— Твой отец меня ненавидит?

— Думаю, "ненавидит", слишком сильное слово, — говорю я. — Он почти не говорил о тебе.

— Говорил. В прошедшем времени.

— Да. И он, и наша мама. Я выследил парня, который их убил. Это повлекло за собой последствия. Я надолго уехала из Лос-Анджелеса. Несколько лет назад из-за меня умерла моя сестра. Было много насилия.

— Мне жаль это слышать, — говорит он. — Из того, что рассказал мне Аттила, и из того, что я узнал сегодня вечером, я понял, что ты была в центре множества важных, а порой и ужасных событий. Как бы то ни было, я рад, что познакомился с тобой. И я очень горжусь тобой. Иди, налаживай все. — Он кивает в сторону Габриэлы. — И не отпускай ее. Поверь мне.

Я этого не ожидал.

— Я не собираюсь обниматься с мужчиной с такими усами, — говорю я. — Это общее правило. Прости. Ой.

Я достаю из сумки маркер и стикер и роюсь в ней, пока не нахожу сложенную салфетку с номером телефона. Я переписываю его на стикер.

— Держи, — говорю я. — Через несколько лет ты установишь для Мириам телефонную линию с этим номером и оставишь мне салфетку из бара Kelbo’s, чтобы я ее нашел.

— Kelbo’s? Тики-бар на Пико?

— Или тот, что на Фэрфаксе.

Он кладет стикер в карман.

— Я позабочусь об этом. И не буду спрашивать, что значит "Привет, меня зовут". Он протягивает мне руку, и после секундной нерешительности я пожимаю ее. — До свидания, и удачи тебе.

Я чувствую, как Джанна создает свое заклинание. Кажется, на это у нее уходит меньше времени и сил. Вспышка магии и ощущение, будто вокруг нас лопается мыльный пузырь, и мы снова здесь. Юнион-Стейшн, пустой, в темноте, в ушах все еще звучат голоса и стук шагов.

Мой телефон вибрирует. Дэнни. Телефон еще не синхронизировался с местным временем, так что я не знаю, когда он отправил сообщение.

— Сколько времени нас не было?

— Четыре часа, тринадцать минут, двенадцать секунд, — отвечает Жанна. Она хмурится. — Разве не должно было пройти больше времени?

— Думаю, да. Я пробыл в "Харрисоне" всего несколько минут, а когда вышел, прошло уже четыре или пять часов. Я бы предположил, что прошло по меньшей мере полдня.

— Что там у Дэнни? — спрашивает Габриэла.

— Кажется, Рейчел снаружи с парой отрядов озлобленных наемников. Человек двадцать, может, больше?

— Что будем делать? — спрашивает Жанна.

— Я выйду и поговорю с ней, — говорю я. — Я единственный, кто точно нужен Джимми.

Это не совсем правда. Возможно, я здесь для того, чтобы что-то произошло до того, как начнется главное событие.

— Как она узнала, где мы? — спрашивает Жанна.

— Джимми, конечно. То, что он меня не видит, не значит, что он не может понять, где я. Хотя, может, он и не знает, что мы делали.

— Меня больше волнует не как, а почему, — говорит Габриэла. — Камень у них уже есть.

Я собираюсь что-то сказать, но все слова вылетают у меня из головы, потому что все вокруг искажается, словно волна, прошедшая по миру. Аманда и Габриэла, кажется, ничего не замечают, но мы с Жанной падаем на колени.

— Что это, черт возьми, было? — спрашивает Жанна.

— Что было что? — спрашивает Габриэла. — Ты в порядке?

— Реальное землетрясение, — говорю я.

— Черт, — говорит Аманда. — Вот что происходит, когда изменения, произошедшие в прошлом, влияют на настоящее. Эрик почувствовал это из-за своей связи с Джимми, а ты, вероятно, из-за своей связи со временем.

— Что изменилось?

— Не знаю, — говорю я, — но у меня есть пара идей. У меня были рычаги давления на Рэйчел, чтобы она не путалась у нас под ногами. Думаю, меня переиграли. Думаю, две недели назад Джимми что-то изменил, и это помешало мне осуществить задуманное.

— Хочу ли я знать, что именно он изменил? — спрашивает Габриэла.

— Тебе это может не понравиться.

Я пишу Дэнни.

Выхожу. Когда я почесал в затылке, ты начала распускать ее команду поддержки.

В ответ я получил эмодзи с поднятым вверх большим пальцем.

— Я выйду на поле, а Дэнни начнет уравнивать шансы. Как только начнется перестрелка, в бой пойдут все.

— Нам нужно, чтобы она осталась жива? — спрашивает Габриэла.

— Не вижу причин. Но давайте убедимся, что она мертва. В прошлый раз не вышло.

— Помни, — говорит Габриэла.

— Не умирай. Я поняла.

Я открываю одну из дверей и выхожу наружу. Рейчел стоит, прислонившись к капоту Джипа, на груди у нее висит карабин М-4, палец лежит чуть выше спускового крючка. Она одета во все черное и надета на черный кевларовый жилет.

Огни автостоянки скрывают большую часть ее лица в тени, но я все равно вижу полуулыбку на ее губах, а в ее некогда густых рыжих волосах проглядывают седые пряди и пятна там, где я вижу ее покрытую шрамами голову.

— Тебе здесь идет освещение, — говорю я. — Все равно, оно чертовски уродливое.

— Да, за это я должна благодарить тебя, не так ли?

С ней пара десятков человек, разбросанных по всему участку. Злобные ублюдки.

— Рад услужить. Джимми проделал свой трюк с прыжком в прошлое и вывел твоего парня из игры, прежде чем я успел его схватить?

— Это то, что он мне сказал. Я этого не помню. Но тогда я бы не стала. Ты действительно это сделал?

— Я действительно это сделал. Или мне кажется, что я этого не делал. С тех пор, как он ушел, прошло, наверное, пару недель?

— Почти.

— Джимми обещал обеспечить безопасность твоего мальчика, если ты согласишься работать на него?

— Это единственное, о чем я когда-либо заботилась, Эрик. Я сделаю для него все, что угодно.

— Да, я думаю, ты сделаешь. Итак, что ты здесь делаешь? Джимми арестован, твоц ребенок в целости и сохранности, у меня ничего не получается.

— Я приехал, чтобы забрать вас. Тебя и полицейскую.

— Возможно, придется немного сузить круг подозреваемых. В Лос-Анджелесе полно копов.

— Твой друг-полицейский. Это поможет?

— Как ни странно, нет. Кто бы мог подумать, что такой парень, как я, может дружить с полицейскими. Черт, у меня на счету больше убийств, чем у всей полиции Лос-Анджелеса, вместе взятой, Господи, я даже не знаю, за сколько лет. Не из-за того, что они не старались, конечно.

— Ту, что с тобой.

— Как её зовут?

— Не узнала имени, — говорит Рейчел.

— Это на тебя не похоже. Тебе нравится получать как можно больше информации. Ты не узнала имени? Или Джимми не знал этого имени?

— Джимми знает все, — говорит она.

— Да, людям нравится в это верить. Я думаю, что Джимми действительно знал это имя, но потом что-то случилось. И теперь это не так.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Да, ты действительно не понимаешь, не так ли? Что? — спрашиваю я и чешу над ухом. — Пора бы уже с этим покончить.

С крыши доносится стрельба. Она приглушена, но все равно чертовски громкая. Четверо из ее людей падают в первые полсекунды. Еще трое падают, прежде чем понимают, что происходит, и открывают ответный огонь.

К этому времени Габриэла и Аманда выходят, подняв щиты. Аманда превращает одного из наемников в стекло, а Габриэла заставляет змей выползать из живота другого.

Мы с Рейчел не двигаемся. Вокруг нас хаос, но мы заперты, и каждый ждет, когда другой сделает первый шаг. У меня нет такой возможности.

Жанна выходит из здания, ее глаза сверкают, как лавовые лампы. Она направляется к нам.

— Думаю, ты имеешь в виду этого копа, — говорю я.

— Черт, — говорит Рэйчел. — Я надеялась, что ты просто сядешь в фургон, но ты вечно все усложняешь, да? — Она поднимает пистолет и стреляет в Жанну. Пуля летит достаточно низко, чтобы ранить, но не убить. Вот только Жанны там нет.

Рэйчел моргает. С ней такого никогда не случалось. Как и Дэнни, она боевой маг. Она попадает в цель, независимо от того, целилась она или нет.

Жанна продолжает идти к нам. Рэйчел стреляет. Жанны там нет. Как будто она переместилась в нужный момент и в нужное место, чтобы пуля пролетела мимо.