— Нет, — отвечает она. Она отстегивает значок и кладет его в карман. Ее лицо, каменная маска, но глаза, выглядывающие из-под нее, смотрят так, будто она только что узнала, что ее родители умерли. — Но я все равно иду.

— Вы мне нравитесь, офицер Бенсон, — говорю я. — Надеюсь, вы не погибнете.

— Или что-то похуже, — говорит Дэнни.

— Ладно, офицер Оби, давайте сделаем это, — говорит Дэнни. Жанна, наверное, на полфута выше его и фунтов на двадцать тяжелее. Она бросает на меня взгляд, который говорит, что, будь это в другом месте, она бы его поколотила.

— Может, он и не выглядит так, — говорю я, — но он действительно очень хорош.

— Да, я… Эй.

— Как мы это сделаем? — Говорит Жанна.

— Желательно тихо, — говорю я. — И не разрушая историческую достопримечательность.

— Почему ты на меня смотришь? — Спрашивает Дэнни. — Я попадаю в то, во что целился.

— Больше беспокоюсь о трех парнях внутри. Мы проходим через этот двор, перелезаем через забор и спускаемся на заднюю террасу. Там пять высоких окон спереди и сзади. Нижние секции, это двери. Как только мы попадем на территорию, укрыться будет негде.

— Чувак, откуда ты все это знаешь? — Спрашивает Дэнни.

— Погугли, — говорю я. — А ты как думаешь?

— Это место выглядит так, будто его построили из конструктора "Лего.

— Так оно и было, — говорит Джанна. — Райт использовал текстурированные цементные блоки, чтобы... Э—э-э... Извините.

— Я бы не стал заморачиваться, — говорю я. — В любом случае, для Дэнни это было бы пустой тратой времени.

— Итак, что будет, когда мы доберемся до дома? — Говорит Жанна.

— Тогда мы импровизируем. Поехали.

Во дворе особняка, через который мы проходим, легко ориентироваться. Жанна нервничает, как ребенок, вламывающийся в заброшенную церковь.

Мне приходит в голову, что она идеалистка. Это может быть хорошо. Но если идеал, это соблюдение закона любой ценой, то все быстро становится отвратительным.

У меня такое чувство, что она из тех, кто хочет творить добро, а не стремится к власти. Думаю, власть может ее напугать.

Полиции Лос-Анджелеса нужно больше эмпатии, больше сострадания. Но я не знаю, заслуживает ли полиция Лос-Анджелеса такую сотрудницу. Вряд ли это ей поможет.

Мы перелезаем через забор и прячемся за кустами прямо над задней дверью. Через окна я вижу внутри еще двух парней. Все трое выглядят как профессионалы. В костюмах, при галстуках, в расслабленных позах. Я бы предпочел, чтобы они были встревожены и слегка параноидальны. Подозреваю, что эти ребята не допустят ошибок.

— Ладно, — говорю я. — Твоя очередь.

Я отрываю стикер от куртки, комкаю его и засовываю в карман.

— Что? — спрашивает Жанна.

— Твоя невидимость. Не думаю, что там есть маги. Они не похожи на магов.

— А это важно?

— Потому что, если ты произносишь заклинание, другие маги могут это почувствовать, — говорит Дэнни. — Так эта невидимость делает тебя в буквальном смысле невидимым, или тебя просто не замечают?

— Я не знаю, — говорит Жанна, явно расстроенная. Никому не нравится стоять на месте. — Я не знаю, как это делается.

— Конечно, знаешь, — отвечаю я. — Давай, попробуй.

Разочарование на ее лице начинает перерастать в гнев.

— Я не... — Вспышка волшебства, и... ничего не произошло.

— Ты что-то натворил, — говорит Дэнни. — Я не чувствую себя невидимкой.

— Подожди, — говорю я. Достаю телефон и включаю камеру. Я направляю его на Жанну и Дэнни. — Ни хрена себе. Взгляните.

Я передаю телефон Жанне. Она направляет его на нас.

— Вас там нет. Я… я сделала это. Нарочно.

— Запомни это чувство, — говорю я. — Держись за него. По мере того, как ты будешь это делать, тебе будет легче, но вначале будет трудно. Вспоминание этого чувства поможет.

— Ура, — говорит Дэнни ровным голосом. — Можем мы, пожалуйста, пойти и разобраться с тем, что оставила нам говорящая голова?

— Конечно, — говорю я.

— Спасибо, — говорит Дэнни, выходя на открытое пространство и спрыгивая на террасу.

— Что, черт возьми, с ним не так? — Спрашивает Жанна.

— Ему не терпится отомстить. Кто-то, кто работает на Джимми, так зовут говорящую голову, подставил нас, и в итоге вчера он застрелил четырех человек, которые просто оказались не в том месте не в то время.

— Боже мой. Подожди. Вчера? Это был Лонг-Бич?

— Да. И не спрашивай подробностей. Они тебя только расстроят. Пойдем. К тому времени, как мы спускаемся, Дэнни уже забрался в дом.

— Ты когда-нибудь стреляла из этого пистолета в реальной ситуации? — шепчу я.

— Один раз, — отвечает она. Ладно, хорошо. Она прошла достаточную подготовку, чтобы знать, что не стоит стрелять на поражение, потому что ноги и руки — более мелкие мишени, и ты, скорее всего, промахнешься. Всегда целься в корпус. Стреляй на поражение или не стреляй вовсе.

— Полезно знать. Пойдем.

Мы пригибаемся и следуем за Дэнни внутрь. Возможно, они нас не видят, но я не знаю, слышат ли они нас.

Один из людей Джимми сидит на деревянном стуле с кожаной обивкой и читает книгу. Дэнни подкрадывается к нему сзади и достает устрашающего вида нож "Гербер". Он уже собирается полоснуть им по горлу парня, но тот исчезает.

Этот ублюдок двигается так быстро, что я сначала не могу его разглядеть. Потом я вижу его на другом конце комнаты, напротив его приятеля. Мы с Жанной падаем на пол.

Дэнни отпрыгивает в сторону, когда они открывают огонь. Пули вгрызаются в бетонные стены, разносят мебель. Столетние столы и стулья в мгновение ока превращаются в щепки.

Они ведут огонь с того места, где только что был Дэнни, по всей комнате. Они нас не видят.

— Один из них маг, — одними губами говорю я Жанне. Они не видят сквозь чары, но знают, что они были наложены. А если это просто невидимость, то их, должно быть, насторожил шум, который издал Дэнни. А значит, они, скорее всего, не знают, что мы с Жанной здесь.

Парень с передней террасы вбегает в дом и натыкается прямо на Дэнни, который пригнулся. Дэнни пользуется инерцией парня и швыряет его в комнату, прямо под пули.

Пули впиваются в него, пока он летит по воздуху и приземляется в паре футов от нас с Жанной. Она начинает вставать, но я жестом прошу ее не двигаться. Они уже перенесли огонь на Дэнни. Он поставил щит, так что, по крайней мере на данный момент, он в безопасности.

— Летиция хотела, чтобы ты увидела неприглядную сторону этой жизни, — говорю я. — Что ж, вот она, неприглядная сторона.

Я накладываю заклинание на мертвого стрелка, чем тут же привлекаю внимание одного из живых, и они начинают стрелять в нашу сторону. Затем я чувствую, как вокруг нас появляется щит. Быстрый взгляд на Жанну показывает, что она тоже не знает, что наложила его.

Мертвый стрелок встает, чем привлекает еще больше огня. Ничего страшного. Он мне не нужен, мне нужна только его кровь.

Один из трюков, которому я научился у Миктлантекутли, это управление кровью. За последние месяцы я наловчился в этом деле и почти уверен, что справлюсь.

Я концентрируюсь на том, чтобы собрать всю кровь, оставшуюся в его теле, и направить ее за грудную клетку. Затем я выталкиваю ее через грудную клетку.

Но не как шланг. Скорее как иголку с ниткой. Длинная струя крови, заканчивающаяся острой, затвердевшей стрелой, пролетает через комнату и пронзает обычного стрелка в левый глаз, выходя через затылок.

Все происходит так быстро, что маг, похоже, даже не замечает, что происходит. У него есть щит, но он защищает только его самого. В конце концов, он в нескольких футах от стены. Зачем тратить энергию впустую?

Я резко направляю стрелу крови в его незащищенный бок и вгоняю ее в основание черепа. Она выходит из его левого глаза и вылетает обратно через правый. Я протыкаю им его череп, как яичницей-болтуньей.

Оба мужчины мертвы и безвольно висят на этой кровавой веревке. Я снимаю заклинание, и они падают на пол, оставляя за собой длинную толстую полосу крови. Хотел бы я посмотреть, что скажут об этом криминалисты.