Граф опустил газету на колени.

— Вы сказали Бальтазар?

— Да. Вы его знаете?

Граф заметно содрогнулся.

— Ещё как. Его называют Монстром Тьмы. Он был на балу?

— Вы хотите сказать, что не видели его? — спросил я. — Он орал на Косту. Во время представления.

— Я видел это представление слишком много раз. В тот момент меня занимали несколько очаровательных дам.

Он ухмыльнулся.

— Я думала, на этом представлении обязаны присутствовать все, — сказала Оливия, нахмурившись. — Один из охранников заставил нас пойти туда.

— Они стараются следить за этим, но нам, старожилам, позволено слегка нарушать правила. — Он снова небрежно взмахнул рукой. — Я приезжаю сюда уже много лет.

— Откуда вы знаете Бальтазара? — спросил я.

— Он живёт неподалёку. Я слышал, в последнее время он много путешествовал. Но если он вернулся, значит, что-то затевается. Где появляется он, там всегда начинаются неприятности. — По лицу графа пробежала тень мрачных эмоций. — После смерти Алины он изменился. Больше никогда не был прежним.

— Вы знали Алину? — спросила Оливия и, схватив меня за руку, крепко её сжала.

— Да, бедная девушка. Она по уши увязла в отношениях с Бальтазаром, хотя все вокруг знали, что он не доведёт её до добра.

Граф неодобрительно поцокал языком.

— Что вам известно о её смерти? — спросила Оливия.

— Только то, что болтали местные сплетники. Судя по всему, она погибла трагически. И, как я уже сказал, Бальтазар впал в отчаяние. Я никогда не понимал их отношений. Она была такой светлой душой, свободолюбивой натурой. А Бальтазар был всего лишь пустозвоном.

— Пустозвоном? — брови Оливии взлетели вверх.

— Ревнивым мерзавцем. Он практически держал её взаперти. Такую красоту нельзя заточить в клетку. — Граф склонил голову набок и внимательно посмотрел на Оливию. — Вы похожи на неё. В вас есть та же неземная красота, которой обладала она.

— Благодарю вас, граф, — ответила Оливия, не став ничего больше рассказывать.

— Так что же разлучило вас двоих на столь долгое время? — спросил граф, переводя разговор в другое русло.

— Наши странствия, — ответил я, глядя на бескрайнее море звёзд, рассыпанных по небу за окном.

— Да, нам с Романом пришлось на некоторое время расстаться, — добавила Оливия.

— И откуда вы вернулись? — обратился граф к Оливии.

— Я находилась к востоку отсюда, — уклончиво ответила она. — А сейчас остановилась у Малика. Вы его знаете?

— Разумеется! Лорд Малик хорошо известен. Правда, он предпочитает держаться особняком.

— Малик должен был ждать меня на балу. Надеюсь, с ним всё в порядке, — нахмурилась Оливия.

— О, уверяю вас, Малик способен о себе позаботиться. Более того, я видел, как он покинул празднество раньше нас, — улыбнулся граф.

— Правда? — Оливия нахмурилась ещё сильнее.

— Да. Куда он отправился, пусть расскажет вам сам. А вот мы и приехали. — Граф указал на окно, когда мы свернули на подъездную дорожку, ведущую к вилле, ничуть не уступавшей великолепием домам графа и Косты. Когда карета остановилась, граф Монтего сказал: — Если хотите, позже я пришлю за вами карету.

— Нет, благодарю. Мы сами найдём транспорт, — ответил я, хотя понятия не имел, сможем ли мы это сделать.

— Вздор, — заявил граф. — Я пришлю карету. Вы оба наверняка ужасно устали. Уже далеко за полночь. Я отправлю кучера, он заберёт вас и благополучно доставит ко мне домой, где вы сможете отдохнуть. Хотите — проспите весь завтрашний день. Я не возражаю.

— Благодарю вас, граф Монтего, но мы доберёмся сами, — сказал я.

— Как пожелаете, — ответил он, наклоняясь вперёд, чтобы открыть дверцу кареты. — Я умею признавать поражение, если в итоге всё равно получаю желаемое.

В его глазах блеснули озорные искорки, и я рассмеялся.

— Буду ждать вас у себя утром, — сказал он, когда я выбрался из кареты.

— Как пожелаете, — ответил я и церемонно поклонился. Затем протянул руку, помог Оливии выйти и закрыл дверцу.

Кучер хлестнул вожжами по крупам лошадей, заставляя их снова тронуться с места.

Когда мы с Оливией направились к дому Малика, я сказал:

— Нам многое нужно обсудить, любовь моя. Мне столько всего необходимо тебе рассказать.

— Мне тоже. Вот погоди, пока не услышишь про Марселиуса.

Я вскинул брови, но расспрашивать не стал, пока мы поднимались по ступеням великолепного дома Малика.

Над головой раскинулось молочно-белёсое небо, застывшее в безмолвии глубокой ночи.

Оливия открыла дверь и на цыпочках вошла в дом.

Я последовал за ней, стараясь ступать как можно тише. Нервы были натянуты до предела — отчасти из-за событий последних нескольких часов, отчасти из-за предстоящей встречи с Маликом.

Из дальнего конца второго этажа донёсся тихий стук.

Мы с Оливией поднялись по лестнице и на верхней площадке свернули направо.

Из-под одной из дверей пробивалась полоска света, освещая тёмно-красный ковёр, устилавший пол коридора.

— Это комната Малика, — прошептала Оливия.

Мы бесшумно двинулись по коридору и остановились перед дверью.

Сердце бешено колотилось. Сейчас я должен был встретиться с человеком, который столько раз являлся мне во снах. И который бесчисленное множество раз спасал меня.

Из комнаты донёсся мужской голос — должно быть, Малика. Он тихо напевал какую-то колыбельную.

Оливия посмотрела на меня, нахмурив брови.

— Как странно слышать, как человек Тьмы поёт колыбельную, — прошептала она. Затем повернулась к двери и тихо позвала: — Малик?

— Оливия? — отозвался Малик своим глубоким, бархатистым голосом. — Входи. Рози приснился кошмар, я пытаюсь её успокоить.

Оливия открыла дверь. Перед нами стоял обнажённый по пояс мужчина, прижимая к груди маленькую девочку. Её голова покоилась на его мускулистом плече, словно она уже уснула.

Улыбка исчезла с лица Малика.

Ошеломлённый, я лишился дара речи и лишь растерянно моргал, пока сознание захлёстывал водопад образов. Это был тот самый мужчина, который находился рядом с Оливией на балу Косты. Несмотря на маску, ошибиться было невозможно. Это был мужчина из моих кошмаров. И в глубине души я знал: мы вместе охотились — если не в этой жизни, то в другой. Это был не просто сон.

Малик опустил девочку на кровать, уложил посередине и укрыл одеялом.

Девочка была невероятно красивой. На мгновение моё внимание приковала её чистая, невинная красота.

А затем я вновь посмотрел на Малика, который стоял напротив и неотрывно смотрел на меня.

— Возможно, ты родился монстром, — произнёс я, когда слова сами всплыли из глубин памяти.

— Но я никогда не умру монстром, — закончил за меня Малик.

— Какого чёрта здесь происходит? — спросила Оливия, переводя взгляд с Малика на меня и обратно.

— Ты помнишь, — сказал Малик, и его неземные зелёные глаза почти светились.

— Помню. Но не понимаю как. В памяти всплывают лишь отдельные обрывки, и я никак не могу сложить их воедино.

— Может, кто-нибудь наконец объяснит мне, что происходит между вами двумя? — потребовала Оливия. — И почему ты бросил меня на балу, Малик? Ты сказал, что останешься и будешь меня защищать.

— Я знал, что ты в безопасности. Я слышал, как вы трахались в кабинете Косты. — Его губы изогнулись в ухмылке.

Оливия разинула рот.

— Так ты просто взял и ушёл?

Малик пожал плечами.

— Ну… вы с Романом трахались. Я вам больше был не нужен.

— Ты нас видел? — Оливия упёрла руки в бока.

Малик усмехнулся.

— Когда я тебя искал, из кабинета всё было прекрасно слышно даже в коридоре.

Позвоночник словно ощетинился шипами ревности.

— Я знаю, что, пока мы были в разлуке, ты пытался соблазнить мою жену.

Малик равнодушно пожал плечами.

— Учитывая наше прошлое, это казалось вполне естественным.

Я нахмурился, когда новые кусочки головоломки начали вставать на свои места.

— Если бы не Тьма в моих венах, Оливия отказалась бы от меня и ушла к тебе, Малик. — Мои руки безвольно повисли вдоль тела. — Оливию влечёт Тьма.