После церемонии меня не повели в уединённые покои, куда я втайне надеялась сбежать, чтобы содрать с себя эту каменную тогу. Вместо этого начался Пир.

Если церемония была ледяным спектаклем, то пир был его огненной, шумной и бесконечно утомительной второй частью. Большой Зал преобразился.

Столы ломились от яств, которые больше напоминали произведения искусства, чем еду: целые жареные звери с позолоченными рогами, желе, переливающиеся всеми цветами радуги, фрукты, светящиеся изнутри. От запахов специй, мяса и чего-то пряного кружилась голова.

Меня усадили на возвышении, рядом с Каэлланом. Он не смотрел на меня, будто я была частью интерьера — дорогой, но неинтересной вазой. Он отвечал на тосты, кивал знати, его профиль оставался безупречным и неприступным.

Я сидела, стараясь не шевелиться, чтобы не вызвать лавину из драгоценностей, и думала только об одном: как бы незаметно отломить кусок от этого гигантского павлина на серебряном блюде, не привлекая внимания.

Но покоя мне не дали. Подошёл Хельдон и проскрипел на ухо:

— Владыка приказал представить вас ключевым гостям. Встаньте. И улыбайтесь.

«Улыбайтесь». После моего публичного юридического протеста это звучало как особенно издевательская шутка.

И понеслось.

Гость первый: Лорд Таэрин.

Пожилой дракон в человеческом облике, с бородой, заплетённой в сложные косы с вплетёнными в них металлическими нитями. Его глаза, цвета старого золота, смотрели на меня без теплоты, но с оценивающим любопытством учёного, рассматривающего редкий жук.

— Лорд Таэрин, союзник нашего Дома с седых времён, — представил Хельдон.

— Интересный выбор, Каэллан, — пробасил лорд, его взгляд скользнул по моему перегруженному украшениями наряду. — Хрупко. Но, говорят, бойко. Слышал о твоём… вступительном слове. — В его тоне звучало не осуждение, а скорее скучающая констатация факта.

Я сделала подобие реверанса (диадема едва не слетела).

— Надеюсь, не слишком испортила торжественность момента, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Просто привыкла всё читать перед подписанием.

Лорд Таэрин хмыкнул — сухой, как осенний лист, звук.

— Чтение — полезная привычка. Особенно в чужих мирах. — Он кивнул Каэллану и отошёл. Свидетель Крови, не связанный с Родом Огня. Он идеально подходил. И он явно не был в восторге от происходящего. Отметить.

Гость второй: Магистр Кельван.

Высокий, тощий мужчина в тёмно-синих одеждах, покрытых вышитыми звёздами. Его пальцы были унизаны кольцами с камнями, которые тихо пели на разные лады. Он смотрел на меня не как на человека, а как на феномен.

— Магистр наблюдает за потоками магии между мирами, — пояснил Хельдон.

— Любопытно, — прошипел Кельван, его глаза сузились. — Разрыв был… грубым. Нетипичным. Ты чувствуешь звон в ушах по ночам? Искажения в периферийном зрении?

— Только когда на меня надевают больше трёх килограммов золота, — ответила я.

Он не улыбнулся.

— Шутки. Интересно. Магическая инертность субъекта компенсируется нервной активностью. Нужно будет взять пробу крови… с позволения Владыки, конечно.

Мою кровь? Для «проб»? Я почувствовала, как холодеет лицо. Каэллан, не глядя, коротко кивнул. «Нет» даже не обсуждалось. Отметить: Кельван — опасен. Избегать.

Гость третий: Леди Алисса.

Мой «спаситель» в ракушках вихрем влетела в пространство перед нами, пахнущая морем и дорогим вином.

— Каэллан, дорогой, поздравляю! Какая экзотичная находка! — её голос звенел, как колокольчик. Она схватила мою руку (к счастью, не ту, что лежала в ладони Каэллана) и смотрела на меня с неподдельным, почти детским восторгом. — Мы же с ней уже знакомы! В библиотеке! Ох, какие там чудеса!

— Леди Алисса, — Каэллан произнёс её имя с лёгким, едва уловимым напряжением. — Рад, что вы развлекаетесь.

— О, да! И я жду продолжения! — она подмигнула лично мне, совершенно игнорируя ледяную атмосферу. — Ты же обещала показать мне… очищенные древности. Не забудь! Я в синих покоях.

Она упорхнула, оставив после себя лёгкий хаос и напряжённое молчание. Каэллан медленно повернул ко мне голову. В его взгляде впервые за вечер я увидела не холод, а вопрос. Жёсткий, требовательный.

— Какие ещё «древности»? — спросил он тихо, но так, что мурашки побежали по спине.

— Она интересовалась историей, — быстро соврала я. — Я сказала, что ничего не знаю. Но она настойчива.

Он держал мой взгляд ещё секунду, потом отвернулся, как будто отбросив назойливую мысль. Свидетельница номер два. Экстравагантна, непредсказуема, но враждебна Вериане. Шанс есть.

Были и другие: грузные военачальники, смотревшие на меня как на трофей, жёны лордов — с холодной вежливостью, за которой сквозила насмешка. Я кивала, улыбалась застывшей улыбкой и чувствовала, как превращаюсь в идеальную, безжизненную куклу, какой они все и хотели меня видеть.

Вдруг Каэллан поднялся. Музыка смолкла.

— Моя супруга утомлена яркостью впечатлений, — объявил он, и его голос, как всегда, не допускал возражений. — Церемония окончена.

В зале пронёсся ропот разочарования (спектакль-то ещё не закончился!), но никто не осмелился возразить. Каэллан взял мою руку — уже не как символ обладания, а просто поддержал под локоть, когда я поднялась, оглушённая и еле держащаяся на ногах от усталости и напряжения. Его прикосновение было таким же холодным, но сейчас в нём была простая физическая опора.

Он повёл меня через зал, мимо поклонов и приглушённых комментариев. Мы вышли в тихий коридор, и только тут я позволила себе чуть расслабить плечи.

— Ты играешь опасную игру, — вдруг сказал он, не глядя на меня. Его голос в пустом коридоре звучал глухо. — Флиртуя с леди Алиссой. Дразня Таэрина своими «оговорками».

— Это не игра, — ответила я устало, почти шёпотом. — Это выживание. А выживание, как известно, обостряет чувство юмора и желание заручиться поддержкой.

Он остановился и наконец посмотрел на меня. В свете факелов его лицо казалось высеченным из тени и янтаря.

— Ты думаешь, они — поддержка? — в его голосе прозвучала лёгкая, язвительная усмешка. — Алисса сменит интерес, как перчатку. Таэрин использует тебя, как пешку, если увидит выгоду. Здесь нет поддержки. Здесь есть только сила. И ты сейчас принадлежишь мне.

Он произнёс это без злости. Как констатацию. И от этой бесстрастной правды стало ещё холоднее, чем от его угроз.

— Тогда, может, стоит перестать демонстрировать свою «собственность» на публике? — выдохнула я. — И дать ей наконец снять это… всё.

Он снова тронулся с места, ведя меня к покоям.

— Завтра, — коротко бросил он. — Сегодня ты будешь спать в своих новых покоях. Одна. У тебя есть ночь, чтобы привыкнуть к мысли.

Он подвёл меня к двери, которая была больше и массивнее прежней. Дверь в апартаменты жены Владыки. Ещё более роскошную, и, я не сомневалась, ещё более надёжную клетку.

— Каэллан, — рискнула я назвать его по имени, прежде чем он развернётся. — В библиотеке… в ту ночь…

Он замер. Его спина напряглась.

— Забудь. И спи. Завтра начнётся твоя настоящая жизнь здесь.

Я зашла в покои, захлопнула дверь и, наконец, сняла с себя ненавистную диадему, швырнув её на кушетку. Орхидея в волосах, наконец-то умирая, прошипела в последний раз.

У меня была ночь. Одна ночь до «настоящей жизни». И за этой дверью ждала не только мягкая постель. В кармане платья, под слоями парчи, я пронесла крошечный, острый обломок от кухонного ножа, который стащила с подноса ещё утром. И свиток «Хартии» был спрятан в складках нижней юбки.

Ночь была не для сна. Ночь была для решения. Говорить ли с призраком, если он придёт? Или идти к Алиссе и произносить Клятву, пока не передумала?

Я подошла к огромному окну. На небе, между огненными отсветами гор, висела полная, холодная, безупречная луна. Час Тени приближался.