Он начинает петь.

— А, Б, В, Д, Е, Г

Конечно. Он собирается рассказать мне все, что знает. Начиная, очевидно, с гребаного алфавита.

— Стоп. Кто это сделал на грузовике?

— Женщина.

— Имя?

— Не сказали.

— Как она выглядела?

— Джинсы, синяя толстовка с капюшоном, мотоциклетный шлем.

— Что-нибудь еще?

— Джинсы…

— Почему на ней был мотоциклетный шлем?

— На этот вопрос я могу ответить, — говорит Жанна. — Она не хотела, чтобы эти парни видели ее лицо. Это значит, что она знала, что ты будешь здесь и что ты спросишь их о ней.

— Если Тиш не сделает из тебя детектива к этим выходным, значит, она идиотка, — говорю я. Я собираю всю свою энергию, и труп снова падает на пол.

— Ладно, не хочешь рассказать нам, что, черт возьми, все это значит? — Спрашивает Дэнни.

— Я не совсем уверен, — говорю я. — Это девочка. На вид ей около шестнадцати. У нее куча говорящих собак.

— Ты сказал "собаки"? — уточняет Жанна.

— Щенки, да. Нужно было быть там. Суть в том, что Джимми узнал, что я с ней разговаривал. Я не знаю, как. Я даже не знаю, как я с ней разговаривала.

— Когда это было... — начинает Жанна, но тут звонит ее телефон. Она не обращает на это внимания.

— Ты захочешь ответить, — говорю я. — Это больница.

Она не верит мне, пока не видит номер звонившего. Она отвечает, они немного разговаривают, и она вешает трубку.

— У них донорская печень, — говорит она. — Они приехали из Бейкерсфилда. Авария на мотоцикле. Это правда. Извините, — Ее голос звучит очень отстраненно. Она поворачивается на каблуках и выходит из дома тем же путем, каким мы пришли.

— Она хороша, — говорит Дэнни. — Я видел, как новички описывались и убегали с криками, когда случалось подобное дерьмо. Эта женщина гребаный камень. Все, что она делает, это диссоциирует.

Не могу не согласиться.

— Она привыкнет к этому, — говорю я. — Возможно, не скоро, но привыкнет.

— И что теперь?

— Ничего, — отвечаю я. — Нас разыграли. Меня разыграли.

Джимми, возможно, и не может видеть меня, но он может видеть других людей. Хотя, как только они попадают в поле моего зрения, они тоже должны скрываться.

Если только он не посмотрит, где они были, и не уйдет оттуда. Как давно это должно было начаться, чтобы завязался тот разговор, который у нас только что был?

В Вегасе он сказал мне, что может заглянуть немного дальше в будущее, как это казалось. Если он может видеть все возможные варианты, угадывать, где я могу оказаться, и знать, где я был, то он может сложить все воедино.

Но если ему не на кого смотреть, то я фактически невидим. Думаю, единственный способ сделать это — действовать в одиночку.

 — Ничего? Почему?

— Оно знало, что мы придем, — говорю я. — Оно было готово к нашему приходу и знало, что мы придем, еще до того, как мы сами об этом узнали. Мы не сможем подкрасться к нему незаметно. Даже если оно меня не видит, оно просчитывает возможные варианты и готовится к ним.

— То есть его поиски только играют на руку его планам?

— Именно. Так что я держу ухо востро. Когда оно захочет меня увидеть, оно даст мне знать.

— То есть нам, — говорит Дэнни.

— Нет. Джимми меня не видит, но он видит всех остальных. Может, и не очень хорошо, потому что я вовлечен в процесс, но, думаю, он может использовать других людей, чтобы предугадать мои дальнейшие действия.

— Тогда в чем же дело?

— Думаю, Джимми хотел укрепить мои позиции. Теперь у него есть новая отправная точка для отслеживания моих перемещений. А зная, что ты и Жанна были со мной, он сможет сузить круг возможных вариантов.

— Боже. Как, черт возьми, с этим бороться? — спрашивает Дэнни.

— Я просто должен спросить себя: "Что бы сделал Эрик Картер?", и не делать этого.

— Ты хоть понимаешь, как глупо это звучит?

— Послушай, я пытаюсь выжать максимум из этой ситуации. Что есть, то есть.

— Зачем, черт возьми, ты это сделал?

Я ничего не отвечаю. У меня нет ответа.

Дэнни уходит вслед за Жанной. Я на мгновение задерживаюсь. Я чего-то не понимаю. Почему именно здесь? Почему в Дом Сторера? Я ни на секунду не поверю, что Рейчел выбрала это место. Оно было выбрано не просто так.

Если подумать, почему именно "Харрисон"? Я не могу представить, какую выгоду мог получить Джимми от пребывания в этом дерьмовом отеле.

Я кое-что вспомнил из своих поисков этого места, но не уверен, что правильно понял. Я достаю свой телефон и проверяю онлайн. Это место было построено в 1923 году. Хорошо. Подходящий временной интервал. Я ищу владельца. Ничего особенного. Просматриваю пару страниц, и что-то бросается мне в глаза. Имя. Клиффорд Дэбни. Откуда мне знакомо это имя? Он был богатеньким племянником местного нефтяного магната, это я точно знаю. Кажется, у них была какая-то связь, но я не могу понять, какая именно.

Сообщение от Дэнни вытаскивает меня из кроличьей норы, в которую я стремительно проваливаюсь.

Чувак, твоя девушка не в себе. Тебе нужно с ней поговорить.

Что она делает?

Ничего. Просто сидит в своей машине.

OMW

Поднявшись на холм и выйдя на улицу, я понимаю, чего так боялся Дэнни. Жанна сидит в машине и смотрит в одну точку. Я стучу в окно. Она медленно поворачивает голову, кивает, и пассажирская дверь открывается. Я сажусь рядом с ней.

В полицейских машинах всегда пахнет хлоркой. Она пытается перебить запах мочи и рвоты, которые неизбежно остаются на заднем сиденье. Но это не помогает.

— Это было что-то с чем-то, да? — говорю я.

— Мне следовало бы арестовать тебя, — говорит она. — Или пристрелить. Но я не знаю, в чем бы я тебя обвинила, и не думаю, что смогла бы убить тебя. Но это было бы легче, чем думать о том, что только что произошло.

— Я уверен, что Тиш хотела донести до тебя именно это, — говорю я. — Сейчас все по-другому. Твоя профессиональная жизнь, твоя личная жизнь. Все это.

— Должно быть, это и есть превращение в вампира.

— Я слышала, что переход не так уж плох.

Она поворачивается ко мне и смотрит мне в глаза своим пронзительным взглядом.

— Нет, — говорит она.

— Нет?

— Только не говори мне, что вампиры существуют.

— Хорошо, я не буду говорить, что вампиры реальны. Но ты только что видела зомби. Вампиры, это слишком далеко идущий мост?

— Что мне делать? — спрашивает она. ты прав. Не думаю, что смогу и дальше работать копом. Знать, что в каждой гребаной тени может скрываться что-то опасное, что может наброситься на меня? После того, что я только что увидела? Я видела, как ты убил троих.

— Вообще-то я убил только двоих, — говорю я. — Первого вроде как прикончил Дэнни.

— Не смешно, — говорит она.

 — Я и не смеюсь. Послушай, сейчас тебе не нужно ничего выяснять. Да и не получится. Иди к отцу. Ему предстоит серьезная операция, и тебе лучше быть рядом.

— Да. Но как же все это?

— Это не твоя проблема, — говорю я. — Наверное, самый важный урок, который тебе предстоит усвоить, это умение уйти. Все кажется огромным, судьбоносным. Как будто тебе нужно спасти автобус с горящими монахинями или что-то в этом роде, и все это на твоих плечах. Но это не твоя проблема.

— Но это моя проблема, — говорит она. — Я в этом замешана. Я здесь. Я должна что-то сделать.

— Нет, — говорю я. — Ты сама решаешь, что делать. Это важно. Это то, чего не понимают 90 % этих придурков. Мы сами делаем выбор. В каждом ритуале, в каждом заклинании, в каждом призванном на помощь демоне.

— Демоны?

— Просто смирись с этим, — говорю я. — Я хочу сказать, что если ты не понимаешь, что сама принимаешь решения, хорошие или плохие, то можешь натворить кучу бед. Отвечай за свои поступки, даже если никто, кроме тебя, этого не видит.

Она смеется.

— Отлично, теперь я Человек-паук. С большой силой приходит большая ответственность.