— А ты? — спросила я, глядя на него. — Почему ты это делаешь? Рискуешь... всем.

Он отвел взгляд, разглядывая причудливые пятна на листе рядом.

— Потому что я устал быть тенью, — сказал он просто. — Тенью брата. Тенью традиций. Соучастником этого театра жестокости. Помочь тебе сбежать — это единственный по-настоящему мой поступок за последние сто лет. Пусть даже он будет последним.

В его словах была такая горечь, что мне захотелось… обнять его. Что было категорически неправильно, нелогично и совершенно необходимо. Я сдержалась.

— А что будет с тобой, если... если меня поймают с этим? — я показала на ключ.

— Со мной? — он горько усмехнулся. — Мать давно мечтает избавиться от «слабой копии». А Каэллан... он простит мне многое. Но не предательство. Так что... постарайся не попадаться.

Мы помолчали, прислушиваясь к звукам оранжереи: капающей воде, шороху листьев, далёкому, размеренному дыханию Торга.

— Когда? — спросила я.

— Послезавтра. Ночью. В Час Призрачного Света, когда маги ужинают. Кельван будет медитировать. Я отвлеку стражу у его башни. У тебя будет, может быть, полчаса. Не больше.

— Ладно, — выдохнула я, ощущая, как в животе завязывается знакомый узел страха и азарта. — Шпионский триллер в декорациях ботанического сада. Почему бы и нет.

Я уже собиралась уходить, когда он снова заговорил:

— Лия. Если... если у тебя получится. Если ты окажешься там... вспомни, что здесь, в этой безумной каменной шкатулке, был тот, кто... — он запнулся, подбирая слова, которые не будут похожи на признание. — Кто был на твоей стороне.

Я обернулась и встретилась с его взглядом. В зелёном полумраке его глаза казались тёмными и бесконечно печальными.

— Я не забуду, — честно сказала я. — Ни глину, ни сапог, ни эту... гниющую орхидею над твоей головой. Это всё слишком сюрреалистично, чтобы забыть.

Он фыркнул, и на его лице на миг появилось что-то вроде улыбки.

— Иди. Пока твой личный горный хребет не заподозрил неладное. И удачи. Тебе понадобится её море.

Я вышла из зарослей, держа в кулаке камень и с ключом, спрятанным в складках платья.

— Нашла? — раздался голос Торга.

— Нет, — вздохнула я. — Но плачущая глициния и правда очень... впечатляющая. Пойдёмте. Мне нужно... обдумать свою жизнь. И, возможно, выпить что-нибудь крепкое.

По пути назад я думала не о порталах и картах. Я думала о том, что оставляю здесь. Не трон, не богатство, не статус. А одного единственного дракона, который предпочёл быть человеком. И это, чёрт побери, было самой нелепой и самой болезненной потерей из всех возможных.

Осталось только не облажаться. Легко сказать.

Ночь перед Часом Призрачного Света я провела, прокручивая в голове все возможные сценарии провала. Они были яркими, детальными и неизменно заканчивались тем, что меня либо превращали в садовый гном, либо скармливали гигантским хищным орхидеям из той же оранжереи. Элира, видя моё состояние, принесла мне «успокоительный чай», который пах так, будто его заварили из носков и отчаяния. Я выпила.

Когда по цитадели пробил колокол, отмечающий нужный час, я уже была на ногах. Вместо тёмного плаща — практичные (относительно) брюки и туника, стащенные из гардеробной для слуг. Волосы убраны под тёмный платок. Выглядела я, вероятно, как очень нервный и плохо одетый посыльный, но это было лучше, чем пышное платье с десятиметровым шлейфом.

Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться и убежать само, без меня. Я ждала условного сигнала — тройного крика ночной птицы, которую, как уверял Рейн, он сможет изобразить. Когда этот душераздирающий звук (больше похожий на кошачью драку) наконец раздался, я выскользнула из покоев.

Коридоры были пустынны и освещены лишь редкими, приглушёнными шарами. Я кралась, прижимаясь к стенам, чувствуя себя героиней плохого шпионского боевика. Башня магистра Кельвана была на другом конце цитадели. Путь занял вечность, полную леденящего страха и молитв всем богам, которых я помнила.

Узкая дверь в основание башни была приоткрыта. Рейн сдержал слово — стражи не было. Лестница вилась вверх, в темноту. Я полезла, стараясь не дышать. На площадке перед кабинетом горел одинокий факел. Дверь была массивной, с резными знаками. И вот он — момент истины. Я вытащила ключ. Он вошёл в замочную скважину с тихим, маслянистым щелчком. Я повернула… и дверь бесшумно отворилась.

Кабинет Кельвана был именно таким, каким я его и представляла: хаотичным, заваленным свитками, приборами непонятного назначения и пахнущим пылью, озоном и… лавандой? В углу, на низкой платформе, покрытой коврами, сидел в позе лотоса сам магистр. Его глаза были закрыты, дыхание ровное. Он и правда медитировал. Рядом с ним на маленьком столике дымилась благовонная палочка.

«Отлично, — подумала я. — Полчаса тишины и ароматерапии. Найду карты и смываюсь».

Я начала обыскивать помещение. Столы, сундуки, полки… Карты везде были. Карты звёздного неба, карты подземных тоннелей, карта миграций огненных саламандр. Но нужных мне — энергетических потоков, с отметками порталов — не было.

Время текло. Паника начинала подбираться к горлу. Я уже готова была обыскать ковёр под ногами магистра, когда мой взгляд упал на самый беспорядок в углу — груду свитков, накрытую… да это же ночной колпак! Расшитый звёздами и порыжевший от времени. И под ним, торчал угол пергамента, испещрённого знакомыми волнистыми линиями!

Я осторожно, как сапёр, потянула за свиток. Колпак съехал. И из-под груды выкатилась… стеклянная сфера. Она покатилась по полу с тихим перестуком, описала дугу и ка-а-ак стукнется о железную ножку стола!

ДЗЫНЬ!

Звук в гробовой тишине прозвучал как удар гонга. Я замерла, вжавшись в стену. Кельван не открыл глаз. Он… всхлипнул? И пробормотал сквозь сон:

— М-моя прелесть... не уходи... — И повернулся на другой бок, укрывшись плащом.

У меня отлегло от сердца. Он спал! Не медитировал, а просто храпел в позе лотоса! Это меняло всё. У меня было больше времени.

Я схватила нужный свиток, развернула его на ближайшем столе. Да, это было оно! Схема потоков, и вот он — слабый, угасающий узел, помеченный как «Ранний Разлом». Рядом с ним знакомый символ — капля, как мой камень. Я почти визжала от торжества. Оставалось запомнить или зарисовать…

В этот момент Кельван громко захрапел, кашлянул и начал… садиться. Его глаза были мутными от сна.

— Кто... кто здесь? — он промычал, протирая лицо. — Вынесите, пожалуйста, ночной отвар... и чтобы с мёдом...

Он принял меня за служанку! Мозг заработал на пределе.

— С-сейчас, магистр, — пропищала я, стараясь изменить голос, и начала пятиться к двери, прижимая к груди свиток. — С мёдом... конечно...

— Стой, — его взгляд, всё ещё сонный, упал на развёрнутый свиток у меня за спиной. Он поморгал. — Это… моя карта разломов. Зачем тебе… — И тут его глаза прояснились. Он увидел моё лицо, мою одежду. — ТЫ?!

Адреналин ударил в голову. Я развернулась и бросилась к двери. Он вскрикнул, попытался встать, запутался в своём же плаще и шлёпнулся обратно на ковёр.