— Блэкберны, — говорит Аттила. — Я знал, что это еще не конец.

— Черт, — говорит Роберт. — Ты тупой сукин сын. Ты хоть представляешь, что ты натво гх…? — В ход идут навыки Жанны, полученные в полиции Лос-Анджелеса, и она берет Роберта в один из тех удушающих захватов, которые не должны делать полицейские, но все равно делают.

— Прежде чем мы продолжим, — говорит Аттила. — Я думаю, нам следует поговорить в более уединенном месте.

Вспышка магии, момент дезориентации, и вот мы уже стоим в номере призрачного отеля "Амбассадор", который я разрушил несколько месяцев назад, обрушив его на Дариуса. Несколько месяцев. Иисус. Через несколько десятилетий.

Это карманная вселенная, привязанная к призрачной стороне "Амбасодора". Аттила и мой дед построили ее как ловушку для Дариуса, но так и не поняли, как ее активировать, пока не появился я.

Кстати, на столике у двери стоит большая деревянная шкатулка с защелками, которые позволяют открыть ее целиком. Внутри будет бутылка, бутылка Дариуса.

Странно снова ее видеть. И вообще странно снова видеть эту комнату. Я был внутри, когда она схлопнулась, и часть моей души была вложена в голема, чтобы я мог активировать ловушку.

Не могу сказать, что мне понравилось наблюдать за тем, как целая вселенная, пусть и маленькая, схлопывается в сингулярность.

— О, я скучала по этому месту, — говорит Габриэла.

— Э-э, Жанна? — спрашивает Аманда. Жанна в шоке смотрит на внезапно изменившийся пейзаж.

— Думаю, его можно отпустить, — говорит Аттила.

— Не торопись, — говорю я. Лицо Роберта приобрело странный фиолетовый оттенок, а глаза закатились.

— О боже, прости меня, — говорит Жанна, опуская Роберта на пол. — Я немного...

— Не волнуйся, — говорит Аттила. — Поверь мне, у меня тоже много раз возникало такое желание. Может, кому-нибудь принести выпить?

— Обычно я так не говорю, — говорит Роберт Жанне после нескольких минут прерывистого кашля и рвотных позывов, — Но я прошу прощения за то, как я отреагировал тогда. Спасибо, что остановили меня.

Жанна, похоже, не знает, что с этим делать.

— Несколько лет назад, во время войны, мы имели дело с Оракулом во Франции, — говорит Аттила. — Группа нацистских некромантов проводила эксперименты, пытаясь создать Оракула. Они перебрали множество людей.

Я слышал, что у Роберта был неприятный опыт общения с некромантами во время войны. Он так разозлился, что, когда я применил свою магию, он взбесился и попытался убить меня. Теперь я начинаю понимать, почему.

— Так ты действительно создал его? — Говорит Роберт.

— Я действительно так думал. И поверь мне, если бы я мог это изменить, я бы это сделал.

— Значит ли это, что ты... — Он колеблется.

— Некромант, да, — отвечаю я. После того, как я получил от него это чувство отвращения к себе, я чувствую к нему больше, может быть, не симпатии, но меньше враждебности. — Я знаю, что у тебя были проблемы с ними во время войны, хотя я не знаю, из-за чего. До меня то тут, то там доходят обрывки твоих воспоминаний. Правда, с того времени ничего не сохранилось.

— Извините, — говорит Жанна. — А где та блондинка, которая была за столом? Она не пошла с нами.

— Хельга, — спрашивает Аттила. — Она вернулась в наше поместье.

Жанна потирает переносицу.

— Ладно. Ладно, прости. У меня немного кружится голова.

— Это пройдет, — говорит Роберт. — Ты перенеслась в прошлое почти на восемьдесят лет назад. Позже у тебя будет самое настоящее похмелье. Может, тебе стоит прилечь? И выпить воды.

— Нет, — говорит она. — Ксанакс помогает. Я хочу дослушать до конца.

— Некроманты базировались на базе подводных лодок Керомана в Лорьяне, — говорит Аттила. — Она была слишком хорошо укреплена, чтобы ее можно было разбомбить. Поэтому мы отправились туда с небольшой группой магов, прошедших подготовку в качестве спецназа.

— На самом деле мы пришли туда не за ними. Мы даже не знали, кто они такие и что делают. Мы искали реликвию. Часы, которые могли бы искривлять время.

Жанна вопросительно смотрит на меня. Я качаю головой. Я бы предпочел сохранить эту тайну еще на несколько минут.

— Мы подоспели как раз в тот момент, когда они заканчивали ритуал по созданию Оракула, — говорит Аттила. — Если бы мы пришли чуть позже, все могло бы сложиться совсем иначе. А так нам удалось его уничтожить, но мы потеряли половину своих людей.

— Постойте, вы его уничтожили? Как?

— Я отмотал время назад на достаточное время, чтобы помешать им завершить ритуал, — говорит Роберт. — В то время они были недостаточно осведомлены, чтобы что-то предпринять.

— Это приятно слышать, — говорю я. Не уверен, что это поможет, но это что-то новенькое. — А что насчет Блэкбернов?

— Что ты о них знаешь? — Спрашивает Аттила.

— Мэй и Рут создали сумасшедший культ под названием "Божественный орден королевского герба Одиннадцати великих", — говорит Габриэла. — Это было мошенничество, которое принесло им около четырех или пяти миллионов долларов в сегодняшних деньгах. Или в наших сегодняшних деньгах.

— И они были магами, — говорю я. — Некромантия и хрономантия. Они изучили заклинание, позволяющее воскрешать мертвых. Мы думаем вернуть к жизни девушку по имени Уилла. Но вместо того, чтобы просто использовать его, это своего рода медленное наращивание в течение последних ста лет или около того.

— Примерно такой размер, — говорит Аттила. — У них была идея, что если они смогут воскрешать мертвых, по-настоящему воскрешать мертвых, то смогут стать богами. Они продали эту идею об Апокалипсисе в 1925 году. Я уверен, что они действительно в это верили.

— Я пришел сюда не за этим, — говорит Роберт. “Я слышал, что в 1924 году они проводили какой-то новогодний ритуал.

— На территории Блэкберна в Сими-Вэлли, — говорит Аттила. — Я думаю, это им подарил один из их идиотов-последователей. Клиффорд, что ли?

— Дэбни, — говорю я. — У меня есть вопросы по этому поводу.

— Уилла умерла на следующий день, — говорит Габриэла. — Они, должно быть, знали, что это должно было случиться.

— Вероятно, так и планировалось. Похоже, они из таких.

— Откуда ты знаешь, что это было там? — Спрашивает Жанна.

— Все знали, что это было там, — говорит Аттила. — Мы все это чувствовали. Они направили невероятное количество энергии. Они неделями намекали на то, чего пытались добиться. Было нетрудно связать воедино все детали.

— Я думал, что это не сработает, — говорит Роберт. — Разве они не перегорели?

— Да, — говорит Аттила. — В течение следующих нескольких недель у них все пошло наперекосяк. Влияние, которое они оказывали на своих участников, определенно было связано с волшебством, и внезапно у них ничего не осталось.

— Уилла сказала, что заклинание накапливало энергию и что оно должно было лопнуть, как резинка, и в 1924 году все изменится.

— Ты говорил с ней?

— Она, не призрак. Я думаю, они поймали ее душу в ловушку, но, похоже, ее это не слишком беспокоило. Я не совсем уверен. Она не вдавалась в подробности. Честно говоря, я думаю, что ее собаки знали больше, чем она.

— Я собираюсь притвориться, что понял больше трети из сказанного, — говорит Роберт. — Ты сказал, что 1924 год, что ли, просачивается в твое настоящее?

— Заклятие рассеивается, — говорит Жанна. — Как будто он забирает энергию, накопленную с 1924 года, и отдает то, что ему не нужно. Откуда я это знаю?

— Это действительно дезориентирующее чувство, — говорит Роберт. — Но вы к этому привыкнете. Теперь у тебя другая связь со временем. Ты начнешь воспринимать вещи по-другому. Они не всегда будут располагаться в том порядке, в котором их видят все остальные.

Некоторое время Жанна молчит, затем резко встает.

— Извините. Мне нужно... — Она не заканчивает предложение. Вместо этого она идет в ванную и закрывает дверь.