, которые взяли её и других в качестве подопытных…

Фаза реинтеграции настоящих и ложных воспоминаний. Введение катализатора SYN-REI для лучшей интеграции. Внедрение ранее сохраненных стимулов, усиленных изображениями и звуковыми записями, всё под управлением ИИ. Ложные воспоминания, привитые к прежней жизни субъекта с помощью фотомонтажа. Тесты на когнитивную согласованность. Продолжительность: 14 дней.

Сибилла закрыла документ, потрясённая, ошеломлённая. Голова раскалывалась. Как будто ей втыкали стальной шип в глазницу. Её прошлое с Эрваном, детские воспоминания о «родителях» — ничто из этого не было реальностью. А что же тогда было реальностью? Что действительно существовало? Она глубоко вздохнула и решила приступить к папке «Дневник, - будучи уверена, что там её ждёт последний фрагмент ужаса.

То, что она обнаружила, напоминало фотографии рукописных страниц. Личный дневник… Сибилла представила себе, как психиатр сканирует её собственные записи, чтобы поместить их на эту карту. Сначала она бегло пробежала глазами по всему тексту, не читая, обращая внимание только на даты. Ноябрь 2015 года, февраль 2016 года, март 2016 года, май 2016 года… Было очевидно, что психиатр не сохранила все свои записи. Возможно, из-за нехватки времени или потому, что не всё было интересно.

3 марта 2016 года

Уже две недели я занимаюсь новым пациентом, Клодом. Как всегда, я не знаю, чем он занимался в прошлом, до того, как его «стерли.

Процесс такой же, как и с другими. Он думает, что находится здесь в качестве сопровождающего. Естественно, он не помнит, что уже приезжал в Лонжепен, чтобы уничтожить своё лицо и личность. И, наконец, ему пришлось признать, что он будет заперт в деревне в течение года из-за секретности (на самом деле, конечно, можно выходить).

У него множество проблем. Он постоянно оплакивает случайную смерть своей дочери и жены (ложное воспоминание). Он задаётся множеством вопросов о том, что с ним происходит. У него бывают воспоминания и часто снятся кошмары, несомненно, связанные с его прежней жизнью. Он также страдает приступами лунатизма…

27 мая 2016 года

Микаэль влюблён в меня. Только этого и не хватало. Мне нравится быть с ним, но я не испытываю к нему таких же чувств. Он военный, строгий. Он блестящий учёный и человек… одержимый. Я чувствую, что в последнее время на его плечах лежит тяжёлая ноша, напряжение.

Прошлой ночью они снова увезли Клода в бункер, по всей видимости, чтобы подвергнуть его новым сеансам «восстановительной терапии» . - Сочетание празозина и SYN-REI должно способствовать укреплению памяти, но ничего не улучшается. Наоборот. Его психологическое состояние ухудшается. Мне приходится как-то с этим справляться.

6 июня 2016 года

Клода больше нет. Кристиан Ленар сегодня сообщила мне, что он уехал со своей сопровождающей в один из их центров наблюдения (тот, что в Нормандии), чтобы его состояние стабилизировалось и можно было рассмотреть возможность жизни за пределами Лонжепина.