Она состоит в группе магов под названием "бригада зачистки". Такие группы есть в большинстве крупных городов. Люди верят в магию. Слишком многое в мире не поддается объяснению. Однако большинство обычных людей никогда не сталкиваются с настоящей магией. Она не всегда очевидна.

Я видел магические поединки, которые для обычных людей выглядели бы как два парня, которые двадцать минут пялятся друг на друга, пока один из них не умрет от сердечного приступа. Но мы, маги, чувствуем магию и видим эффекты, недоступные обычным людям.

Однако иногда кто-то выходит за рамки дозволенного. Тогда "бригада зачистки", а иногда и несколько таких бригад, объединяются, чтобы отвлечь внимание от того странного дерьма, которое произошло.

"Выходит за рамки дозволенного", вот девиз магов по всему миру. В качестве примера можно привести пожар в Лос-Анджелесе. За одну ночь сгорела половина города, погибло около ста тысяч человек, не говоря уже о тысячах тех, кто умер от полученных травм в течение следующих нескольких недель.

Меня часто в этом обвиняют. Черт, даже я сам себя в этом виню. Это я разозлил ацтекского бога Кецалькоатля. Он хотел, чтобы я сжег для него Миктлан огнем Шиутекутли, одного из богов, которого он помог убить пятьсот лет назад.

Я отказался. Тогда он сжег Лос-Анджелес.

Ущерб от пожара до сих пор не устранен. Некоторые маги по всей этой гребаной планете работают не покладая рук, чтобы скрыть от общественности истинную причину пожара.

То, что Габриэла звонит мне уже не в первый раз, немного настораживает. То же самое с Амандой. Но когда я вижу, что Летиция звонит мне так часто, я начинаю по-настоящему беспокоиться. Она и в лучшие времена не горит желанием со мной разговаривать.

— Наконец-то, — говорит Летиция, когда я беру трубку. — Я уже несколько часов пытаюсь до тебя дозвониться. Где тебя черти носят?

— В 1924 году, — отвечаю я. — Что, черт возьми, происходит?

— Забудь, что я спрашивала. У меня тут куча трупов в клубе на Голливудском бульваре.

Блядь.

— Габриэла, одна из них?

— Она здесь, но нет. И этот Вертер. Они правда пара? — спрашивает она.

— Да.

— Я думал, вы с Габриэлой встречаетесь.

— Так и есть, — говорю я. По крайней мере, мне так кажется.

— Хм. В общем, они тут ходят, осматривают тела. Габриэла сказала, что, по ее мнению, это как-то связано с глинобитным домом. Не знаю, что это значит.

— Это значит, что мне нужно тащить туда свою задницу. Напиши мне адрес.

Этот клуб на Чероки, рядом с Голливудским бульваром, построен как склад. Дэнни высаживает меня неподалеку. Припарковаться негде, а у него есть другие дела. У людей своя жизнь. Кто бы мог подумать?

Я бывал здесь раньше, но такого еще не было. "Чероки" заполнен машинами полиции Лос-Анджелеса, которые выезжают на Голливудский бульвар, мигают фары, часть улицы огорожена лентой на месте преступления. Я не пользуюсь фломастерами. Хотя, наверное, стоило бы. У ленты меня останавливает полицейский.

— Вам придется пройти, сэр, — говорит она. — Вход воспрещен.

— Мне позвонила Летиция Уотсон, — говорю я.

— Ой. — Она оглядывает меня с ног до головы. — Вы консультант?

Я чувствую исходящую от нее легкую магическую волну, но, похоже, ничего не происходит.

— Это проблема?

— Это кровь на вашей рубашке?

— Немного, — говорю я. — Профессиональный риск.

— Что за херня за профессия...

— Он со мной, Жанна. — К нам подходит Летиция. Летиция, высокая темнокожая женщина в сером брючном костюме, на шее у нее на цепочке висит значок полицейского управления Лос-Анджелеса. — Не создавай проблем моим офицерам. Я прикажу им пристрелить тебя.

— По крайней мере, на этот раз я не удивлюсь, если это случится.

— Пойдем, — говорит она. — Жанна, попроси Паркера сменить тебя и встреть нас внутри.

— Да, мэм, — говорит Жанна.

— Она маг? — спрашиваю я, следуя за Летицией ко входу.

— Да, — отвечает она. — Ей нужно пройти обучение. Как и многим другим. Год назад она поняла, что может кое-что делать, когда это проявилось само собой. Теперь это просто так и прет из нее.

Когда дети узнают, что они маги, другие пытаются извлечь из этого выгоду. Иногда это хорошо, иногда плохо. Их либо обучают, либо используют. Многие дети-маги не доживают до подросткового возраста, если вы понимаете, о чем я.

— Плохо? — Когда маг обретает силу во взрослом возрасте, все может пойти наперекосяк. Но, поверьте, это лучше, чем в подростковом возрасте. Магия и гормоны, смертельная комбинация.

— Могло быть и хуже. — Для магов фраза "могло быть и хуже" может означать последствия вплоть до воронки на месте дома.

— В чем ее талант?

— Понятия не имею. Кажется, у нее нет особой привязанности к чему-то конкретному. Или к чему-то, что можно контролировать. Я нашла ее... С тобой все в порядке?

Нет. Я сгибаюсь пополам и падаю на колени, как только переступаю порог. Я чувствую себя так, словно меня ударили под дых. У меня гудит под кожей, как в "Харрисоне", только сильнее. Гораздо сильнее.

Сначала я думаю, что только что погибла куча людей, но, когда это происходит, все быстро заканчивается. Это просто продолжается.

Я чувствую, как кто-то хватает меня и вытаскивает обратно на улицу. Звуки отдаляются, перед глазами расплываются цветные пятна. Боль утихает, но теперь я чувствую себя так, словно только что принял дозу кокаина и засунул язык в розетку для лампы.

— Что случилось? —Слышу я. Габриэла? Может, Аманда. Звуки все еще искажаются.

— Да откуда мне знать, черт возьми, — говорит Летиция.

— Я в порядке, — говорю я, когда зрение проясняется.

— Тебя трясет, — говорит Габриэла.

— Черт, я же сказал, что со мной все в порядке. — Я сажусь и отмахиваюсь от них. — Я в норме.

— Что это, черт возьми, было?

— Сколько там трупов? — говорю я.

— Сорок восемь, — говорит Летиция. — Почти уверена, что мы нашли их всех. Трое были замурованы в стене. Если бы мы не увидели торчащую руку, мы бы их никогда не нашли.

— И все они мертвы?

— Чертовски надеюсь, что да, — говорит Летиция. — Мы все еще откалываем куски от тех троих, что замурованы в стене. И от того, что в туалете. Боже мой.

— Что случилось в туалете?

— Когда это произошло, в мужской уборной кто-то был в кабинке, — говорит Габриэла. — А потом вдруг там оказался еще кто-то.

Мне требуется секунда, чтобы осмыслить услышанное.

— Боже мой. Там, наверное, было ужасно.

— Не так ужасно, как можно было бы подумать, — говорит Габриэла. — Они погибли, но я не видела ни крови, ни каких-либо явных повреждений. Они просто слились.

— А что, черт возьми, только что произошло с тобой? — спрашивает Летиция.

— У меня было то же чувство, что и когда я оказываюсь рядом с большим количеством умирающих людей, — говорю я. — Только оно не проходит.

— Ты все еще это чувствуешь? — спрашивает Габриэла.

— Немного. Здесь не так сильно. В основном это просто застало меня врасплох. — Мне кажется, что момент их смерти растягивается, как ириска. Я встаю. — Я в порядке. Давайте попробуем еще раз.

— Ты уверен? — спрашивает Летиция, но я уже вхожу в дверь, прежде чем она успевает договорить.

На этот раз я готова, и это не застает меня врасплох. Это не менее неприятно, но, по крайней мере, меня не вырубает. Это как головная боль, которая чуть сильнее обычной и сигнализирует о том, что вечер будет очень паршивым.

— Ты немного позеленел, — говорит Габриэла. — И весь в крови. У тебя что, вечеринка, а меня не позвали?

— Чувствую себя немного позеленевшим, — говорю я. — Нет, это даже не вечеринка. Нашел Николь. Она мертва. А вот Рейчел, оказывается, жива. Джимми черт знает где.

— Похоже, вечер у тебя выдался тот еще, — говорит она.

— Я тебе все расскажу. Думаю, это тоже может быть связано с этим.