Хоббитов в нашей компании оказалось восемь… экземпляров, и заткнуть их не стоило и пытаться — полурослики отличаются от прочих рас не только ростом и болтливостью, но и разветвлёнными родственными связями, а ещё — редкой мстительностью.

Безобидные, ага… умение метать что угодно в цель, стрелять из лука немногим хуже эльфов и бесшумный шаг, с помощью которого они способны подкрасться к тому же эльфу. Неплохие расовые особенности, не правда ли?

Или разветвлённые подземные жилища, тесные связи с гномами и тот факт, что даже орки при набегах обходили их анклавы стороной… Ничего не напоминает? Не ассасины, понятное дело, для этого они слишком мирная и «Светлая» раса. Но способности соответствующие есть, чего уж там.

В общим, с хоббитами старались не ссорится «Во избежание». Особо отважных останавливал тот факт, что хоббиты живут везде — повара, травники, алхимики, торговцы, огородники около больших городов.

Тронешь одного, неприятности могут придти с совершенно неожиданной стороны. Необязательно смертельные, это скорее редко… Но влияния хоббитских общин обычно хватало, чтобы устроить обидчикам серьёзные неприятности — вплоть до изгнания из города.

Если бы не их общепризнанное нежелание ввязываться в разного рода авантюры, то хоббитов, пожалуй, побаивались не на шутку. Впрочем, и так не трогают.

Едем в их компании, время от времени односложно отвечая на какие-то вопросы. Оторваться? На горной дороге, в окружении восьми хоббитов верхом на пони, да с вьючными лошадками… и всё это беспрестанно перемещается.

Можно в принципе оторваться, чего уж там. Вот только для «эльфийского аристократа» это будет похоже на бегство, так что не стоит. Да и толку особого нет, до рыбацкой деревушки всего несколько миль.

— … Золотой⁉ Нет, вы слышали — золотой! — Яггер возмущённо и пискляво орал соплеменникам, те поддерживали своего лидера возмущёнными комментариями.

— Да где это видано — золотой за перевозку⁉ — Поддержал Яггера один из полуросликов. Говоря это, он возмущённо прыгал вокруг Васьки и дёргал того за рукав, — Где ты такое видел⁉

Несмотря на весь жизненный и профессиональный опыт, друг от происходящего впал в какую-то прострацию и соглашался со всем сказанным. Как выяснилось — к лучшему.

Полурослики какими-то неведомыми путями сбили цену, внесли нас заодно в список «своих». Для этого они смешали цены на свёклу, неурожай пшеницы в Паннонии и нехватку гостиничных мест в Византии.

Рыбаки вяло отбрёхивались, но как-то привычно сдались через десяток минут. В итоге из ничем не примечательного посёлка контрабандистов по факту и рыбаков по совместительству, всю нашу компанию перевозили за восемь серебрушек.

— Э, ваша милость, — перехватил хозяин судна мой ошарашенный взгляд, — это ж половинчики. С одной стороны, они того… раздражают, говнюки мелкие. С другой — ежели ты с ними этак вот… как с родными почти… то и они… того. Денег не будет, так накормят за так, да спать уложат и оденут-обуют. А надо будет, так и лекарствами помогут, денег отсыплют чутка.

— Тогда уж совсем плотно нужно… дружить, — предложил Васька-Джеймс, придерживая лосей, беспокойно переступавших на палубе судёнышка.

Контрабандиста аж передёрнуло, отчего его дублёная кожа на лице, перечёркнутая многочисленными шрамами, перекосилась вовсе уж жутко.

— Не шутите так, — мужчина снял побелевшую руку с кинжала и сделал какой-то явно ритуальный жест, — они ж тогда… ну вы видели, какие они. А ежели совсем за своего держать будут?

Представил себе хоббитов, гостящих в доме — шумных, бесцеремонно-доброжелательных, и болтающих, болтающих, болтающих… Передвигающих мебель, потому что так им показалось лучше, возящихся на кухне, дающих советы в спальне… А они могут, да. Так что руку на кинжале понимаю хорошо. Явно знающий человек, сталкивался.

— Мне на посту рекомендовали остановится в гостинице «Нора» у хоббитов, — подал голос Васька, — шуточки?

— А? — не сразу понял паромщик, — Нет, это нормально. Когда гостиница или таверна там, они умеют дитсан… дистанцироваться. Нормальное место.

— Звуко… как его? — мужчина наморщил разом всё лицо, пытаясь вспомнить сложное слово, — А… в общем, в номерах там тихо, даже если под дверью драконы спариваться будут!

— Ну или… х-хе! — его лицо исказилось в усмешке, — Полурослики разговаривать!

Вот и Византий… звучит громко, но вижу только многочисленные склады и портовые сооружения. Небогатый район, где нам с Васькой предстоит провести неделю или две, обучая его многочисленным мелочам, необходимым для жизни аборигена Иггдрасиля.

Ну а потом… скорее всего, эльфийскому аристократу и его недотёпе оруженосцу со смешным именем предстоит сменить личины и раствориться в большом городе, «вынырнув» где-то очень далеко.

Остановились в портовой гостинице, относительно дешёвой, к моему облегчению, но и не откровенно убогой — всё-таки нормальное строение из ракушечника, а не сарайчик, собранный наскоро из всяческого хлама и отштукатуренный ради приличия. Внизу общий зал, объединённый с кухней, на втором этаже «номера» для «девочек», а на третьем уже нормальные номера. Кстати — на третий этаж был отдельный ход со двора, куда пускают только постояльцев и обслугу. Ну и звукоизоляция, которую я я сразу и проверил, куда ж без неё с «номерами».

Комнаты довольно убогие — где-то два на три метра, с широким топчаном, стулом, столиком и рукомойником с ведром под ним. Нам пришлось взять комнату на двоих, куда за отдельную плату поставили второй топчан. Столовались решили при гостинице. Деньги есть, но увы, нищего аристократа с амбициями нужно отыгрывать до конца.

— Сами смотрите, судари, — равнодушно сказал немолодой хозяин с багровой, широкой физиономией и неожиданнным для такой комплекции надтреснутым тенорком, — у меня может и не дворец, но за такую цену лучше не найдёте.

— Так, так, — закивал сидевший неподалёку моряк, влезая в разговор без всяких церемоний, — я всегда здесь стараюсь. Влас сам по морю ходил и непорядка не терпит. Клопов, крыс, мышей, тараканов и блох у него нет, кормят недурственно, да и еда всегда свежая, пусть и без изысков. Что ещё надо?

Хмыкнув и выразительно вздёрнув бровь, осаживать невежу не стал.

— А бывают ли здесь развлечение городские, именуемые «Мордобитием трактирным», — светски осведомился я. Некоторое время моряки переваривали фразу, потом переглянулись с видом «Очередной „аристократ“ из захолустья» и хозяин нехотя ответил:

— Здесь нормальные люди останавливаются, — он выделил голосом сразу два слова: «люди» и «нормальные», показывая себя невежей и хамом… как, собственно, и положено владельцу трактира, который кладёт с прибором на всякую там провинциальную шелупонь с сомнительными родословными, — Капитаны, у которых судёнышки небольшие, штурманы, торговцы мелкие — зачем им драться? Если что, каждый второй рыцаря на меч поднимет, а задираться попусту… Это вы, сударь, куда-нибудь в другое место идите.

Немногочисленные по дневному времени моряки, сидевшие в зале, захмыкали. Васька, как понятливый оруженосец, бросив на меня извиняющийся взгляд,тут же поправил ситуацию.

— Что вы, уважаемый Влас, — нам как раз и не хочется участвовать в подобных… мероприятиях.

Хозяин величественно кивнул и удалился по делам, продолжать пустую беседу с нами ему явно не хотелось. Оглядываюсь и вижу откровенно скучающую физиономию старика, который явно давно уже бросил бороздить моря и захаживает сюда разве что ради привычной компании.

— Приветствую вас, сударь, — подхожу к нему, кланяясь слегка, — позвольте присоединиться?

— Гм… позволяю, — не сразу отреагировал пенсионер.

— Зовите меня Эрл Ксавьер, — представляюсь ему.

— Гм… Филипп, просто Филипп, — представился старик, и у меня голове сразу зазвенели колокольчики. Не то чтобы… но по здешним законам и поконам, такие вот ветераны обычно носят более длинные имена и прозвания, и «Просто» Филипп говорит о пенсионере как о человеке с богатой биографией. Не на сто процентов достоверно, разумеется.