Человек, который не позволял ничему пропадать даром, он построил каналы в подражание Венеции, Италия, что соответствовало его видению курорта. Это сработало на удивление хорошо. Люди приезжали на красных машинах со всего Лос-Анджелеса. В какой-то момент на выходные сюда приезжало около 150 000 туристов.

Как и все остальное в этом долбаном городе, это продолжалось недолго. Единственное, что осталось, это каналы, вдоль которых стоят дома по завышенным ценам, пирс, который неоднократно перестраивался, и остов аркады, сгоревшей во время огненного шторма.

Это дом моей сестры. Это был дом моей сестры. Она была убита здесь, и хотя я изгнал ее Эхо, мне кажется, что она все еще бродит по этому месту, женщина, которую я никогда не знал, выросла из маленькой девочки, от которой я убежала.

Иногда я задаюсь вопросом, как бы все повернулось, если бы я не уехал, если бы я не выследил и не убил человека, который убил наших родителей. Что, если бы я просто никогда не родился? Была бы она все еще жива? Сгорел бы Лос-Анджелес дотла? Существовал бы Джимми?

— Знаешь, — говорю я, отпирая заклинанием входную дверь, — может, у тебя и хорошо получается убивать людей, но подкрадываться к ним незаметно, полный отстой.

— А я так старалась.

Я оборачиваюсь. Если бы ее не выдавал легкий шотландский говор, то выдали бы огненно-рыжие волосы.

— Рейчел. Как дела?

На ней джинсы, футболка с логотипом Universal Studios, что убедительно доказывает, что она не местная, серая куртка с капюшоном и синяя бейсболка.

О да, а вот и пистолет, который она направляет на меня.

— Занята, — говорит она. — Немного того, немного другого. Ты знаешь, как это бывает. Кажется, ты не удивлен, увидев меня.

— Я видел Николь сегодня вечером, — говорю я.

На ее лице мелькает что-то, чего я не могу понять, прежде чем оно исчезает. Удивление? Беспокойство? Радость от того, что я клюнула на ее наживку?

— А теперь поверила? В конце концов, это бы произошло.

— Я просто не уверен, почему.

— Не знаю, — говорит она. — Я просто выполняю приказы.

— О, я это знаю. И вот чего я не понимаю. Почему ты выполняешь приказы? Что у Джимми есть против тебя или что он делает для тебя, что ты готов убить пару десятков человек и пытать Близнецов? Господи, я думал, вы с Лукасом друзья.

Ее взгляд становится жестким.

— У меня есть свои причины, и я здесь не для того, чтобы их обсуждать.

— Ты ищешь опал, — говорю я.

— А они сказали, что ты глупый. Где он?

— Понятия не имею, — отвечаю я.

— Не морочь мне голову, Эрик.

— Я не такой. Честно говоря, я не знаю, где это. На горе, на дне океана, в заднице какого-то несчастного бродяги, катающегося по рельсам. Я попросил друга открыть портал, не задумываясь о том, куда это может привести, и я забросил его туда.

Одна из особенностей опалов, о которых я узнал в Вегасе, заключается в том, что Джимми их тоже не видит. Они не просто закрывают глаза, они активно препятствуют тому, чтобы их магия подействовала на них. Этот был найден только после того, как Николь провела исследование, пока не нашла кого-то, у кого такой был.

— Ты, блядь, шутишь, — говорит Рейчел.

— Нет. Я имею в виду, что ты можешь перевернуть весь дом. Поверь мне, бывало и хуже.

— Как насчет того, чтобы я прострелила тебе колени, а ты сказала мне правду?

Я не могу удержаться от смеха.

— Господи, Рейчел. Я думал, у тебя это хорошо получается. Ты не угрожаешь прострелить кому-то коленные чашечки, ты угрожаешь стрелять по одной за раз. Так у тебя будет больше рычагов воздействия.

— Хорошо, я буду стрелять в них по одной, — говорит она.

— Ты уверена в этом?

— Я... — Она испуганно вскрикивает, когда мокрые, гниющие руки обхватывают ее за лодыжки и тянут. Пистолет стреляет, но под неправильным углом, и все, что он делает, это проделывает дыру в моей входной двери. Она сильно ударяется о землю, ее челюсть с хрустом ударяется о цемент. Пистолет отлетает в мою сторону. Я подбираю его.

— Что это за хрень? — спрашивает она. Раздутый, гниющий труп, который я спрятал в канале перед домом и покрыл маскирующими заклинаниями, начинает тянуть ее обратно к каналу, взбираясь по ее ногам.

— Арчи, — говорю я. — Уверен, это не настоящее его имя. Но так было написано в его водительских правах. А ты знала, что это настоящее имя Кэри Гранта? Действительно. Арчибальд Лич. Так или иначе, Арчи пытался убить меня несколько месяцев назад. Я бросил его в канал, чтобы он уплыл. Но после того, как я вернулся из Вегаса, его никто не нашел. Так что, эй, не теряй времени даром, не желай.

Ей удается высвободить одну ногу, и она пинает мокрый труп в лицо, выбивая ему челюсть. Он повисает на сухожилиях, прежде чем соскользнуть с того, что осталось от его разорванной кожи, в канал с влажным шлепком.

— Как насчет того, чтобы мы с тобой пошли в мой офис и поболтали, — предлагаю я. Я не настолько глуп, чтобы сблизиться с Рейчел. Ей не нужен пистолет, чтобы убить меня. К счастью, мне это и не нужно.

Я произношу заклинание, которое в данный момент могу произнести даже во сне. Раздается шум реактивного двигателя, все цвета вокруг нас сменяются приглушенными синими и серыми, и мы скользим к мертвой стороне. Здесь есть канал, большинство зданий, некоторые из них даже сгорели дотла много лет назад.

И энтропия этого места немедленно начинает разъедать Рейчел. Она хватается за горло. Она может дышать, но ее мозг на самом деле не знает, как воспринимать окружающую обстановку, и самое близкое, что он может придумать, это ощущение, что она тонет.

Еще одно заклинание, и вокруг нее образуется мерцающий пузырь, барьер от энтропии этого места. Она набирает полные легкие воздуха, заклинание временно защищает ее от всего худшего, что есть в этом месте.

— Я думаю, мы не с того начали, — говорю я. — Давай начнем сначала. Где Джимми?

—Ты, блядь, думаешь, я тебе скажу? — Ее дыхание все еще прерывистое, но она справилась с худшим. — Где мы, черт возьми, находимся?

— Вот где все призраки, — говорю я. — Их сейчас не так уж много вокруг. Скоро это изменится, так что мы не торопимся. Где Джимми?

— Да пошел ты, я... — Она замирает, когда пузырь заметно сжимается.

— О да, это место для мертвых вещей, — говорю я. — Поскольку ты не умерла, это высасывает из тебя все. Энергию, могущество... черт, может быть, даже твою душу. Я действительно не уверен. Я должен лучше понять, как работает это место. Это все еще высасывает из тебя жизнь, но из-за щита это займет гораздо больше времени. Конечно, если я его сниму, ты долго не протянешь.

— Я продержусь достаточно долго, чтобы убить тебя, — говорит она.

— Может быть, — говорю я. — А где Джимми?

— Черт... — Пузырь сжимается еще на несколько дюймов.

— О, привет, — говорю я. — Видишь вон там? Это Странники. Ты их уже видел раньше. Помнишь "сторожевых псов" в Вегасе, когда мы были детьми? Я показывала тебе тех призраков? — Ее лицо бледнеет. — Да, ты помнишь.

— Какого хрена ты хочешь, Эрик.

— Мне нужны ответы. Я хочу знать, что, черт возьми, Джимми пытается заставить меня делать. Я хочу знать, что тебе дает то, что ты так легко убиваешь всех подряд. Но больше всего я просто хочу Джимми.

— Я не знаю, чего он хочет. Я здесь только для того, чтобы вернуть опал. Ему нужен был кто-то, кому он мог бы доверять больше, чем Николь, чтобы разобраться с его делами. Он пообещал мне... кое-что, и пошел ты на хуй, если думаешь, что я скажу тебе, что именно.

— Кто-то, кому он мог бы доверять больше, чем Николь, — говорю я. — Ты имеешь в виду кого-то, кем он мог бы полностью манипулировать, вмешиваясь в твое будущее, чтобы держать тебя в узде.

— Николь собиралась предать его. Она уже это сделала.

— Ага. Попробуй еще раз. Джимми никак не мог этого знать. Он едва мог разглядеть ее, не говоря уже о том, что она собиралась делать или о чем думала. Ты же знаешь это.