Я ахнула одновременно с тем, как он резко втянул воздух.

В золотом дублете надетым на голое тело и штанах в цвет, он выглядел дьявольски красивым. В паху вызывающе выпирал огромный гульфик⁴.

— Провокационный наряд, — сказала я, опуская взгляд на плиточный пол.

— А ты, любовь моя, выглядишь восхитительно, — сказал он, приближаясь ко мне. — За исключением одной детали…

— Какой? — спросила я, поднимая глаза и наблюдая, как он подходит.

Он коснулся пальцем золотой вставки у меня на груди и медленно провёл по ней туда-сюда, снова и снова.

От прикосновения его тёплого пальца меня пробрала дрожь.

С понимающей ухмылкой он сорвал золотую вставку с моего платья, и я ахнула. Его руки крепко сжали мои плечи, разворачивая меня лицом к зеркалу.

— Смотри, — прошептал он мне на ухо, и его горячее дыхание ласкало мою кожу, словно шёлковые нити.

Теперь из зеркала на меня смотрела совсем другая женщина — куда более дерзкая и соблазнительная.

Он протянул руку через моё плечо и провёл пальцем вдоль линии декольте, заставив искры пробежать по всему телу.

— Вот теперь идеально, — промурлыкал он.

Я резко вырвалась и отступила на шаг, сердито глядя на него.

— Ты сказал, что мне не придётся участвовать ни в каких «развлечениях», — выплюнула я.

— О нет, — мрачно усмехнулся он. — Но выглядеть соответствующе ты должна.

Он смотрел на моё отражение с неприкрытой похотью. Затем достал из кармана бриллиантовое ожерелье. Когда он застегнул его на моей шее, огромный бриллиантовый кулон повис между грудей, словно приглашение.

— Готова?

Страх пронзил меня, словно удар молнии.

Малик, должно быть, заметил это, потому что сжал мои плечи.

— Не волнуйся, amore mio (прим. пер. итал. — Любовь моя), — выдохнул он мне на ухо. — Я буду рядом с тобой на каждом шагу.

Его уверенный взгляд придал мне спокойствия, и я кивнула.

— Хорошо. Тогда отправляемся.

На столике возле входной двери лежали две искусно украшенные маски.

Малик взял их.

— Позволь мне.

Он встал у меня за спиной и завязал одну из изящных кружевных масок.

Одна её сторона закрывала мою левую щёку, а другая змеёй изгибалась к самому лбу. Вокруг прорези для глаза были вышиты крошечные сверкающие звёзды, мерцавшие в лунном свете. Маска была мягкой и роскошной на ощупь, будто пыталась защитить меня от всего мира.

Малик указал на висевшее на стене зеркало.

— Посмотри, какая ты красивая.

Я уставилась на своё отражение, ошеломлённая увиденным. Кто эта женщина, смотрящая на меня из зеркала?

Малик протянул мне свою золотую маску.

— Завяжешь мою?

Я встала позади него на цыпочки и закрепила шёлковые завязки.

Мы стояли бок о бок перед зеркалом, связанные обжигающим, испепеляющим взглядом.

Я чувствовала, как из окна тянет прохладным ночным воздухом, всё ещё хранящим сладость летнего дня и словно пропитанным магией. Я была готова встретиться с Раулем лицом к лицу, как бы сильно ни дрожала моя рука, когда я потянулась поправить маску.

По лестнице застучали быстрые шаги. Я обернулась и увидела Рози, бегущую к нам в одном из своих новых красивых платьев.

— Ливия! — воскликнула она. — Ты похожа на принцессу!

— Спасибо, милая. Ты тоже похожа на принцессу.

Малик присел перед ней на корточки и легонько коснулся пальцем её носа.

— Не засиживайся допоздна, хорошо?

— Не буду, Эйан.

Эйан? Никто не называл Малика по имени. Это было так мило. Их близость по-прежнему ставила меня в тупик.

Мы обняли её на прощание и направились к ожидавшей нас снаружи карете.

В животе порхали бабочки, когда мы подъехали к роскошной вилле Рауля, ничуть не уступавшей великолепием дому Малика.

Малик направил бегущих рысью лошадей по усыпанной камнями дорожке, проходившей через скульптурную арку. По обе стороны от неё стояли мраморные изваяния пар, слившихся в страстных объятиях.

Карета свернула на круговую подъездную дорожку, огибавшую фонтан, целиком состоявший из совокупляющихся пар. Вода лилась из их ртов, из кувшинов в руках и даже с ладоней. Мужские фигуры даже извергали струи воды из членов на тела женских фигур.

Всё это было настолько непристойно, что я покраснела.

Малик взглянул на меня и ухмыльнулся, останавливая лошадей позади кареты перед нами.

— Это ещё ничего, любовь моя. Подожди, пока мы войдём внутрь.

Нервы натянулись до предела.

Мы продвигались вперёд черепашьим темпом, пока наконец не добрались до входа, где конюхи в масках взяли лошадей под уздцы и помогли мне спуститься с кареты.

Они совершенно бесстыдно разглядывали меня, пока Малик не обошёл карету и не взял меня за руку.

Когда мы с ним поднимались по каменным ступеням к особняку, он наклонился и прошептал мне на ухо:

— Будь готова к тому, что весь вечер тебя будут трахать глазами. Помни: будь сильной и отвергай любые приставания. Ты здесь ради одного и только одного.

По позвоночнику пробежала дрожь. Солнечный кинжал. Я должна была его найти.

— Я понимаю, — выдохнула я.

Я остро ощутила отсутствие Глока, обычно закреплённого между моих бёдер. С собой я взяла только кинжал.

Хватит ли его, чтобы защититься, если понадобится?

Демонстративно покачивая бёдрами, я прошла через дверь, которую распахнул передо мной дворецкий в безупречном костюме.

— Sei mozzafiato, bellezza mia (прим. пер. итал. — Ты великолепна, моя красавица), — пробормотал он, взял меня за руку и прижался губами к моим пальцам.

Малик тут же увёл меня прочь.

— А он прав. Ты действительно сногсшибательна. Но ты не его красавица и не принадлежишь ни одному другому мужчине.

Прижавшись носом к моему уху, он прошептал:

— Мы притворимся парой. Я буду высматривать Косту. Помни: если он узнает, что ты Рождённая временем, тебе будет грозить опасность.

Он слегка прикусил мочку моего уха, и по низу живота прокатилась волна возбуждения.

— Найди кинжал. Не позволяй ничему тебя остановить. Не поддавайся искушению, кто бы или что бы тебя ни соблазняло, — тихо произнёс он, проводя носом по краю моего уха.

Фойе переходило в огромное пространство с мраморными полами и свисавшими с потолка люстрами.

Красивые люди стояли небольшими группами и разговаривали, облачённые в меха, шёлк и кожу. Женщины выставляли напоказ глубокие декольте, а мужские гульфики недвусмысленно демонстрировали, что скрывается между их ног. Некоторые мужчины, как и Малик, уже обнажили торсы, а несколько женщин были вовсе без верха — их груди покачивались при каждом движении, а с шей свисали роскошные украшения.

Среди гостей извивались обнажённые женщины со змеями, обвивавшими их плечи и талии. Голые мужчины резвились в толпе с факелами в руках. Они отпивали из кувшинов, подносили факелы к губам и выдыхали пламя.

В углу сидели музыканты, играя на ручных барабанах, ситарах и флейтах. Музыка наполняла зал томной атмосферой.

В воздухе витал аромат благовоний с нотами мускуса, амбры и сандала, пока Малик вёл меня сквозь толпу.

На меня смотрели и мужчины, и женщины, их глаза из-под масок были затуманены желанием. Ко мне тянулись руки, поглаживая меня, отчего по коже ползли мурашки от отвращения.

Малик обнял меня за плечи, позволив своей руке скользнуть под лиф платья.

Мне хотелось оттолкнуть его, но я понимала, что должна играть свою роль и делать вид, будто наслаждаюсь его вниманием.

Время от времени он поглаживал мои ключицы, прижимался к моему уху и шептал что-нибудь вроде:

— Tu sei bellissimo, amore mio (прим. пер. итал. — Ты прекрасна, любовь моя).

Я намокла от возбуждения, шаги стали томными, а бёдра начали покачиваться в такт музыке. Казалось, я погрузилась в сон, в эротическую фантазию невероятных масштабов. Эта вечеринка опьяняла.