Я лихорадочно пробежалась глазами по первым рядам, встречая взгляды всех Браунов... Люсьен улыбалась, утирая белоснежным платком капельки слез в уголках глаз. Барон сдержанно улыбался. А моя мама, сидевшая одна среди моих подруг, потому что мой отчим не смог приехать из-за своей работы, не улыбалась. Она лишь взволнованно хлопала своими ресницами, печально глядя на меня, нервно щипая себя за руку — она делала так всегда, когда сильно переживала.

Я отпустила голову, не выдержав ее взгляд, и поджала губы, когда наткнулась на белую помятую коробку в своих руках…

— Сейчас наступает самый волнующий и ответственный момент. Момент, когда вы обменяетесь кольцами — символами вашей нерушимой связи. Кольцами, которые будут напоминать вам о сегодняшнем дне, о вашей клятве и о вашей бесконечной любви. И прежде чем вы обменяетесь кольцами, я предлагаю вам сказать самые важные слова, которые вы чувствуете прямо сейчас…

Чувствуете прямо сейчас… Я обернулась к Оливеру. Он улыбался.

И теперь я тоже.

— Я начну, — произнес резко Оливер, поправляя бабочку на шее. Он оттянул ее, затем сглотнул и продолжил: — Я хотел бы сказать… что я восхищен тобой: твоим характером, упорством, талантом и трудолюбием. Никогда не думал, что любить может быть так легко и так сильно... Я люблю тебя! Очень, очень сильно. Я хочу, чтобы ты была счастлива со мной. Поверь мне, впереди нас ждет только самое лучшее. Я готов положить весь мир к твоим ногам…

В этот момент над головой прогремел гром, и ледяной ветер резко ударил в лицо, как отрезвляющая пощечина, прошептав мне о том, что эта мечта — не моя...

Это не та любовь, о которой я когда-то мечтала.

— Чёрт возьми… — пробормотала Сара за моей спиной, когда по рядам прокатилось общее оханье. — Давайте уже произнесем эти заветные слова! — воскликнула она, и её слова утонули в рычание гремящего эха грома.

— Согласны ли вы, Оливер Браун, взять в законные жены Элизабет Бэлл, быть ей верным супругом, любить и оберегать ее в богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас? — произнесла она с легким волнением в голосе, придерживая свои кудри свободной рукой.

— Да! — уверенно и громко ответил Оливер, и его улыбка стала еще шире, глаза светились неподдельной радостью.

Теперь ведущая повернулась ко мне, и ее голос стал чуть мягче, но от этого не менее решительным.

— А вы, Элизабет Бэлл, согласны ли взять в законные мужья Оливера Брауна, быть ему верной супругой, любить и оберегать его в богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?

Мое сердце замерло. Я слышала только стук крови в ушах и отдаленный грохот небес, предвещавший неминуемую бурю. Слова ведущей эхом отдавались в голове, смешиваясь с образом Карстена, с тем его взглядом... с вопросом: значит ли все это что-то? Я скользнула взглядом по Оливеру — его глаза светились искренней любовью, его рука крепко сжимала мою, словно якорь в шторм. Я чувствовала его тепло, его надежду. И ощущала тяжесть этой надежды на своих плечах. Это не та любовь, о которой я когда-то мечтала... но что, если это та, которая мне суждена?

Молчание затягивалось. Ведущая слегка нахмурилась. Гости зашептались. Мама подалась вперед, почти привстав с места, ее взгляд был умоляющим.

И тут над нами раздался оглушительный удар грома, казалось, разорвавший небо пополам. Следом за ним упали первые крупные капли дождя, оставляя темные пятна на моей фате.

Я посмотрела на Оливера. На мгновение, я закрыла глаза, словно ища ответ где-то внутри себя, или желая, чтобы этот момент просто исчез.

— Я... — мой голос был едва слышен.

Все без исключения смотрели на меня.

Ждали моего ответа.

Моего «да»…

Но, а я не могла позволить себе совершить эту ошибку и шагнуть в будущее с человеком, которого не любила.

— И…

Я обернулась на гостей, улыбаясь и метясь в то место, где сидел Карстен.

Но его там больше не было.

— Элизабет… — услышала я женский голос, но не обратила на него внимания, выискивая взглядом родной силуэт. Я умоляла про себя, чтобы он был здесь, чтобы не оставил меня сейчас, чтобы всё было так, как должно было быть.

И вдруг я увидела его фигуру, удаляющуюся к выходу...

Я дернулась со своего места, глупо заулыбавшись, и поспешила к нему, выдернув свою руку из руки Оливера.

— Прости меня. Но я не могу... — произнесла я с улыбкой на лице и слезами на глазах, рванув туда, с кем знала, что мне место. Я выбрала быть собой — раненой, глупой, непонятной, поехавшей, но настоящей. Да, я сделала это поздно. Но лучше поздно, чем никогда.

Каблуки подворачивались, возмущенные вздохи становились громче, а вопросов, летящих в мою спину следом за мной, появлялось все больше. Я чувствовала, как собрала удивленные взгляды всех (кроме одного единственного), но не обращала на них никакого внимания, потому что теперь это все было уже неважно...Лишь на какую-то секунду я остановилась на повороте к белым воротам и посмотрела обратно на бушующий зал. Взгляды моих подруг — Норы и Кейси, а потом и мамы встретились со мной. Они улыбались так искренне и счастливо, как не улыбались, когда я стояла там.

Я помахала им той самой белой коробочкой, и, подхватив подол платья, рванула быстрее к выходу, моментально сбросив с ног каблуки, перейдя на бег по камням и теплому песку босыми ногами.

Сердце колотилось бешено, но от этого громко и счастливо, придавая сил.

Я была уверена.

В этот раз как никогда.

— Карстен! — крикнула я, задыхаясь от нехватки кислорода в легких и замедляя шаг. — Карстен! — чуть громче еще раз повторила я, медленно впадая в отчаяние. — Карстен…

Он обернулся.

Между нами оставалось каких-то несчастных пять шагов, черт побери, но я остановилась.

— Давай попробуем ещё раз! — крикнула я, щуря глаза от сильного ветра и солнечных лучей, которые вдруг ударили ему в лицо.

Я чувствовала, как сердце колотится в груди, и, несмотря на боль в ногах, меня переполняло желание сделать шаг навстречу ему, даже если это означало наступить на горло собственной гордости.

— Давай! Даже если ничего не получится, я буду знать, что мы попробовали! Я готова рискнуть, Карстен! Мы можем все начать сначала… — добавила я тихо, но уверенно.

7 лет спустя

Выжимаю белую краску из тюбика и макаю кончик кисти в кляксу, аккуратно смешивая разноцветные оттенки на палитре.

— Хлоя, не вертись! Если будешь так дергаться, я ничего не смогу сделать!

— Мам! Посмотри, какое небо-о-о!

Я улыбнулась и, несмотря на ее нетерпение, отвела взгляд от холста на вечернее небо. Сегодня оно было еще особеннее, чем когда либо.

— Хлоя, посмотри на меня, малышка.

— Ррр! — недовольно зарычала маленькая вредница, скрестив ручки, так как ей не нравилось сидеть неподвижно и смотреть на меня.

А сегодня этой прекрасной девочке исполнилось 6 лет! И ее характер стал еще более упрямым, чем в младенчестве. Не понимаю, как я выдержала его за все это время…

О Господи, дай мне только сил.

— Еще немного, Хлоя, и я тебя отпущу, — сказала я, стараясь успокоить ек нетерпение.

— Ты так говорила ровно 10 минут назад! — сердито воскликнула Хлоя, указывая на свои часики с розовым ремешком на руке, хитро подловив меня на собственном вранье.

— Я устала…

— Обещаю! Еще 10 минуток, и я тебя отпускаю!

— Честно? — недоверчиво протянула она.

Я осторожно набирала бирюзовый цвет на кисть, чтобы он совпадал с оттенком ее воздушного сарафанчика.

— Честно, — кивнула головой. — Почти готово, крошка… Ты же сама хотела, чтобы я нарисовала тебя.

Выглянув из-за мольберта, я увидела ее два хвостика, аккуратно заплетенные в разные резинки.

Улыбка невольно заиграла на моих губах.

— Тебя заплетал папа? Или ты сама? — поинтересовалась я, пытаясь развеять напряженную обстановку.