— Я люблю тебя, — сказал он. — Ты самая безумная женщина в двух мирах.

— Взаимно, — ответила я. — А теперь пошли готовиться. Нужно купить побольше шаурмы и зарядить сарказм. Ночь будет долгой.

Ночь опустилась на город внезапно, будто кто-то щёлкнул выключателем. Только что горели окна, шуршали шины, где-то лаяла собака — и вдруг тишина. Глубокая, звенящая, неестественная. Даже фонари погасли, оставив нас в темноте, подсвеченной лишь тусклым сиянием из разрыва в небе.

— Они глушат электричество, — сказала я, выглядывая в окно. — Как вампиры в дешёвых фильмах.

— Им нужно, чтобы никто не вмешивался, — кивнул Рейн. Он стоял у окна, напряжённый, как струна. — Мать хочет решить это по-семейному.

В разрыве неба начало формироваться нечто. Сначала просто точка, потом воронка, потом — проход. Из него, одна за другой, начали появляться фигуры. Не драконы в полный рост — здесь для этого не было места, да и магия чужого мира сковывала. Они явились в человеческом облике, но это не делало их менее опасными.

Первой вышла Вериана. В длинном, мерцающем инее платье, с короной из ледяных кристаллов на голове. За ней — десяток стражников в тёмных доспехах, с оружием, которое явно не предназначалось для украшения. И замыкал процессию… магистр Кельван. Выглядел он затравленно и явно был здесь не по своей воле.

Они приземлились (хотя правильнее сказать — материализовались) прямо во дворе моей пятиэтажки, на газоне, где днём бабушки выгуливали собак. Сейчас там не было ни души. Только драконы, холод и надвигающийся ужас.

— Выходите, — голос Верианы прозвучал тихо, но я слышала его так, будто она стояла рядом. Магия. — Не заставляйте себя ждать.

Я посмотрела на Рейна. Он был бледен, но в глазах горела решимость.

— Готова?

— Как никогда, — я сунула в карман камень-каплю (он пульсировал в такт моему сердцу) и взяла приготовленный пакет. — Пошли встречать дорогих гостей.

Мы вышли из подъезда. В темноте, подсвеченной лишь холодным сиянием портала, наша пятерка стражников и разгневанная свекровь смотрелись как кадр из фэнтези-блокбастера с очень скромным бюджетом. Я, в старом пуховике и с пакетом «Пятёрочки», выглядела в этом кадре как залётный статист.

— Лия, — процедила Вериана, и её голос сочился холодом. — Ты думала, что сможешь спрятаться в этой жалкой дыре?

— Это не дыра, — поправила я, нащупывая в пакете нужный предмет. — Это спальный район. Здесь люди живут. И между прочим, налоги платят. В отличие от некоторых, кто пробивает порталы без разрешения.

Вериана пропустила мою колкость мимо ушей. Её взгляд остановился на Рейне.

— Сын. Ты предал род. Предал брата. Предал меня. Ради… этого.

— Ради неё, — спокойно ответил Рейн. — И ради себя. Я устал быть тенью, мать. Устал подчиняться твоим ледяным правилам.

— Ты пожалеешь, — пообещала она, и воздух вокруг неё начал замерзать. Иней побежал по асфальту, по траве, по стенам дома.

— Стоять! — гаркнула я, выхватывая из пакета… газовый баллончик. Самый обычный, перцовый, купленный в переходе за триста рублей. — Вы на территории Российской Федерации! Применение магии без соответствующего разрешения карается… ну, не знаю чем, но явно чем-то серьёзным!

Стражники замерли в недоумении. Кельван сглотнул. Вериана уставилась на баллончик так, будто я протягивала ей священный артефакт неведомой силы.

— Это что? — спросила она.

— Это наше, человеческое оружие, — гордо заявила я. — Работает без магии, бьёт метров на пять, вызывает жжение слизистых и временную потерю ориентации. Хотите проверить?

— Ты смешна, — фыркнула Вериана, но на шаг отступила. — Думаешь, этой игрушкой ты остановишь магию?

— Не только этой, — я полезла в пакет дальше. — У нас тут ещё есть… — я вытащила банку с краской, — баллончик с граффити! Хотите, разукрашу ваше ледяное платье? Очень освежает образ. Или вот, — я вытащила шоколадку «Алёнка», — шоколад. Вкусный. Только не предлагайте драконье молоко, оно здесь не в почёте.

Стражники переглянулись. Кельван тихо застонал. Вериана начала терять терпение, и это было видно по тому, как иней вокруг неё превращался в настоящий лёд.

— Хватит! — рявкнула она. — Я пришла не играть! Я пришла вернуть своего сына и наказать ту, что его украла!

— Никто меня не крал, — спокойно сказал Рейн, выходя вперёд. — Я ушёл сам. И не вернусь. Даже если ты убьёшь меня здесь, я не вернусь.

Вериана замерла. В её глазах впервые мелькнуло что-то, похожее на растерянность.

— Ты… ты правда готов умереть за неё?

— Я готов жить для неё, — поправил Рейн. — Это важнее.

Наступила тишина. Даже портал за спиной Верианы перестал гудеть. В этот момент я поняла, что словами мы ничего не добьёмся. Нужно было действовать.

— Слушайте, — сказала я, обращаясь к стражникам. — А вы вообще знаете, за что воюете? За ледяную даму, которой плевать на вас? Она использует вас как пушечное мясо. А здесь, — я обвела рукой двор, — здесь у людей есть дома, семьи, ипотека. Им не нужна ваша война. Им нужно, чтобы мусор вывозили вовремя и лампочки в подъезде горели.

Стражники заколебались. Я видела это. Они привыкли подчиняться, но здесь, в чужом мире, без поддержки привычной магии, их уверенность таяла.

— У меня есть предложение, — продолжила я. — Мирное. Вы возвращаетесь в свой мир. Мы остаёмся в своём. Никто никого не убивает. А в знак доброй воли… — я полезла в пакет и вытащила несколько шаурм, завернутых в фольгу, которые мы купили про запас. — Угощаю. Это шаурма. Местный деликатес. Очень вкусно.

Я протянула одну ближайшему стражнику. Он неуверенно взял, понюхал, потом откусил. Его глаза расширились. Он откусил ещё раз.

— Это… это удивительно, — пробормотал он с набитым ртом.

Через минуту все стражники уже жевали шаурму, позабыв про дисциплину. Кельван, не выдержав, тоже взял одну. Даже Вериана смотрела на это с плохо скрываемым голодом — видимо, переход через портал отнимает много сил.

— Хочешь? — предложила я ей. — Без глупостей. Просто шаурма.

Она колебалась. Долго, мучительно. Потом медленно протянула руку и взяла. Откусила маленький кусочек. Её лицо, привыкшее выражать только холодное презрение, дрогнуло.

— Это… приемлемо, — признала она.

Мы стояли посреди двора, жевали шаурму и смотрели друг на друга. Абсурд ситуации достиг своего апогея.

— Знаешь, — сказала я, прожевав. — У нас тут говорят: худой мир лучше доброй ссоры. Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно. Можешь считать, что я украла твоего сына. Но он взрослый человек. Вернее, дракон. Он сам сделал выбор. И если ты его любишь, ты это примешь.

Вериана замерла с недоеденной шаурмой в руке.

— Я… я не знаю, что такое любовь, — тихо сказала она. — Меня учили правилам. Долгу. Силе.

— Значит, пора учиться новому, — ответила я. — Здесь, в этом странном мире, полно всего, чему можно научиться. Например, шнурки завязывать. Или шаурму есть. Может, останешься? На денёк? Посмотришь, как мы живём?