— Нет, — отвечаю я. — Да ладно тебе. Давайте посмотрим, удастся ли нам найти зрителей

— Зрители?

Я протискиваюсь в двери. Внутри несколько человек смотрят на молитвенные свечи и статуэтки Санта-Муэрте высотой от пяти дюймов до пяти футов. Мужчина за стойкой замечает нас и выпрямляется, широко распахивая глаза. Он склоняет голову, когда я подхожу к нему.

— Милорд, — говорит он.

— Не делай этого, — говорю я. — Ты же знаешь, что это не я.

— Ты можешь в это верить, — говорит он. — Больше никто не верит.

— Даже твоя дама?

— Я не знаю, о чем она думает.

— Да, она на меня злится, и мне нужно с ней поговорить. Кто-нибудь внутри есть?

— В храме пусто. Проходите.

— Большое спасибо.

Мы с Жанной направляемся к двери в задней части магазина.

— На каком языке вы говорили?

— Нахуатль. Иногда я забываю, что говорю на этом языке.

Дверь открывается в помещение, напоминающее храм, с рядами скамеек, подиумом, белыми рождественскими гирляндами и листами черного тюля, свисающими со стен. В центре комнаты стоит семифутовая статуя Санта-Муэрте с погнутой латунной табличкой в ногах, на которой лежат недокуренные сигары, ром, пули и никелированный револьвер 38-го калибра.

— Мы встречаемся с ней здесь? — спрашивает Жанна, оглядываясь по сторонам. — Где она?

Я уверен, что в Жанне, прошедшей службу в полиции Лос-Анджелеса, сработала паранойя, связанная с сатанинской паникой в отношении Санта-Муэрте. Удивительно, сколько дезинформации о ней распространяется. Не то чтобы многие члены картелей не поклонялись ей и не считали, что она влияет на их жизнь, но это лишь малая часть того, кем она является на самом деле.

— Она вон там, — говорю я. Жанна смотрит на меня, потом на статую.

— Это что, шутка?

— Нет, детектив Бенсон, это не шутка.

Жанна оборачивается и видит миниатюрную американку корейского происхождения, сидящую на первой скамье.

— Вы азиатка.

— Отчасти да, — отвечает Муэрте. — Я, сплав нескольких сущностей. Санта-Муэрте, ацтекская богиня Миктлауки и эта женщина, Табита Чунг. Как все это произошло, довольно запутанная история.

— Это твоя жена?

— Бывшая жена, — отвечаю я.

— Я в замешательстве, — говорит Жанна. — Вы хотите сказать, что невысокая азиатка лет двадцати с небольшим, это Смерть с косой?

— О, нет, — смеется Муэрте. — Да, своим появлением в роли Санта-Муэрте я во многом обязан Мрачному Жнецу с Косой. Его привезли сюда испанцы. Но мы с ним очень разные люди. Я подумала, что, увидев меня в таком виде, тебе станет немного легче. Возможно, мне следовало появиться в таком виде.

Тело Муэрте вытягивается, плоть отделяется от костей, и белое свадебное платье и фата появляются из ниоткуда, окутывая ее скелет. Через несколько секунд она превращается в восьмифутовый скелет-невесту, держащую в одной руке серп, а в другой глобус мира.

— Так лучше? — Спрашивает Муэрте, и ее голос звучит глубже, чем обычно.

— Прекрати это на хрен, — говорю я. — Во-первых, ты ее не пугаешь. Во-вторых, ты тратишь впустую все наше время. И в-третьих, ты ведешь себя как придурок.

В мгновение ока Табита возвращается. Они с Жанной смотрят друг на друга. Я не знаю, кто из них моргнет первым, да мне и все равно.

— Мы здесь не просто так, — говорю я. — Как дела у моей лучшей половины?

— Все еще спит, — говорит Муэрте. — На самом деле, даже больше. Миктлан хочет, чтобы ты вернулся. Поддерживать его становится все труднее. Есть какие-нибудь успехи?

— Возможно, — отвечаю я. — Я буду знать в ближайшее время. Мне просто нужно, чтобы ты положила его в могилу и была готовы

— К чему?

— Я не могу сказать, но вы поймете это, когда увидите

— Вы двое собираетесь сделать что-то невероятно глупое, не так ли?

— А ты ожидала от меня чего-то другого?

— От тебя нет. А от нее? Ты же понимаешь, что, скорее всего, не сможешь избежать того, что сейчас произойдет.

— Да, — говорит Жанна. — Но я все равно это сделаю.

— Хорошо, — говорит Муэрте. — Не облажайся. Что-нибудь еще?

— Вообще-то да, — говорю я. Я протягиваю ей небольшую книгу в переплете из человеческой кожи. — Мне нужно, чтобы ты кое-что с ней сделала.

Я пишу Аманде, и она открывает портал обратно в поместье, а затем еще один — на грунтовую дорогу, по обеим сторонам которой растут старые обугленные дубы, пережившие не один пожар. Дорогу преграждают низкие металлические ворота, не пропускающие машины.

— Ну вот и все, да?

— Вот и все, — говорит Аманда. — По крайней мере, достаточно близко. Что-то мешает порталу двигаться дальше.

— Представь себе это. Мы дадим вам знать, как все это устроится.

— Удачи, — говорит Аманда.

— Будьте осторожны, — говорит Габриэла. — Вы оба.

Мы проходим, и портал закрывается за нами.

Сими-Хиллз, это, строго говоря, горы. Они являются частью невысокой скалистой гряды к северо-западу от Лос-Анджелеса. Здесь много открытой, неосвоенной земли, идеально подходящей для съемок вестернов. Там до сих пор сохранились несколько декораций из старых телевизионных шоу в качестве туристических достопримечательностей.

То, что раньше было старым комплексом Блэкберна, теперь закрытый лагерь бойскаутов, проданный, чтобы оплатить судебные иски против всех этих педофилов-скаутов, которых, как они утверждали, не существовало.

— Меня что, должно тошнить, когда я прохожу через все это? — Говорит Жанна.

— Если ты к ним не привыкла, — говорю я.

— Ты это чувствуешь? — Спрашивает Жанна.

— Я ничего не чувствую, — говорю я. Все кажется на своем месте. Я не ощущаю никаких призраков. Мы достаточно далеко от всего, так что это немного странно, но не слишком беспокоит.

— Это как на вокзале, — говорит Жанна. — Там была дыра, которую как будто кто-то прикрыл. Только она повсюду. Как мыльный пузырь.

— Ты можешь соединить нас с 1924 годом?

— Да, но не здесь. — Она переступает через ворота, делает два шага и останавливается. — Я прошла. — Она удивлена, как будто не ожидала, что все будет так просто.

— Что это вообще такое?

— Это похоже на то, как если бы ты слепил снежный шар из времени, — говорит Жанна. — Однако, нам не стоит отсюда уезжать. Есть... кое-что. Нам нужно проникнуть глубже внутрь.

— Кое-что?

— Они похожи на горгулий, — говорит она. — Я не знаю, что они сделают, если я попытаюсь подвинуть нас поближе, но, думаю, это будет плохо. Может быть, это просто сигнализация. Хотя для системы сигнализации они выглядят довольно зловеще.

Наверное, вот каково это, разговаривать со мной. Я привык быть тем, кто может видеть то, чего не видит никто другой. Находиться по эту сторону баррикад немного обескураживает.

— Сюда, — говорит Жанна. Вместо того, чтобы идти по дороге, она сворачивает между деревьями в сторону. — Иначе они нас увидят. Или, может быть, они увидят только меня.

— На данный момент я полагаю, что это почти одно и то же, — говорю я.

Чем дальше мы продвигаемся, тем плотнее и тише становится воздух. Пение птиц затихает, воздух становится неподвижным, даже хруст сухих листьев и веток под нашими ногами становится приглушенным. Краем глаза я замечаю какое-то движение.

— Мне показалось, что я видела, как кто-то рубил дерево топором, на мгновение, а потом все исчезло.

— Ты видел, — говорит Жанна, и ее голос звучит отстраненно. — Чем ближе мы подойдем, тем больше их будет. Не обращай на них внимания. Они в безопасности.

— У тебя там все в порядке?

— Да, — говорит она. — Просто нужно на многое обращать внимание. Ну давай же. Мы почти на месте.

Я иду за Жанной вглубь леса, и моя паранойя кричит, что мы идем в ловушку. Может, так оно и есть, но я не думаю, что это ловушка Жанны.

Я начинаю слышать голоса. Пение, гимны. Мимолетные образы проносятся перед глазами, слишком быстро, чтобы их можно было уловить. Деревья расступаются, открывая грязную поляну с полудюжиной обшарпанных зданий, расположенных вокруг круга из больших белых камней, выложенных поверх более мелких камней, с флагштоком в центре.