— Человек… - отреагировало Идолище, сосредоточив на нём глаза, когда тот подошёл ближе, глядя на неподвижный череп, шея которого была зажата не до конца опустившимся колоколом. Повезло тёмному, ничего не скажешь. — Ты убил моих никчёмных пос-следователей, ты доказал, что с-силён. Отринь Бога и возьми С-судьбу в свои руки! С-служи мне, и я дарую тебе с-с-силу, о которой ты и не мечтал! Я дарую тебе артефакты, о которых не с-слышали даже занос-с-счивые жители Эверфорда!

— Как тот обруч с невидимостью? – отстранённо спросил вор, рыская глазами по полу. Где же эта штука… А, вон она где валяется. Недалеко улетела. Помнил он, что смахнул её с алтаря случайно, когда выпихивал Мари.

— Обруч? – удивился демон. — Это всего лишь жалкая имитация, с-с-смертный! Я обманул этих недалёких женщин, но для тебя я с-создам воис-с-стину могущес-ственную вещь, с которой ты…

— Ой, да заткнись, - процедил Наво, оскорблённый обманом до глубины души. Полез к ювелиру за артефактом, а в итоге и по спине схлопотал, и артефакт оказался обманом. Наклонившись к земле, он поднял оттуда цепочку с расколотым символом. Вторую из двух, что были на алтаре.

— Что… что ты делаешь? Но как же с-сила? Влас-с-сть! Богатства! Ты же вор, с-соглашайся! – заюлило существо, глядя на кинжал, вокруг которого Наво с садистским удовольствием наматывал господень символ.

— Так, если я всё правильно понимаю, то это… богоугодная херня, - почувствовав укол совести за злословие и богохульство, Наво повторил пальцами святой символ, шепча молитву. И о чудо, символ вспыхнул, разгоняя мрак.

— Нет, нет! Не подходи ко мне! – завопил демон, задёргавшись, из-за чего колокол зашатался, вор в ответ только радостно оскалился. Ох, как он сейчас был зол! Удар пришёлся в один из глаз, находящихся чётко посередине черепа. С трудом продавливая неожиданно крепко око, юноша вдавливал клинок всё глубже, из-за чего тварь уже даже не вопила, а завывала, щёлкая челюстью. Приняв в себя больше половины лезвия, голова твари вдруг начала вспучиваться.

— Э? – успел выдавить вор до того, как она лопнула, разбрызгивая плотную, пахучую кровь, покрывшую его с головы до ног. Он только глаза закрыл рефлекторно. Медленно подняв руки и позволив кинжалу упасть, Наво стёр с глаз и носа эту мерзостную жижу, воняющую так, будто он купался в выгребной яме с серой. — Да твою же…

Кровь с лица слезала очень неохотно, а с волос её вообще было не достать без воды. Ну ничего, в этом доме, вроде как, была ванна. Нагреть воды, помыться… Он заслужил ведь помыться после того, как в одиночку завалил демона?! Это ведь было смертельно опасно, а за риск подохнуть всегда должны доплачивать. Так почему бы не расплатиться с ним ванной, покоем и… И золотом! И должно быть его никак не меньше двух… Нет, трёх мешков! Три мешка золота за демона – вот это дело. Тогда он согласен хоть купаться в этой жиже каждый день. Деньги, как сказал кто-то из великих, не пахнут.

— Наво… Ты уже всё? – из-за колоны раздался голос. Ох, Мари! А он про неё и забыть успел за эту минуту, увлёкшись чисткой своей воровской морды от демонической крови. — Уже можно выходить?

— Да, конечно, - брякнул вор, поднимаясь с пола и убирая с брови упавшую с волос кровяную соплю. Вот так всегда. Вроде почистишь, но нет-нет, а попадёт какой-нибудь мусор в глаза. Наво уже собрался потянуться, чтобы размять отбитую спину, но не успел даже рук вытянуть, как был оглушён девичьим визгом, ударившим по ушам. В этом зале вообще звуки как-то по-особому громко раздаются. — Эй, ты чего орёшь?!

— Ты… ты своё лицо видел?! – тыча в него пальцем, с возмущением спросила перепуганная девушка. Она прятала половину своего тела за колонной, поглядывая на него только одним глазом. Очень и очень пугливым глазом. В ответ вор вздёрнул бровь, посмотрел на свои руки и… Понял. Вспомнилось детство, когда ему позволили почистить на кухне овощи. Есть там такие, особые. Название неважно, но сок этих овощей въедается в кожу, из-за чего потом ходишь с красными руками. Видимо, вся кожа, на которой побывала кровь, окрасилась в не самый приятный цвет. На руках он видел какую мешанину из багрового, сине-фиолетового и жёлтого цветов. Вот Лобар ржать будет, когда его увидит. — Ты ещё человек вообще?!

— Нет, сейчас кое-кого слопаю, чтобы утолить свой… э… чудовищный голод! – на секунду запнулся Наво и сделал вид, что замахнулся в сторону колонны. Девчонка с писком спряталась, а он позволил себе улыбнуться. Господи, как хорошо чувствовать, что на твою задницу больше никто не покушается. Однако, не всё так просто… Ведь теперь пришло время ему покуситься на кое-кого.

Подобрав выпавший кинжал и оттерев его о свой рукав, Наво критически осмотрел лезвие. Теперь этот клинок, как бы сказать, сиял? Юноша повёл им в воздухе. О, пропало. А если так? Он приблизил лезвие к останкам демона, и тогда лезвие вновь начало испускать едва заметное свечение. Правда, расстояние реагирования какое-то смехотворное. Или оно так только на останки реагирует, а на живого демона реакция будет поинтереснее? В любом случае, такая вещь в хозяйстве пригодится!

Сжав в руке один клинок, вор поискал второй. И куда он запропастился? Неужели под колоколом остался? Да вы, наверное, шутите. Он же эту дуру ни за что не поднимет! Чистый металл. Ладно, с этим тогда потом разберёмся… Сейчас нужно закончить со всем этим делом окончательно, чтобы не оставлять за спиной никого и ничего.

Наво обошёл колокол, накрывший собой демона с его алтарём. К слову, былую красоту алтарь уже начал терять. Видимые осколки теряли свою тёмную насыщенность и прямо на глазах осыпались обычным песком. Не то чтобы у него были планы, но похоже, что у него даже доказательств не останется. Вон и кости демонические тоже желтеют и рассыпаются на крошащиеся осколки.

Искомое нашлось на полу, шагах в пяти от колокола. Роберт валялся на полу, с безумным недоверием уставившись на произошедшее. Его нижняя губа тряслась, в глазах стояли слёзы, а взгляд порхал с трупов матери и тётки на колокол и обратно. Приближение вора он заметил не сразу. Взглянул разок, но, видимо, не понял. А когда Наво уже приблизился, увидев рядом с Робертом свой кинжал, ювелир заволновался.

— Это ты! Ты живой?! – он обрадовался, вот только юноша в ответ не улыбался, покручивая в пальцах рукоять клинка. От несмелой улыбки Барнса не осталось и следа, мужичок затравленным взглядом смотрел на его неспешное приближение. Глаза его скосились на кинжал, лежащий рядом с ним, он потянулся к нему, намереваясь, наверное, защититься или продать свою жизнь подороже. Раньше надо было думать! Наво совершил быстрый шаг и пнул кинжал, отбрасывая его подальше. — П-подожди!

— Чего мне ждать? – спросил Наво, улыбаясь непонятно чему. — Ты ведь сам сказал, что скоро всё закончится. Что это будет быстро.

— Я просто… - слова застряли в горле ювелира. Дав петуха своим голосом, он рванулся в сторону, но уйти ему не дал пинок под опорную руку, повалив на живот. — Да постой же ты! Я не виноват! Я хотел как лучше!

— Ка-а-ак лучше?! – нараспев протянул вор, нижнее веко которого задёргалось в нервном тике. Кажется, он совсем не оценил эту попытку ювелира «сделать как лучше». Упав сверху, он придавил коленом спину трясущегося Барнса, приставив к его лицу нож, от прикосновения которого культист задёргался. — А как ты мне объяснишь, что теперь мой кинжал на тебя реагирует, м? После убийства того демона он стал очень чувствительным ко всякому… Ну знаешь, неестественному! А Бог наш сказал, что мерзким порождениям потустороннего не место на Солмарисе!