Мы были живы. Мы были вместе. И у нас были изумруды.

Что могло пойти не так?

За окном моей квартиры, в серых сумерках спального района, никто не заметил, как на миг блеснул в небе странный, неестественный свет. Похожий на отсвет далёкого, холодного пламени. Но это, наверное, просто показалось.

Утро в моей квартире началось с того, что Рейн обнаружил душ.

Я проснулась от дикого вопля, долетевшего из ванной, и влетела туда с торшером наперевес (единственное оружие, попавшееся под руку). Картина маслом: Рейн стоял по пояс голый, мокрый, с шампунем в волосах и выражением глубочайшего ужаса на лице, глядя, как вода в душевой кабине послушно течёт из лейки.

— Оно… оно само! — выпалил он, тыча пальцем в струи. — Я просто повернул эту штуку, и оно полилось! Без заклинаний! Без магии!

— Это называется кран, Рейн, — вздохнула я, опуская торшер. — В моём мире вода течёт по трубам. Это не магия, это сантехника. И пожалуйста, заканчивай орать, соседи и так на меня косо смотрят после вчерашнего такси.

Он смотрел на кран с таким благоговением, будто перед ним открылся портал в высшие сферы. Я оставила его осваивать великое таинство водопровода и пошла варить кофе.

Через час мы сидели на кухне, и я составляла план. На столе, в свете унылого утреннего солнца, россыпь драгоценных камней выглядела как инкрустированная мечта.

— Итак, — начала я, вооружившись блокнотом и ручкой. — Нам нужно: продать это, не попасться, не вызвать подозрений, не нарваться на мошенников, не…

— Ты можешь дышать, — мягко перебил Рейн, накрывая мою руку своей. — Мы справимся.

Я выдохнула. Он был прав. После всего, что мы пережили, какой-то ломбард не мог быть серьёзной проблемой. Наивная.

Ломбард назывался «Бриллиантовая рука» и находился в цокольном этаже торгового центра, между массажным салоном «У Сяо Ли» и магазином чехлов для телефонов. За стеклянной витриной тоскливо мерцали золотые кольца с кубическими циркониями и пара старых видеокамер.

Продавец, мужчина с лицом, изъеденным скептицизмом и дешёвым пивом, сначала глянул на наши одежды (я натянула единственный приличный свитер, Рейн — мою старую толстовку с Микки-Маусом, которая была ему мала и выглядела сногсшибательно нелепо) и приготовился нас выставить.

— Мы по делу, — сказала я, выкладывая на стекло прилавка изумруд размером с фалангу мизинца.

У продавца дёрнулся глаз. Он схватил лупу, потом какой-то прибор, потом снова лупу. Тишина затягивалась.

— Откуда это у вас? — наконец выдавил он, и в его голосе не осталось ни капли скепсиса. Только благоговейный ужас.

— Наследство, — синхронно сказали мы с Рейном и переглянулись.

— Бабушка, — добавила я для убедительности.

— Драконья… то есть, очень старая, — поправился Рейн.

Продавец сглотнул. Он явно колебался между желанием нажиться и страхом перед возможными последствиями. В итоге победила жадность.

— Сто пятьдесят тысяч, — выдавил он.

— Это стоит миллионов пять, — фыркнула я. — Не надо меня считать за идиотку. Я юрист. И у меня есть ещё.

— Покажите.

Я выложила рубин. Продавец побледнел и начал покрываться испариной.

— Триста тысяч за всё, — прохрипел он.

— Миллион. Или идём в другой ломбард. Их тут три на районе.

Мы сошлись на семисот пятидесяти тысячах наличными. Продавец отсчитывал купюры дрожащими руками, периодически косясь на дверь, будто ожидая, что вот-вот ворвутся спецназовцы в масках. Рейн с интересом разглядывал купюры, пытаясь понять, почему бумажки с портретами старых людей и странными цифрами имеют такую ценность.

Когда мы вышли на улицу, я сжимала в кармане пачку денег, и сердце моё пело.

— Теперь мы богаты? — спросил Рейн.

— По местным меркам — да. Ну, не совсем. Но ипотеку закроем, коммуналку оплатим и даже на нормальную еду останется. — Я посмотрела на него. — Знаешь, что мы сделаем сейчас?

— Что?

— Купим тебе нормальную одежду. Потому что вид взрослого мужика в детской толстовке с Микки-Маусом вызывает у меня нервный смех.

Торговый центр оказался для Рейна аттракционом невиданной жестокости. Эскалаторы он воспринял как движущуюся магию, примерочные кабинки — как испытательные камеры, а кондиционер — как дыхание ледяного дракона. Когда в магазине мужской одежды заиграла музыка, он замер и начал озираться в поисках невидимых музыкантов.

— Это запись, — шипела я, впихивая его в очередную рубашку. — Просто шум. Не обращай внимания.

Продавщицы, две молодые девушки с идеальным макияжем, наблюдали за ним с открытыми ртами. Ещё бы: мужик с внешностью античного бога, который явно впервые в жизни видит вешалку и пытается надеть пиджак задом наперёд, — зрелище завораживающее.

— Ваш парень… он модель? — спросила одна, когда Рейн ушёл в примерочную со второй охапкой вещей.

— Не совсем, — уклончиво ответила я. — Он… из очень глухой провинции.

— Из какой?

— Из другой реальности, — честно сказала я, и она рассмеялась, приняв это за шутку.

Когда Рейн вышел в чёрных джинсах, простой белой футболке и кожанке, у девушек синхронно отвисли челюсти. Я моргнула. Он выглядел… сногсшибательно. Обычная человеческая одежда не скрывала, а подчёркивала его драконью стать, ширину плеч, идеальную осанку. Из средневекового принца он превратился в рок-звезду с обложки журнала.

— Так нормально? — спросил он, оглядывая себя.

— Слишком нормально, — пробормотала я. — Теперь на тебя будут пялиться ещё больше. Ладно, берём.

Мы набрали целый ворох вещей: джинсы, футболки, свитера, куртку, обувь (тут была отдельная эпопея — Рейн никогда не носил кроссовки и пытался понять, зачем нужно столько шнурков), бельё (эту часть я заставила его выбирать самого, потому что моей психики не хватило бы). Под конец я купила себе нормальную одежду, потому что ходить в застиранном свитере рядом с ним было просто неприлично.

Мы вышли из ТЦ, нагруженные пакетами, и я чувствовала себя почти счастливой. Почти — потому что в кармане у меня лежал не только кошелек с остатками денег, но и камень-капля, который вдруг снова стал тёплым. Совсем чуть-чуть. Но я почувствовала.

— Что-то не так? — спросил Рейн, заметив моё напряжение.

— Не знаю, — честно ответила я. — Но камень греется. Тот, из портала.

Он нахмурился.

— Это может значить только одно. Магия рядом.

— Здесь? В спальном районе? Среди ларьков с шаурмой и детских площадок?

— Магии всё равно, где появляться, — сказал он серьёзно. — Будь осторожна.

Мы пошли дальше, но я то и дело оглядывалась. Город жил своей обычной жизнью: шуршали шины по мокрому асфальту, где-то играла музыка из открытого окна, бабушка выгуливала таксу. Всё было нормально. Слишком нормально. А в моём опыте это всегда означало одно: затишье перед бурей.