— Да что это за рыба такая? – спросил юноша. — И вообще, как-то всё это… Врёшь ты всё!

— Рыба как рыба. Из Моря Чудовищ, - старик не обратил на его последние слова и крупицы своего внимания. — Ты же помнишь, когда она у вас появилась? Не год ли назад? А помнишь ли ты, что до того у ваших берегов была вполне себе нормальная рыба? Но Море Чудовищ вдруг резко расширилось. Эти самые чудовища, в честь которых назвали это море, вдруг начали появляться у берегов безопасных ранее островов. Ушла рыба. Природа начала увядать. Остался ли в твоей памяти чистый воздух, или ты уже привык к этому душному смраду?

Наво поражённо молчал, перебирая память и с ужасом понимая правоту Волка. Ведь он прав. Он тысячу раз прав! Тысячу тысяч! Ведь он сам говорил, что ему на этом острове – душно! Он сам это говорил, но сформулировать причину для себя не мог. Теперь всё вставало на свои места. Господи, какой он был идиот! Он связывал происходящее со своим взрослением, с тем, что жизнь на острове сама по себе давит на него. А оказалось, что это на остров давили извне! Так, секундочку… Может быть, всё не так уж и печально? Это же пират, он и наврать способен!

— Но подожди… Как же так? Почему это самое Море… вдруг выросло? Море – оно же просто Море, хоть и с чудовищами! Не может быть такого!

— А вот спроси у кого поумнее, чем старый пират, - покачал головой седоусый. — Я, конечно, украл, но продаю за честную цену. Море Чудовищ раздалось во все стороны. Твари оттуда появились у островов Риальдо, Арканеса, Сольмира и Вальмара. Три деревушки рыболовов было вырезано под корень на Кальдерасе! Три, а гарнизон не успел даже глаза продрать и до горшка сбегать, как всё уже закончилось. Говорят, солдаты вывернули желудки не по одному разу, когда зашли в деревню. Бойня, самая настоящая бойня. Мясорубка для человеческих тел. Чудовища, вышедшие из моря, не пощадили никого. Кого-то сожрали, но куски тел были тут и там, а кровь… От крови почернело море!

Наво почувствовал, как его самого сейчас наизнанку вывернет. Но тут в голову вонзилась, как игла, более страшная мысль. Его глаза расширились, а руки задрожали.

— О-о, понял теперь, куда нас везут? Будь счастлив, воришка, перед своей смертью ты увидишь настоящих чудовищ, которых этот безумец приманивает к своей крепости и скармливает им таких, как мы. Возможно, тебе даже относительно повезёт и тебя сожрут целиком. Будешь кататься в брюхе у какого-нибудь безумного порождения Преисподней!

— Даже когда тебя сожрали, есть два пути, - неожиданно глубоким и совсем не страшным голосом вдруг заявил молчащий до того гигант и выразительно так взглянул на Наво, сразу понявшего суть. Ну, да. Он прав. Либо тобой подавятся, либо… Второй вариант как-то не слишком прельщал.

Наконец, наговорившись, пленники замолчали. Каждый думал о своём. Задумчивым казался даже священник, роняющий на свою рясу слюну. Теперь, после рассказа, юноша ещё сильнее понимал причину, по которой тот сошёл с ума от страха. И какой же чёрной завистью он теперь ему завидовал – не передать.

Сверху зазвенел колокол, а матрос с марсовой площадки заорал:

— Вижу крепость! Тюремный остров!

Они прибыли.

Под рёбрами Наво поселилось неприятное, сосущее ощущение приближающейся смерти. Горло сжало невидимой рукой, резко перестало хватать воздуха. Смерть уже шла к нему, а он отчаянно не хотел с ней встречаться, сколь бы красиво ни описывали её поэты. Но кто же его, вора, спросит? Сейчас придут и заберут его. В подтверждение его мыслей по деревянным ступеням загрохотали сапоги спускающихся матросов. Восемь – по двое на каждого, хотя священнику хватило бы и подростка, весящего вдвое меньше взрослого. Или больше, чем вдвое? Или даже втрое? Пытаясь отвлечься от скрежета ключа в замочной скважине его камеры, он ухватился за эту мысль. Сколько весит подросток, а сколько взрослый человек? Он пытался считать, отгораживаясь от страха своей дурной привычкой всё пересчитывать.

— Эй, смотри, этот сейчас обмочится, - с едкой усмешкой один из конвоиров прокомментировал трясущиеся руки и колени Наво, чего последний совсем не стыдился. А кто бы устыдился своего страха перед жуткой смертью в лапах монстров? Помнится, священник в их собственной церкви на острове рассказывал, что твари из Моря Чудовищ жрут души! Как тут не бояться?! И почему эти люди не боятся находиться здесь, посреди вышеупомянутого моря?

— Да не трясись ты, - его кандалы отсоединили от вбитой в палубу проушины и вздёрнули на ноги, дополнительно встряхнув, словно мешок с овощами. Парня мутило, из-за чего желудок попросился на волю. Увы, последней его едой была та самая рыба, которую они наловили с Тито тем самым утром, в день ареста. После этого во рту не было ни травинки – Командор не оказал им милости в последнем ужине. — Всего-то короткий полёт, а в лапы тварей упадёшь уже мёртвый или без сознания. Ты даже не почувствуешь, как они рвут твою тщедушную тушку на части и как растаскивают твои кости.

— Ты дурак, Диего? Ты в глаза ему посмотри. Он же сейчас прямо здесь помрёт! Что мы потом Командору скажем? Что пленник умер со страху прямо в камере, пока мы рассказывали ему, что его ждёт? Так я тебе скажу, что он нам ответит! Он сначала посмеётся, а потом швырнёт своим любимчикам уже нас. Так что закрой свой красноречивый рот и веди этого придурка на палубу.

— Лучше здесь добейте, не пойду! Нет! – Наво забился в руках конвоиров взбесившимся зайцем, но, получив удар в живот, охнул и согнулся, вспоминая как дышать.

— Не-ет. Ошибся я всё же, - Диего солидно покивал, выталкивая парня в коридор. — Этот будет падать и верещать до самого конца. Как свинья, которую собираются резать. А вот святоша, невесть за что взятый вместе с пиратами, уже всё, разума лишился, судя по всему. Командору он явно не интересен.

— Не скажи, - пробасил другой матрос, выталкивая в спину татуированного здоровяка, которому пришлось пригнуться, чтобы не упереться лбом в узкий проход в камеру. — Командор у нас затейник. Этих троих поставит над обрывом, а святошу скормит тварям, и заставит смотреть. Напитываться, так сказать, впечатлениями. Потом даст им настояться. Одну ночь. А затем будет сталкивать. По одному. Парнишку, наверное, последнего оставит.

— Да что вы за звери такие?! – прохрипел Наво, согнувшийся в три погибели не без помощи заботливых рук своих провожатых, если их так, конечно, можно назвать. — Да даже у зверей сострадания больше, чем у вас! Мы же люди, хоть и преступники! Нам полагается повешение, а не… Не эти твари!

— О, гляди-ка, вспомнил про людей, - матрос влепил ему несильный, но обидный подзатыльник, от которого, тем не менее, клацнули дрожащие челюсти. — А вспоминал ли про них ты, когда обкрадывал, а? Ворьё. Будет ещё тут нам читать морали, когда на самом грехов как на той же твари. Тварь ты и есть. Паршивая овца. Так что считай, что мы просто возвращаем подобное к подобному. Радуйся, воссоединишься с собратьями по существу.

Матросы весело заржали, а Наво припомнил слова пирата о том, что Командора окружают такие же отбитые, как и он сам. Правду говорил пират. Истинную правду. Глядя на этих… скотов, он вспомнил звериный взгляд Командора, обещавший ему незабываемые муки. А эти, похоже, полностью поддерживают его в данном начинании.