— Куда мы идём?

— Здесь одновременно тату-салон и парикмахерская. Тебе нужно выглядеть как современный мужчина, а не как нецивилизованный воин, — сказал он, переступая порог. — Ты похож на варвара, Роман.

Я последовал за ним, и на меня тут же обрушилось громкое жужжание, словно по помещению носился миллион насекомых.

Мужчины и женщины, чья кожа была покрыта замысловатыми рисунками, склонились над другими мужчинами и женщинами, водя по их коже какими-то странными устройствами, создававшими эти отметины.

— Что издаёт этот бесконечный шум? — спросил я у Ли.

— Тату-машинки. — Ли прошёл через дверь в глубине помещения, ведущую в комнату, где нескольким мужчинам стригли волосы. — У меня для тебя клиент, Себастьян.

— О, привет, Ли! — Себастьян, смуглый мужчина, покрытый множеством рисунков, поднял голову от клиента, которого стриг. — Вон тот парень?

Он указал на меня.

— Ага. Это Роман Александр. Роман, познакомься с моим другом Себастьяном Великим, — сказал Ли.

Я шагнул вперёд и протянул Себастьяну руку.

— Должно быть, ты воин. Я тоже.

— Э-э, ну да, — ответил Себастьян, переложив ножницы и расчёску в свободную руку и энергично пожав мою. — Некоторые так считают.

— Разве твой титул не указывает на твоё величие? — Я растерянно моргнул.

— А, ты об этом. Себастьян Великий означает, что я охуенный парикмахер и охуенный тату-мастер.

— Охуенный? — переспросил я.

Себастьян Великий подозрительно на меня посмотрел.

— Ты не знаешь, что значит «охуенный»?

Смутившись, я покачал головой.

— Ты из другой страны? По акценту вроде англичанин. Я думал, у вас там тоже так говорят. — Себастьян нахмурился.

— Я, э-э… не особо бываю среди людей. За трендами не слежу, — сказал я, воспользовавшись выражением, которое Джек объяснил мне, когда пытался показать нечто под названием «социальные сети».

— Это значит, что я отлично делаю свою работу. — Себастьян Великий продолжил расчёсывать волосы толстого мужчины, зажимая пряди между пальцами и состригая кончики. — Работа помогла мне оправиться от ужасов войны.

По его лицу пробежала тень.

— Роман участвовал в военных сражениях за границей, — сказал Ли.

— О, так ты тоже военный, — произнёс Себастьян, взглянув на Ли.

Я посмотрел на Ли, ожидая подсказки.

— Именно. Роман — военный, — подтвердил тот.

Я просто кивнул.

— Я служил в Афганистане. Жесть. А ты где служил? — Себастьян отложил инструменты и маленькой щёткой смахнул состриженные волосы с шеи толстяка.

— Он служил в спецназе, — вмешался Ли. — Совершенно секретно. Рассказывать об этом не может.

— Именно, — подхватил я, следуя примеру Ли. — Они были очень специальными и очень секретными.

И находились во владениях императора.

— Мой брат тоже шпион. Приезжает домой на День благодарения, а мы из него ни слова вытянуть не можем. — Себастьян покачал головой, а затем повернулся к своему клиенту. — Так, Фрэнк, закончили. Лиза рассчитает тебя на стойке у входа.

— Лиза проверяет, хорошо ли ты выполнил работу? — спросил я, внимательно разглядывая Фрэнка. — По-моему, Фрэнка подстригли хорошо.

— Спасибо, но… — начал Себастьян.

Ли перебил его:

— Английский для Романа не родной.

— Понятно, — сказал Себастьян, снимая с шеи Фрэнка тканевую накидку.

— Подожди, нет, родной, — возразил я Ли. — Я вырос в…

— Это такое выражение, — перебил Ли. — Оно означает, что ты не освоил всех тонкостей английского в Америке, потому что вырос в своей крошечной европейской деревушке.

Он едва заметно наклонил голову, словно говоря: просто подыгрывай.

— А! Точно. Я не освоил всех тонкостей. Меня очень долго не было.

— Понимаю. — Себастьян взял метлу и смёл обрезки седых волос Фрэнка в кучку возле своего рабочего места. — Ну что, давай приведём тебя в порядок.

— Приведём в порядок?

— Сделаем красавчиком, дружище. Красавчиком! — Себастьян похлопал по чёрному кожаному креслу, и я сел.

Себастьян смочил мои волосы из какого-то устройства, распылявшего мелкие капли воды. Затем взял инструмент с длинным проводом и щёлкнул кнопкой. Тот загудел и зажужжал, совсем как тату-машинки.

— Голову опусти. Сейчас сделаем тебе фейд.

Фейд?

Я отдал себя в руки Себастьяна, решив больше не раздражать его бесконечными вопросами.

Ли и Себастьян продолжали болтать так непринуждённо, словно были давними друзьями.

Себастьян прижал устройство к моей голове. Оно завибрировало у самой кожи, и длинные густые волны и локоны посыпались на пол.

При виде волос, падающих вокруг меня, грудь стиснула паника. Я не был тщеславен, но прекрасно знал, что мои волосы — моё несомненное достоинство. Что подумает Оливия, когда снова меня увидит?

Оливия, любовь моя… Надеюсь, скоро я буду рядом с тобой. Как только мы найдём этого Тристана…

Себастьян отложил жужжащее устройство.

Длинные пряди свисали мне на глаза.

Продолжая разговаривать с Ли, он приподнимал пряди и состригал их. Затем, удовлетворённый результатом, снова взял жужжащий прибор, надел что-то на его конец и поднёс к моей челюсти.

Я резко отдёрнул голову, и Себастьян испуганно отшатнулся, убирая устройство подальше.

— Что я сделал? — спросил Себастьян. — ПТСР? У меня тоже.

— Именно. Роман страдает от ПТСР. — Ли повернулся ко мне. — Спокойно, Роман. Он просто приведёт в порядок твою бороду. Подровняет её. Больно не будет.

Я посмотрел на устройство в руке Себастьяна, затем на него самого.

— Пожалуйста, продолжай. Прошу прощения за мою реакцию.

— Не парься, дружище. Я понимаю. Какая-нибудь совершенно неожиданная хрень может стать триггером, а потом — бам! — и ты снова на поле боя. — Взгляд Себастьяна Великого остекленел, и он прошептал: — Смех моих детей разносится эхом по дому. Потом завывает сирена и лает собака. Где-то плачет мать. В ушах у меня постоянно стоит гул и звон от громких взрывов, выстрелов и криков. Я слышу стоны и предсмертные хрипы мужчин, которых не смог спасти. Слышу крики… — Он покачал головой, и взгляд его прояснился. — Чёрт, дружище, прости. Этот ебучий ПТСР может накрыть тебя в любой момент.

Я понятия не имел, о чём он говорил, но кивнул.

— Бам, — повторил я.

Закончив, Себастьян отступил на шаг и присвистнул.

— Чёрт, а ты хорош. Сам себя не похвалишь — никто не похвалит. Лиза!

Он махнул молодой женщине, сидевшей за стойкой.

Лиза подняла голову и сказала:

— Чёрт, детка, а ты горяч.

Она вышла из-за стойки и направилась к нам, покачивая бёдрами. На ней были короткие шорты и обтягивающая футболка. Розовые волосы были собраны в два высоких хвостика, отчего она казалась совсем юной. Даже её тело было покрыто символами.

Неужели Оливия тоже носила столь непристойную одежду, когда жила здесь?

Когда Лиза приблизилась, сильный жар пополз по моей шее и лицу.

Она взяла меня за подбородок и повернула моё лицо из стороны в сторону.

— Охуеть, Себастьян, ты превзошёл самого себя. — Она посмотрела на меня. — Ты свободен? Я бы не отказалась.

— Не отказалась от чего? — спросил я, моргая.

— Он женат, — вмешался Ли.

— Жаль. — Лиза поджала губы, покрытые блестящей розовой помадой. — Ну что ж, крикни мне, если жена когда-нибудь тебя бросит.

Она ухмыльнулась.

— Крикнуть? — Я попытался представить, как кричу на Лизу.

Зачем мне это делать?

— Роман из крошечной деревушки в Европе. Он не знает нашего сленга, — объяснил Себастьян.

— Понятно. Ну, ты понимаешь, о чём я, — сказала Лиза, поднеся руку к лицу и оттопырив большой палец и мизинец. — Позвони мне.

— Он счастлив в браке, — пришёл мне на помощь Ли. — Нет ни единого шанса, что они с женой когда-нибудь расстанутся. Им уже пришлось пережить вместе больше, чем большинство пар вообще способны себе представить.

— Хорошие мужики всегда заняты. — Она развернулась на каблуках и, покачивая бёдрами, вернулась на своё место за стойкой.