— Нет, ничего не говорит, — наконец выпалил он.

— А «Лубна, - может, тебе больше говорит?

— Совсем нет.

— Жаль, ведь это не такое уж распространённое имя. Ничего страшного, я освежу тебе память.

Вадим толкнул лист из гостиничного реестра на середину стола.

— 14 ноября 2012 года некий Филипп Курвье забронировал номер 21, тот самый, чтобы приятно провести время с девушкой, которая в соцсетях называла себя Карлой. Эту девушку сопровождал «сторожевой пес»: ты. Управляющий однозначно тебя опознал, так что не стоит отрицать, если не хочешь усугубить своё положение.

Бушар схватил листок, сделал вид, что читает, и отложил его.

— Может быть, да. Это было давно. В любом случае, говорите, что хотите, но я тут ни при чём, если её так жестоко прикончили.

Вик подошёл ближе к подозреваемому. Он небрежно облокотился на его плечо.

— Знаешь, те, кто ничего не помнит, часто просто что-то скрывают. Вскоре после того вечера Лубна исчезла. Ты подумал, что она сбежала, что вырвалась из-под твоего контроля. Ты был так взбешен, что перевернул всё с ног на голову, чтобы её найти.

Коп играл свою партию. Он делал паузы. Он отошел, вернулся на прежнее место и продолжил:

— Это понятно, она приносила тебе кучу бабла. Вопреки всем ожиданиям, ты в конце концов разыскал её спустя четыре года. А поскольку ты жестокий человек, ты её избил. И точка.

— Идите на хрен! Всё это — полная чушь!

— Посмотрим, что покажут геолокация и анализ твоего телефона, — ответил Вадим. — В любом случае, вот что будет: когда мы с тобой закончим, мы сдадим тебя нашим коллегам из БРП[1], и я гарантирую, что с ними тебе придётся несладко. Они тебя не отпустят. Короче говоря, у тебя два варианта. Либо память к тебе вернётся, и судья учтёт это, либо ты будешь упрямиться, и мы для тебя и пальцем не пошевелим. С твоим и без того внушительным послужным списком, можно сказать, что тебе придётся несладко.

Молодой человек уставился на свою правую ногу, которая нервно стучала по полу. Его адвокат наклонился к его уху. Кевин Бушар наконец поднял голову.

— Чего вы, собственно, хотите?

Вадим указал указательным пальцем на одну из фотографий.

— Узнать о ней всё.

Парень сделал вид, будто пытается извлечь что-то из глубин своей памяти. Для достоверности.

— Её звали Лубна Кадаши…

— А какого она происхождения?

— Франко-алжирского. Она жила с матерью в социальном жилье в районе Полигон. Ужасная семья, родители в разводе. Мать-алкоголичка, которой было наплевать на дочь, и отец, который свалил в деревню. Лубна нашла убежище в социальных сетях. Вот так я и познакомился с ней…

Лубна Кадаши… Вик почувствовал, как спиртное жжет в желудке. Они дошли до конца. У их трупа наконец-то появилась личность. Звезда Меропа могла погаснуть.

— Я успокоил её, ждал у выхода из школы, — продолжил Бушар. — Ей было восемнадцать, хотя на вид ей было едва ли шестнадцать. Она производила впечатление хрупкой. На самом деле это было лишь впечатление, потому что в душе она была полна ярости. Она мне понравилась, я ей понравился… Она собрала свои вещи и переехала ко мне.

Его взгляд вновь упал на фотографии. Он отвернулся.

— Сколько времени вы были вместе? — спросил Вадим.

— Примерно год. Она сбежала в одночасье, и я её больше никогда не видел.

— Она не сбежала. Её похитил и удерживал в плену в течение четырёх месяцев тот самый мужчина, которого ты подсунул ей. Изнасиловал, избивал в грязном подвале, наверняка ежедневно…

— Ты что, издеваешься?

Лейтенант открыл второй конверт с сюрпризом. Еще одна серия фотографий. Филипп Курвье, купающийся в собственной крови. Это не было обязательной частью допроса, но Вадим хотел, чтобы этот мелкий ублюдок спал так же плохо, как и он сам.

— Вот что она с ним сделала, когда ей удалось сбежать…

Гримаса отвращения исказила лицо молодого человека. Он откинулся на спинку стула, потрясённый.

— Она украла у него бабки и машину, — продолжил Вадим. — Тогда мы нашли автомобиль на парковке «Leroy Merlin» в Валанс-Юг. Есть идеи, куда она могла поехать дальше?

— Нет, не знаю… Может, к матери, хотя она и порвала с ней всякие связи. Во всяком случае, ко мне она не возвращалась. Блин, я до сих пор не могу поверить, что она так поступила…

Было очевидно, что он не врал. У таких типов искренность распознавалась так же легко, как и ложь. Вадим узнал примерный адрес матери, а затем собрал свои фотографии.

— Когда это началось, эти встречи в отеле?

— Это не были просто встречи. Лубна была в порядке с тем, чем занималась, и…

Вадим ударил кулаком по столу и уставился на него, не размыкая губ. Кевин Бушар съежился на стуле.

— Примерно через три месяца после нашей встречи.

— Сколько раз в неделю?

Он пожал плечами.

— Раз или два… По-разному.

— У тебя есть список клиентов, я полагаю?

— Да, ну, большинство просто придумывают какие-то дурацкие никнеймы.

— А с кем-то были проблемы? — вступил Вик. — С парнями, которые вели себя агрессивно или не хотели следовать правилам?

— С Лубной мы всегда выбирали парней лет пятидесяти. Старались избегать неприятностей. Спокойные типы, хорошие семьянины. Чтобы убедиться, что они присылают свои настоящие фотки, мы просили их делать особые жесты, когда связывались с ними в сетях. Например, показать четыре пальца правой руки и два левой… Было, конечно, одно-два стычка, но ничего серьезного.

Спокойные анкеты… Вик вновь представил себе «голову пеликана» Филиппа Курвье, его кажущуюся незаинтересованность. Его от этого тошнило.

— Среди них ты помнишь кого-нибудь, кто мог бы быть военным?

Бушар сделал удивлённое лицо, а потом снова пожал плечами: он ничего не знал. Придётся собрать всю информацию, чтобы проверить. На это ушли бы недели. И всё это для того, чтобы убедиться, что убийца не пересекался с Лубной в то время. Более чем туманная гипотеза, в которую сам Вик не верил.

— Какой она была девушкой, Лубна?

— Совершенно потерянная. Она выросла сама по себе. Часто прогуливала уроки. В целом у неё были довольно мрачные мысли… И настоящая злоба внутри…

— Злоба?

— Да, по отношению к Франции, которой наплевать на таких, как мы… Она говорила, что однажды наступит пожар, что всё сгорит.

— Ты считал, что она способна на что-то подобное?

— Нет, нет. Она просто была полна ненависти. Помню, когда по телевизору говорили о Мохаммеде Мерахе, я заметил, как она мрачно посмотрела. Она пробормотала, что эта дерьмовая страна получила по заслугам. Что это станет уроком.

У Вика и Вадима в глазах зажглось то же пламя.

— Ты хочешь сказать, что у неё были признаки радикализации? — спросил Вадим.

— Не думаю. Это были всего лишь слова, которые она время от времени произносила. Её отец придерживался строгого ислама, когда ещё жил с мамой, и она выросла в этой среде, но религия явно не была её делом. Во всяком случае, мы жестоко поссорились из-за этой истории с Мерахом. Этот ублюдок застрелил детей перед школой, чёрт возьми! Я сказала, что если она снова начнёт нести такую чушь, я вышвырну её на улицу.

Вадим задал ещё несколько вопросов, пока Вик был погружён в свои размышления. Девушка, полная гнева… Полицейский почувствовал это, когда впервые спустился в подвал дома Курвье. Именно этот гнев поддерживал Лубну Кадаши в течение тех четырёх адских месяцев. И, вероятно, именно этот гнев позволил ей обмануть своего мучителя, убить его и исчезнуть.

В конце концов они отправили Бушара обратно в камеру.

— Ну, что ты об этом думаешь? — поинтересовался Вадим, поднимаясь в их кабинет.

— Наличие каптагона у жертвы из пруда, упоминание полицейским из Аннеси о лицах, занесенных в список «S, - а теперь ещё и радикальные высказывания Кадаши… У нас есть связь. Конечно, слабая, но всё же связь.

Они вернулись в свой кабинет. Вик включил свет. Послышался щелчок неоновых ламп. Он прижался к монитору и застучал по клавиатуре.