И тут я понимаю. Именно это она и делает. Она видит выстрел до того, как он произойдет, и оказывается там, где быть не должна.

Это не очень спортивно. Но ничего страшного, как и то, что происходит сейчас. Я достаю пистолет и стреляю в Рэйчел. Две пули попадают ей в грудь, и она отлетает на капот джипа. Выражение шока на ее лице бесценно.

Но она быстро приходит в себя и открывает огонь прямо по мне. Мой щит отражает большинство пуль, но это же Рэйчел. В ее магазине по меньшей мере полдюжины зачарованных пуль. Одна из них прорезает мне левый бок вдоль ребер, мои татуировки делают свое дело и отражают ее, как могут, но, черт возьми, след все равно останется.

Но тут на нее набрасывается Жанна. Одной рукой она хватает пистолет, другой расстегивает пряжку, прикрепляющую его к перевязи, и выбрасывает оружие. Рейчел замахивается, но бьет в пустоту. Жанна уклоняется и наносит мощный удар по колену Рейчел, от которого та падает на асфальт.

Не убита, но и не в строю. Рейчел, я уверен, приходилось сталкиваться и с более серьезными противниками. Она перекатывается, встает на здоровую ногу прямо перед Жанной и наносит удар зазубренным лезвием, которым, наверное, можно перепилить кости.

Жанна быстро учится, но ей еще есть чему учиться. Она не успевает увернуться и получает удар в живот. К счастью, рана не слишком серьезная. Жанна уже двигалась, когда получила удар.

Я уже залечил рану на боку и бегу к ним, материализуя в руке опасную бритву. Рейчел сосредоточена на Жанне. Она не замечает меня, пока я не отрубаю ей руку по локоть.

Рейчел кричит, из культи хлещет кровь. Она оборачивается, чтобы посмотреть на свою руку, и падает на капот джипа.

— Это за Лукаса, — говорю я. Жанна отступает, потрясенная тем, что вышла из временной фуги, в которой пребывала. Хорошо. Сейчас будет жарко.

— Черт возьми, Эрик, — говорит она, стиснув зубы от боли. — Я должна была это сделать. Это был единственный выход.

— Единственный выход для чего? Чтобы ты до конца жизни была привязана к Джимми? Потому что ты знала, к чему все идет, верно? Стоит тебе выйти за рамки, прогневать своего хозяина, и с твоим сыном случится "несчастный случай".

— А что мне было делать? Думаешь, он мог бы так жить? Ты же его видел. Ты знаешь, через что ему пришлось пройти.

— Знаешь, что еще я видел? Я видел фотографии ребенка Лукаса и то, как он, черт возьми, гордился тем, что стал отцом. Я видел десятки убитых мужчин и женщин, застреленных в спину, застигнутых врасплох, потому что Рэйчел член семьи. Она не могла сделать ничего плохого. Черт, они пытались защитить тебя, потому что думали, что ты мишень, а не убийца. Это для них.

Она поднимает оставшуюся руку, чтобы защититься от бритвы, но мне от этого только легче, потому что я все равно хотел отрезать ей руку. На этот раз я делаю надрез чуть выше запястья. Она стискивает зубы, чтобы не закричать.

— Я хочу кое-что узнать, — говорю я, — пока ты не истекла кровью на асфальте, а я не помочился на твой труп. Почему Близнецы? Ты их пытала. Почему?

— Ты хочешь знать причину? Я не была им другом. — Она стискивает зубы, обливаясь потом от боли. — Они были гребаными уродами. Все в том месте были такими. Я ненавидела их. Каждый из них был чертовски больным. Когда мы работали на Близнецов, мне нравились их деньги, но я их чертовски ненавидела.

— Ты хоть представляешь, через что ты их заставил пройти?

Она смеется.

— Конечно, понимаю. Как ты думаешь, почему, черт возьми, я это сделала? Я их ненавидела. Кем, черт возьми, они вообще были? Мужчинами, женщинами? Людьми? Я ни хрена не знаю. Ты мне скажи. Кем, черт возьми, они были?

Я хочу быть уверен, что я, последнее, что она увидит. Я отсекаю ей макушку чуть выше глаз, на ее лице застывает выражение удивления. Ее тело наклоняется и падает на землю.

— Нечто более прекрасное, чем ты можешь себе представить.

— Ты в порядке? Что случилось? — спрашиваю я Жанну. Ее рубашка спереди полностью пропиталась кровью.

— Кажется, все не так уж плохо, — говорит она, — но у меня немного кружится голова.

— Мы тебя зашьем. А пока это должно помочь тебе. — Я сворачиваю кровь в ране. Она задыхается, когда рана затягивается. Следовало предупредить ее, что может быть больно.

Подходят Габриэла и Аманда, обе они выглядят немного растрепанными. Габриэла, в частности, забрызгана кровью и держит в руках светящийся синим мачете.

— С вами обоими все в порядке?

— Там была пара магов, — говорит Аманда. Она выглядит совершенно измученной. — Сильнее, чем я ожидала.

— Лучшая драка, которая у меня была за долгое время, — говорит Габриэла. Она сияет, полна энергии. Ее мачете испаряется.

Боже, это круто.

— Срань господня, детка, — говорит Дэнни, спрыгивая с крыши здания. — Это была чертовски хорошая работа ног.

— Я не заметила, — говорит Габриэла.

— Я могла видеть, куда она собиралась нанести удар, и убедилась, что меня там не было, — говорит Жанна. Она опускает взгляд на свою окровавленную рубашку. — В основном.

— Чего хотела Рейчел? — Спрашивает Дэнни.

— Она была здесь, чтобы забрать меня и полицейского, — говорю я. — Кажется, Джимми не назвал ей твоего имени.

— Но он знает мое имя, — говорит Джанна.

— Я думаю, он знал твое имя, — говорю я. — И когда ты начал использовать магию времени, в его сознании ты перестал быть собой.

— Он забыл, кто она такая? — спрашивает Дэнни.

— Он не может ее видеть, — говорит Габриэла.

— Точно не знаю, но думаю, что да, — говорю я.

— Она сказала, куда должна была тебя отвезти? — Спрашивает Аманда.

— Нет, — отвечаю я. — Я полагаю, что это место, где она могла бы делать то, чего от нас хочет Джимми. Или Рейчел доставляла больше хлопот, чем стоила того. Я думаю, что последнее.

— Давайте поговорим об этом в другом месте, — говорит Аманда. — Я вот-вот отключусь, и мне нужно... мне просто нужно вернуться домой. Приглашаю всех остаться. Видит бог, у меня полно места.

— Спасибо, но я пас, — говорит Дэнни. — Мне нужно почистить свои вещи. Никогда не знаешь, когда мне представится шанс выстрелить в лицо еще большему количеству ублюдков. Черт возьми, это было весело.

— Правда? — Говорит Габриэла. Они дают друг другу пять.

— А как же трупы? — Спрашивает Жанна.

— Мы можем сообщить Тиш о них, — говорю я. — Хотя в этом нет особого смысла. Я гарантирую, что они имеют дело с еще большим дерьмом.

— Полагаю, ты прав. Мне пора домой. Черт, моя машина вернулась в приют.

Аманда открывает портал в свое поместье в его собственной карманной вселенной. Через портал я могу любоваться видом, открывающимся с одного из балконов ее сказочного замка Нойшванштайн.

— Ты там живешь? — Спрашивает Жанна.

—Да. Идешь?

— Да, черт возьми. — Она морщится. — Но, думаю, сначала мне нужно наложить швы.

— Мы позаботимся о тебе, — говорит Аманда.

— У тебя есть врач?

— Вроде того, — отвечаю я. — Когда он не пытается тебя убить.

— Не обращай на него внимания, — говорит Аманда. — как я.

• • •

Раздается стук в дверь. Это впечатляющая дверь. Толстая дубовая, высокая, с декоративным косяком, который изгибается в виде арки.

Остальная часть комнаты выглядит так же грандиозно. Кровать с балдахином, занавешенная, туалетный столик, чтобы передвинуть который, понадобился бы подъемный кран. Все как в сказке. Я почти ожидаю увидеть говорящих мышей.

— Открыто, — говорю я. Я сижу на кровати и наношу мазь на пулевое ранение. Оно было слишком широким и неглубоким, чтобы накладывать швы. Ссадина не так страшна, как пуля, но все равно не доставляет удовольствия.

Габриэла заглядывает в комнату.

— Ты в порядке?

— Я даже не респектабелен. Заходи. — Она заходит внутрь, прислоняется к дверному косяку. Вздыхает и закрывает глаза.

— Аманда?

— Она наконец-то заснула, — говорит она. — Раньше она могла притвориться, что он никуда не уходил. Теперь она точно знает, и, черт возьми, она чувствует себя такой одинокой. Я не знаю, что для нее сделать.