Вокруг них уже начали собираться работники. Кто-то был недоволен промедлением и высказывал в сторону Матиаса, что ему надлежит отдать бумаги и не заниматься ерундой. Другие, менее сознательные, наоборот подзуживали и требовали дать Матиасу таки попробовать что-то прочитать. Ситуация накалялась ещё и тем, что Эстебан пытался забрать свои бумаги обратно, а Матиас, естественно, отпирался.

— Он что, вообще не боится, что его попрут отсюда? – шёпотом спросил Наво у стоящего рядом работника.

— А-а-а, - отмахнулся тот. — Скорее уж нас всех выгонят, чем Матиасу укажут на дверь. Ты на него глянь – он же как бык, и телегу тянет с тем же успехом. Ты только подумай, сколько начальник экономит, нанимая его одного. Потому и дерзит иногда, чувствует, что к нему особое отношение.

— Вот оно что… - кивнул Наво, понимая теперь, в чём дело. Однако, понимать не значит принимать. Особенный он там или нет, но они должны двинуться в порт вот прямо сейчас! Вздохнув и вновь для уверенности ухватившись за рукоять ножа под дерюгой, он сделал шаг в сторону Матиаса, но и слова сказать не успел, как появилось новое действующее лицо.

— Прошу прощения, что отвлекаю, но разве телега не загружена и разве не должны вы быть уже с ней в порту? – пухляш стоял на ступенях, ведущих в магазин, и оглядывал всё это столпотворение на фоне загруженной телеги. Особенно выделялся Матиас, что выглядел как нашкодивший пёс. Его мозолистые руки прятали бумаги за спину, а глаза рыскали по сторонам, пытаясь найти виновника всех своих бед. И, к неудовольствию Наво, остановились они на нём.

— Господин начальник! – держа бумаги за спиной, заголосил Матиас. — Так мы же со всем пониманием! Но вот, понимаете, молодой, Вами поставленный, вцепился и требует себе бумаги! Уж я отобрал, чтобы не повредил чего. Вот, значится, - он буквально впихнул бумаги остолбеневшему Эстебану и, как ни в чём не бывало, откланялся и направился к телеге, оставив Наво молча открывать и закрывать рот, как рыба, вытащенная из воды. Со стороны работников послышались смешки, но обсуждать никто не остался, все пошли к телеге.

— Какого..? – самообладания Наво хватило ровно на то, чтобы ухватить Эстебана за локоть. Хозяин магазина к тому времени уже покинул их, а вот приказчик на свою беду не успел вернуться к обязанностям.

— Не обращай внимание, Тито. Матиас постоянно устраивает что-то этакое. Все уже привыкли к этим выходкам. Для них это как бесплатное развлечение.

— Какое ещё нахрен развлечение? – зашипел Наво не хуже змеи, поймав виноватый взгляд Эстебана. И вот тут вор окончательно понял, что внук Гильермо совершенно не контролирует своих работников, чем они беззастенчиво пользуются. Устраивают сценки, развлекаются и требуют к себе особого отношения.

— Слушай, я понимаю твой гнев, но давай не будем горячиться? – Эстебан умоляюще поднял ладони. — Вон, все уже у телеги. Вставай позади и толкай, а Матиас будет тянуть спереди. Так что не встретитесь до самого порта, ага?

— Ага, - буркнул оскорблённый до глубины души вор и в последний раз смерил Матиаса раздражённым взглядом. Нищий. Грязный. Косматый. У такого даже украсть нечего, чтобы отомстить! И этим он бесит ещё больше. Сплюнув на землю и отметив про себя насмешливо-злорадный взгляд бугая, юноша в расстроенных чувствах пошёл к телеге.

Приблизившись сзади к грубо сколоченной конструкции на колёсах, Наво просто упёрся руками в неё. Готовясь толкать её до самого порта, он заметил какие-то разводы на… А как вообще называется зад у телеги? Задний борт? Просто – зад? Или корма? Демоны с ним, пусть будет задним бортом. Так вот, на этом борту с внешней стороны Наво обнаружил бурые разводы. Прямо здоровенное такое пятно, потёки от которого пропадали где-то в районе днища.

— Что, малой, заметил? – сбоку подошёл долговязый работник, так же, как и он, определённый толкать телегу сзади. — Это Изаро тут мордой своей отметился. Помнишь же, Матиас за него заступался, чтобы тебя выгнали? Так это же наш бугай и постарался. Вёл телегу, да не заметил камень. Она налетела и подскочила, а дурень наш, Изаро, не удержался, да как шмякнулся ей в зад – весь нос себе расквасил.

— А Матиас, стало быть, виноватым себя чувствует? – хмыкнул Наво, не особо веря в такую чушь. Но история выглядела интересно. — Спасибо, что рассказал. Поучительно. Буду внимательнее.

— Одно дело делаем. А про Матиаса, - работник развёл руками, - тебе никто точно не скажет, что у него там на уме. Хотя все вокруг предпочитают верить, что он всегда говорит то, что думает.

— Навались! – прогремел голос Эстебана, и вор приложил все свои силы, чтобы сдвинуть телегу. Рядом запыхтел долговязый, спереди послышались ругательства и сдавленные возгласы. Через двадцать шагов, когда телегу таки выпихнули на дорогу, юноша понял, что он никогда в жизни не согласился бы на такое. Даже если бы на кону стояла его жизнь. Вес телеги, снаряжённой товаром, оказался не просто тяжёлым. Тут для описания больше подойдёт фраза: «я чуть не родил!». Судя по тому, как самозабвенно ругались другие работники, им тоже было тяжело. Да что там, он слышал как спереди рычит Матиас, проклиная всё и вся. — Давай, мужики, щас легче пойдёт! Разом!

— А как же вы её с горки-то спускаете? – выдавил из себя Наво, чувствуя, что руки затряслись, а пот начал пропитывать его одежду.

— Да так и спускаем, - в том же тоне ответил ему долговязый собрат по несчастью. — Просто за канаты по бокам берёмся и держим, потихоньку позволяя катиться вперёд. Но я тебе так скажу – руки потом отваливаются!

***

К чести Эстебана, шедшего впереди телеги, путь он выбирал относительно ровный, да ещё и старался убрать с пути все препятствия в виде людей или чьих-то вещей. Для выдохшегося вора потраченное время казалось вечностью, но на самом деле прошло не так уж и много времени, а они уже могли разглядеть пост с матросами у входа в порт. Трое. На въезде было всего трое, а не десяток как раньше. Вспомнив ещё про пиратов, Наво постарался оглядеться по сторонам. Интересно, где они могут прятаться? Они, вроде, сказали, что будут неподалёку, но где именно?

— Эй, головой не крути! А то и своим носом разукрасишь телегу!

— Да смотрю я, смотрю, - бурчание вора потонуло в облегченных вздохах. Они дошли до порта, осталось совсем немного. Телега остановилась у самого въезда, и от него к Эстебану подошёл ухмыляющийся матрос, бережно разворачивающий бумагу.

— «Только попробуй мне сейчас сказать, что даже этой телеге нельзя в порт! Я поступлюсь своими принципами, и оставлю здесь три трупа! И мне даже усталость с голодом не помешают», - мысленно поклялся юноша, сжимая доски телеги и глядя на эту сцену из-под слипшихся от пота и грязи волос.

— Указом господина губернатора въезд в порт ограничен на время проведения облавы на пиратское отребье! – на слова о пиратах Эстебан поморщился, но ничего не сказал.

— У нас есть разрешение, - в руках Эстебана появилась своя бумага, из-за чего улыбка западника слегка померкла, но тут же расцвела вновь.

— Мне не положено пропускать кого бы то ни было. Капитан Дуглас дал чёткий приказ – никого не впускать и не выпускать. И если я пропущу вас с этой бумагой, то потеряю намного больше, чем получу. Понимаете? – матрос подмигнул, а его друзья у въезда заулыбались, переглядываясь.