— Я не нянька, — говорю я. Лицо Жанны краснеет.

— Я не прошу тебя быть таковой, — говорит она.

— Ты не спрашивала, и точка. Какого хрена ты играешь?

— Она должна увидеть это дерьмо, — говорит Летиция. — И то дерьмо, которое я могу ей показать, и близко не то, что ей нужно.

— Так что, я и есть та пропасть, в которую ты ее бросаешь?

— Да, — говорит она. — Она тонет или выплывает. Она живет или умирает. Ты ей не нянька. Я ей не мама.

Я отхожу от них обоих и понижаю голос.

— Господи, Тиш. Это холодно даже для тебя.

— Ей нужно, чтобы рядом было больше магов, — говорит она. — Она хочет стать полицейским. Это не так. Больше нет. Я не могу донести это до нее.

— Ты такая, — отвечаю я.

— Нет, я не такая. Не в первую очередь. Я могу уволиться с работы. Я не могу остановить свою магию.

— То, что я сейчас делаю, может привести к ее гибели. Это не та пропасть, в которую ты ее бросаешь. Это гребаный аквариум с акулами.

— Тогда она научится плавать вместе с акулами. Ей лучше научиться этому у кого-нибудь из них. Иначе она будет опасна для себя и всех окружающих.

— Насколько опасна? Я думал, ты сказала, что она новенькая?

— Новенькая не значит безопасная. Ты уже видел ее актерский состав?

— Нет. Видел эффект от ее маскировочного заклинания, которое, честно говоря, было довольно пугающим, но не от того, что она это сделала. Она говорит, что не знала, как у нее это получилось.

— Верно, — говорит Летиция. — В этом-то и проблема. Она сделала это, даже не задумываясь. Или не осознавая, что сделала это. Сейчас все происходит инстинктивно. И она чертовски сильна. Ты знаешь, как это бывает. Спроси ее, как мы с ней связаны, и поймешь, что я имею в виду.

— Ты права, — говорю я. — Ей действительно нужен кто-то. И я не тот, кто ей нужен. Ты бросила ее мне на колени, Тиш.

— Да, бросила, — говорит Летиция и вешает трубку.

Я возвращаюсь к Жанне и Дэнни. Дэнни демонстративно проверяет свои вещи и не обращает внимания на разъяренную Жанну. Я возвращаю ей ее телефон.

— Расскажи мне, как это произошло.

Большего ей и не нужно.

— Мы были на вызове. Семейные неурядицы. Я и мой напарник. Он... В общем, у нас была семейная ссора. Мы приезжаем туда, и там происходит серьезная драка. Крики. Мы слышим, как ломается мебель. Есть пара выбитых окон. Итак, мы решили, что это вероятная причина, вызывайте полицию. Начинаю колотить в дверь, кричать в окно. Они не обращают внимания. Дверь не заперта. Мой напарник первым врывается в дом и едва успевает увернуться от брошенной тарелки

— Это всегда невесело, — говорю я.

— Да, но на этот раз было не так весело. Еще до того, как я переступила порог, я почувствовала это. Это, это жужжание. Не в моих ушах. Даже не в моем теле. Как будто по моей душе ударили камертоном. В этом есть смысл?

— Никогда не слышал, чтобы это так называлось, но да. Я бы сказал, что это довольно точно подмечено.

Мы заходим внутрь, а там две женщины избивают друг друга до полусмерти. У обеих синяки и ссадины. У одной, похоже, сломана рука. Только они ничего не бросают. Просто стоят, смотрят друг на друга с противоположных сторон комнаты и орут. Повсюду валяется всякое дерьмо, но они его не трогают.

А потом мой напарник получает удар по голове от приставного столика. Тяжелого. Он падает. Я не совсем помню, что было дальше. Помню, как кричала, чтобы они остановились, а потом почувствовала что-то вроде... не знаю, как описать, но это было похоже на разрядку, которую ощущаешь всем телом.

— Как будто кончаешь, — говорит Дэнни, как всегда готовый помочь.

— Серьезно?

— Что?

— Нет, он прав, — говорит она. — Я имею в виду, он неправ, но не совсем? Я не знаю, как это описать.

— Понял. Ты произнесла заклинание. Что случилось?

— Я… я взорвал здание.

— Все здание?

Она смотрит на меня так, будто ждет, что я буду шокирован, напуган или еще что-нибудь в этом роде. В наших краях это называют вторником.

— Нет. Только ту квартира. Ту, что над ней. В ней никого не было.

— Кто-нибудь выжил?

Снова этот взгляд. Наверное, меня спрашивали только о том, умер ли кто-нибудь, как будто это не было само собой разумеющимся.

— Мой напарник в коме. Я не знаю, был ли это удар о стол или взрыв, но у него поврежден мозг. Две женщины, они погибли на месте. Следующее, что я помню, это то, что осталось от дверного проема. Меня ничего не задело. Все это происходило мимо меня или вокруг меня. То же самое с моим напарником. От него словно что-то отскочило. Потом я потерял сознание. Я очнулась в больнице, а капитан и какая-то врач, я так и не узнал ее имени, склонились над моей кроватью. После этого у нас с капитаном состоялся долгий разговор.

Я начинаю понимать, о чем говорила Летиция. Когда сработало заклинание, Жанна, вероятно, привлекла внимание каждого мага в радиусе пяти миль.

— Я слышал и похуже, — говорю я. — Черт, я делал вещи и похуже. Дело в том, что Летиция пытается донести до тебя, что жизнь, которая была у тебя раньше, закончилась, и это не проходит.

— Я, черт возьми, понимаю, — говорит она. — У меня такое чувство, что я постоянно держу это в себе. Как будто в любую секунду я могу взорваться и убить кого-нибудь.

— Ты сделаешь это, — говорю я.

— Я нет. Я, черт возьми, не сделаю.

— Да, — говорю я. — Ты сделаешь. Гарантированно. Ты понимаешь, что больше не являешься сотрудником полиции?

Она моргает.

— Что?

— Ты можешь сохранить работу, но ты маг. Как ты с этим справишься и что будешь делать — решать тебе. Скажи мне, кто ты? Начни с самого простого.

Ей даже не нужно было задумываться.

— Женщина.

— Верно. И ты белый. И ты натуралка, лесбиянка, неважно. Все эти ярлыки, которые мы навешиваем на себя, чтобы стать самими собой. Это то, кто ты есть. В конце концов, ты все-таки полицейский. Тебе придется смириться с тем, что маг занимает гораздо более высокое положение на тотемном столбе, чем это. Ты можешь уволиться с работы. Ты не можешь уволить себя.

— Капитан, Летиция сказала, что у нее все получилось, — говорит она.

— Прошедшее время. Она добилась успеха, солгав всем, включая свою жену, которая из-за этого ушла от нее.

— Ты пытаешься напугать меня? — говорит она, расправляя плечи, как будто собирается ударить.

— Да, — отвечаю я. — Так и должно быть. Тем не менее, я не могу поверить, что делаю это, но если ты действительно хочешь пойти туда с нами, хорошо. Тиш хочет бросить тебя в аквариум с акулами. И, кажется, она думает, что я могу показать тебе акул.

— Кто ты, черт возьми, такой? — спрашивает она.

— Первый хороший вопрос, который ты задала, — отвечаю я. — Я одна из акул. Я некромант. Я разговариваю с призраками. Я создаю зомби. Иногда я убиваю людей и делаю и то, и другое одновременно. Я не самый опасный маг в мире, но у меня есть склонность выводить из себя многих из них. Не спрашивайте меня, сколько у меня убитых, я не знаю, хотя подозреваю, что это где-то шестизначная цифра.

— Я... — говорит Жанна, но, похоже, не может закончить предложение. Она отступает на шаг, пристально глядя на меня. — Вот так тела начали двигаться прошлой ночью.

— Так и есть.

— И Летиция послала меня сюда с...

— Все верно, офицер, ваш босс только что поставил вас в пару к признанному убийце, и есть много других вещей, о которых ты понятия не имеешь и которые могли бы и должны были заставить вас бежать с воплями, по сравнению с которыми вся история с Повелителем зомби выглядит банальной. Летиция тоже. Разница лишь в мотивации и масштабах. Она действительно пытается следовать закону. Но часто у нее это не получается.

— Я просто стреляю в людей, — говорит Дэнни. — Или закалываю. Бью кулаками, пинаю ногами, Ты поняла идею. Вот как проявляется моя магия. Мы делаем это? Плохие парни, наверное, хотят сделать перерыв на обед. Я знаю, что проголодался.

— Ну? Ты готова?