Поместье казалось тихим и пустым, если не считать едва слышного грохота, доносившегося из кухни.

Я последовала за Романом через столовую в просторную кухню в задней части дома, где Беатриче нарезала овощи.

Увидев нас, она остановилась.

— Добрый вечер, мистер и миссис Александр. Хорошо выспались?

— Sì, sì, grazie (прим. пер. итал. — Да, да, спасибо), — ответил Роман, а затем спросил её, где граф Монтего.

— Не знаю. Он ушёл некоторое время назад. Думаю, скоро вернётся к ужину, — ответила Беатриче и снова принялась нарезать овощи.

Роман кивнул.

— Мы с миссис Александр ненадолго отлучимся по делу. Пожалуйста, передайте ему.

— Sì, sì, — ответила Беатриче, сгребла нарезанные овощи в ладони и бросила их в стоявшую рядом кастрюлю.

Мы с Романом вышли через заднюю дверь кухни и направились к конюшням.

Мы выбрали двух молодых резвых лошадей и в рекордное время добрались до дома Малика.

Роман передал взмыленных лошадей конюхам, а я стрелой влетела в дом.

— Есть кто дома? — крикнула я, едва переступив порог.

— В столовой, — отозвался Малик.

Я промчалась через холл и гостиную и обнаружила Малика и Рози за обеденным столом с чашками чая в руках.

Я резко остановилась, застигнутая врасплох этой уютной семейной картиной.

Хотя какая из нас, нахрен, уютная семья? Мы сборище отщепенцев с ненормальными способностями.

Малик поставил чашку на блюдце с тихим звоном.

— Тебе угрожает опасность? Что случилось? — спокойно спросил он.

Рози прижалась к боку Малика, словно боялась, что я заберу её у него. Возможно, он уже рассказал ей, что мы с Романом узнали: в прошлой жизни мы были её родителями.

— Оливия просто расстроена, Рози, — тихо сказал ей Малик. — Я уже говорил тебе, что она не заберёт тебя у меня. Правда, Оливия?

Он пронзил меня пристальным взглядом.

— Да, конечно, — ответила я, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. — Малик — твой папа, Рози. Но мы с тобой можем быть друзьями, правда?

Она кивнула и, кажется, расслабилась.

Малик промокнул губы салфеткой.

— Так, пожалуйста, объясни мне, почему ты ворвалась в мой дом с таким видом, будто у тебя юбка загорелась? Уверяю тебя, никакого пожара нет.

— О, зато скоро может начаться, — ответила я. — Мой кинжал пропал.

Обе тёмные брови Малика взлетели вверх.

— Здесь я его не видел. Только твой пистолет.

Он положил салфетку рядом с тарелкой.

— Может, ты его просто не заметил, — сказала я, заламывая руки.

— Уверяю тебя, Оливия, я не имею привычки «не замечать» предметы столь значительной важности. — Он отодвинул стул от стола.

Следом за мной в столовую вошёл Роман. Они с Маликом обменялись кивками.

— Где ещё он может быть? — спросил Малик.

Я шумно выдохнула.

— У Косты, — сказала я, бессильно поникнув.

— Ох, — произнёс Малик. — Это может стать проблемой. Как он мог там остаться?

— На вечеринке Оливия наставила на меня нож. Я обманом заставил её поверить, будто я незнакомец, добивающийся её благосклонности, — с гримасой признался Роман и потёр шею сзади.

Малик запрокинул голову и расхохотался.

— Отлично, брат!

— Ничего отличного, Малик, — сказала я, чувствуя, как внутри разгораются языки нетерпеливой ярости. — Совершенно ничего.

— Я не отношусь легкомысленно к твоей потере, Оливия, — посерьёзнев, сказал Малик. — Меня лишь забавляет твоя готовность прибегнуть к насилию на секс-вечеринке.

Он наклонился, поцеловал Рози в макушку и сказал:

— Можешь принести деревянную головоломку, которую я тебе подарил? Когда Роман и Оливия уйдут, мы соберём её вместе.

Рози кивнула и торопливо слезла со стула.

Малик сложил пальцы домиком перед подбородком.

— Ты ведь понимаешь, что без кинжала застряла в этом времени, правда, Оливия?

— Просто скажи это, Малик. Без кинжала мне пиздец! — Я рубанула рукой по воздуху. — А если он уничтожен?

— Да, это стало бы проблемой. — Он закрыл глаза. Открыв их, сказал: — Но я не думаю, что его уничтожили.

Я метнулась вокруг стола.

— Ты его видишь? Знаешь, где он? Как ты можешь быть уверен? Скажи мне!

— Я его не вижу, Оливия. Я просто знаю, что он не уничтожен. Его вообще невозможно уничтожить. Что бы ты с ним ни делала, ему невозможно причинить вред, и он не может сгореть. Это магическое, мистическое оружие. — Малик длинными пальцами разгладил лежавшую рядом с тарелкой тканевую салфетку.

— Мы должны ехать к Косте. — Я посмотрела на Романа.

Он кивнул.

— Ты не можешь просто примчаться к Косте в таком состоянии, — сказал Малик. — Он и некоторые его люди всё ещё живы. Тебе нельзя допустить, чтобы они узнали, что ты Рождённая временем.

— Нет, конечно, — ответила я, лихорадочно соображая. — Я не идиотка.

Я нахмурилась, пытаясь придумать план.

— Когда поедете туда, соврите. Придумайте какую-нибудь правдоподобную историю, — сказал Малик.

— Есть предложения? — спросила я.

Наш разговор прервал резкий стук во входную дверь.

Горничная Малика появилась в дверях кухни и поспешила мимо нас узнать, кто пришёл.

В дверях возник сияющий граф Монтего.

— Граф Монтего, — произнёс Малик, поднимаясь и встречая его холодным взглядом.

— Малик, — коротко кивнул граф. — Давно не виделись.

Он пересёк комнату и пожал Малику руку.

— Слишком давно, — ответил Малик, сохраняя непроницаемое выражение лица.

Я наблюдала за ними, гадая, что же на самом деле связывало этих двоих. В их общении чувствовалось что-то странное.

— Я проезжал мимо, — обратился граф к Роману, — и решил узнать, останетесь ли вы здесь на ночь. Я мог бы распорядиться, чтобы вам привезли ваши вещи.

— В этом нет необходимости, — сказал Роман, отмахнувшись. — Оливия кое-что потеряла, а у Малика этого, похоже, нет. Мы подумали поискать у графа Косты.

— Вот как? И что же она потеряла? — Граф Монтего склонил голову набок.

Моя рука взлетела к шее.

— Ожерелье. Я получила его от королевы Елизаветы, — солгала я, надеясь, что мои познания об эпохе Тюдоров меня не подведут.

— О! — воскликнул граф. — Ожерелье от самой королевы! Я поеду с вами. Заодно хотел бы узнать, как Коста поживает после трагедии. Мы с ним давние друзья.

— Прекрасно! — сказал Малик. — А теперь я должен провести время с Рози.

Он ушёл.

— Я приехал в карете, — сказал граф. — Поезжайте со мной.

Мы вышли на улицу, где нас встретило небо, обещавшее великолепный закат, хотя искать кинжал в свете угасающего солнца было не лучшей перспективой.

Я сидела в карете, грызя ногти.

Роман и граф поддерживали непринуждённую беседу, но мой муж всё это время держал меня за руку, время от времени ободряюще её сжимая.

Добравшись до поместья Косты, мы выбрались из кареты. Потрясающий закат над головой резко контрастировал с царившими перед нами разрушением и смертью.

Половины виллы больше не существовало, вторая всё ещё стояла. Земля была усеяна мёртвыми телами. Мужчины грузили их в повозки, а женщины сновали между погибшими, закрывая им глаза и кладя монеты на веки.

Я содрогнулась. Воспоминания о горящем здании и криках людей внутри с пугающей отчётливостью захлестнули мой разум.

Возле обломков дома Косты стояла группа мужчин, оживлённо что-то обсуждавших.

Среди них был и Коста. Он повернулся к нам и мрачно нахмурился.

— Граф Монтего, — произнёс он. — Вы видели, что случилось с моей прекрасной виллой?

Он обвёл рукой обгоревшие балки и груды обломков.

— Да, да, какая трагедия, — ответил граф, подходя к нему.

— Бальтазар хочет разрушить мою жизнь, но я его убью, — прорычал Коста.

— Так вы думаете, что это его рук дело? Я ушёл раньше и не видел, что произошло, — сказал граф.

Коста ухмыльнулся.

— Мы все знаем, где вы были, Монтего: уютно устроились между двумя, а то и больше моими гостьями. Я слышал стоны, когда проходил мимо.