— Может, кому-нибудь из нас пойти поговорить с ней? — Спрашивает Аманда.

— Нет, — говорит Габриэла. — Подожди немного. Сейчас, я думаю, она переоценивает свою жизнь и пытается понять, как все это совместить.

— Блэкберны создали заклинание, которое переносит тела и места из 1924 года в наше настоящее, — говорю я. — Куда же тогда уходит вся эта энергия?

— И при чем тут Джимми? — Спрашивает Габриэла. — Собирается ли он как-то использовать эту силу?

— Я все еще не совсем понимаю, что это такое, — говорит Аманда.

— Есть две общие вещи, которые объединяют все эти события, — говорю я.

— Смерть и время, — говорит Габриэла.

— Верно, — соглашаюсь я. — Я не знаю, зачем ему нужна вся эта энергия смерти, но время? Джимми бы точно этого захотел. У него уже есть устройство, которое позволяет ему влиять на прошлое на пару недель вперед. С этим... черт, я даже представить не могу, к чему это может привести.

— Это объясняет, почему он свел вас с Жанной вместе, — говорит Аманда. — Я понятия не имею, как именно он планирует использовать тебя, но смерть и время? Вы оба часть этого.

— Я так и думал. Это напомнило мне, — говорю я. Достаю карманные часы и протягиваю их Роберту. — Это те часы, которые ты искал? Только не нажимай на кнопку.

Он берет его, пару раз поворачивает в руке.

— Сукин сын. Как оно попало к тебе в руки?

— Мириам, — говорю я. — Подожди. Не думаю, что ты с ней еще знаком. Это было твое. Кажется, она вытащила его из одного из хранилищ и еще пару вещей и спрятала, чтобы я нашел их позже. Она также показала мне эту комнату.

— Мириам, да? Нет, я пока не знаю никого по имени Мириам. Она сказала, когда я получил это?

— Нет. До сегодняшнего дня я думал, что это только ускоряет старение. Но потом мы использовали это, чтобы помочь Жанне сфокусировать свою магию? Я подумал, что нам, возможно, придется воспользоваться им, чтобы добраться сюда, но она прекрасно справилась сама.

— Подожди, ты сказал "хранилище"? То, что в Долине? — Говорит Роберт.

— Да. Я вроде как унаследовал доступ к нему. Думаю, другие тоже могут туда попасть, но я не знаю, кто именно.

Жанна выходит из ванной, но держится подальше от нас, как будто от ее близости может быть только хуже. На самом деле я не могу найти в этой логике изъяна.

— О, это гораздо больше, чем просто, — говорит Роберт. Жанне: — Это объясняет, как ты смог открыть для нас брешь. Вскоре ты обнаружишь, что твои способности проявляются с большей легкостью. Но пока ситуация не стабилизируется, она может быть немного непредсказуемой.

— Что это значит? — Говорит Жанна.

— Это значит, что, когда ты использовал его, ты получал часть его силы, — говорит Аттила. — Я понимаю, что ты не держала его в руках, но ты взаимодействовала с его магией.

— Я использовал эту штуку много раз, — говорю я. — Со мной ничего не случилось.

— Потому что ты не хрономант, — говорит Роберт.

— Это как-то повлияло на меня? — Говорит Жанна.

— Ничего плохого, — говорит Аттила. — Я полагаю, это зависит от твоей точки зрения. Думай об этом как о нагнетателе. Кажется, это скорее побочный эффект, чем использование по назначению.

— Они были созданы немецким часовщиком Хансом Дюрингером в XV веке, — говорит Роберт. — Он построил астрономические часы в Гданьске. Вы все еще можете их увидеть. Впечатляющее произведение искусства. Оно находится в церкви Святой Марии. Его высота почти пятьдесят футов. Но люди, которые наняли его для создания часов, не хотели, чтобы он создавал что-то столь впечатляющее для кого-то еще. Они решили ослепить его.

— Господи Иисусе, — говорит Жанна. — Это варварство.

— Это пятнадцатый век, — говорит Аттила.

— К счастью, он сбежал из Гданьска со своей дочерью до того, как они успели отвести от него глаза, и направился в Росток, — говорит Роберт. — После этого все становится немного размытым. Мы знаем, что он встретил мага, мы предполагаем, что это был хрономант, но мы не совсем уверены. Они сделали это вместе.

— В пятнадцатом веке делали карманные часы? — Говорит Аманда. — Подождите. Раньше они выглядели по-другому? Я нашла упоминание о часах, которые меняют форму в соответствии со временем, но никогда не подбирали нужную. Последнее, что я читала, это что-то вроде часов Хенлейна. Что-то вроде медной сферы размером с мяч для гольфа. Вы открываете их, и внутри оказывается циферблат.

— Вот и все, — говорит Роберт.

— На протяжении многих лет это были водяные часы, часы со свечами, солнечные часы, различные песочные часы и еще кое-что, — говорит Аттила. Роберт возвращает мне часы.

— Для чего именно они предназначены?

— Насколько нам известно, суть в том, что они поглощают время, — говорит Аттила. — Накапливают его, как аккумулятор. И могут его отдавать. С ними магия времени становится проще.

— Мы не уверены, что он был создан для того, чтобы усиливать способности мага, — говорит Роберт. — Но это так.

— Интересно, видит ли их Джимми, — говорю я. — Он не видит ни меня, ни опалы. Интересно, может, дело в количестве накопленной энергии.

— Опалы? Австралийские камни? — спрашивает Роберт.

— Так они называются?

— Я думал, все они на дне океана.

— Один из них поддерживает союзника мисс Кортес... в стабильном состоянии, — говорит Аттила. — Но я не слышал, чтобы был еще один.

— Джимми использовал его как батарейку для своей штуковины. Мне удалось его забрать.

— Потом Джимми завладел тем, что был внутри Джо, — говорит Габриэла. — Мы вставили в него часы Джимми до того, как ситуация из просто ужасной стала катастрофически ужасной. Но мы все равно потеряли много людей.

— По словам Джимми, он не видит камни, — говорю я.

— И он не видит тебя, потому что ты его создал, — говорит Аттила. — Думаю, можно с уверенностью сказать, что он не видит часы, но я бы не стал на это рассчитывать, если бы не был абсолютно уверен, что это изменит ситуацию.

— А как насчет египетского бога в Вегасе?

— Что? — спрашивает Роберт. Он смотрит на Аттилу. — Это что, один из твоих спойлеров?

Аттила вздыхает.

— Да. Но нет особого смысла скрывать это от вас. Если вкратце, то Эрика заставили стать ацтекским богом смерти Миктлантекутли, и с тех пор он более или менее известен по имени рядом других божеств.

— Ваш внук поднялся по карьерной лестнице, — говорит Габриэла.

Я замечаю, что Жанна смотрит на меня краем глаза. Это будет забавный разговор с консервативным христианином, ставшим атеистом.

Роберт смотрит на меня так, словно смотрится в зеркало.

— Наша семья в полном дерьме, не так ли?

— Это было круто, это точно, — говорю я. — Бог, о котором идет речь, Шайт. Они, частичка египетского бога, который появился на выставке Тутанхамона и поселился в Лас-Вегасе. Они в большей или меньшей степени противостоят друг другу. Джимми тоже не может их видеть.

— Это из-за их природы или потому, что они слишком могущественны? — Спрашивает Габриэла.

— Или потому, что они боги? — Спрашивает Аманда.

— Возможно, всё в месте, — говорит Аттила. — Роберт?

— Сила, безусловно, — говорит он. — В первые дни войны я провел много исследований Оракула. Армия хотела получить что-нибудь, что могло бы переломить ситуацию. Я отговорил их. С другими очень могущественными предметами или людьми это все равно, что смотреть на солнце. Оракул не столько не видит, сколько не может не смотреть.

— Интересно, — говорю я.

— Ты снова задумываешься, — говорит Габриэла. — Стоит ли мне бояться?

— Я обещаю, что речь не о воскрешении мертвых. Или о том, чтобы я снова умер. Ну, не совсем. Сначала я должен разобраться с парой вещей.

Разговор об энергии смерти, связанной с заклинанием, натолкнул меня на одну идею. Если все так, как я думаю, то, возможно, я смогу решить две проблемы одновременно.

— Итак, что мы будем с этим делать? — Спрашивает Жанна.

— Я думаю, мы мало что сможем сделать, пока Джимми не сделает свой ход, — говорит Аманда, — что бы это ни было.