— Болит? — спрашивает он, шагая со мною на руках позволяя мне перевести дух.

Боль в ноге не позволяет полностью расслабиться в его объятиях, заставляя время от времени вспоминать о ней. По ноге словно тыкали иголками с разных сторон.

— Да, — хнычу я и чувствую как мои губы начинают дрожать.

Не удержавшись он целует меня в щеку, сморщившись от послевкусия на губах пудры и тонального крема. А я криво улыбаюсь уголками губ, ощущая дискомфорт скованных пальцев ног в узкой туфле.

— Какая же ты, — хрипло хохочет он, неотрывно смотря мне в глаза.

— Какая? — вспыльчиво прерываю его, надув губ, — Неуклюжая?

— Везучая.

Карстен целует меня в висок, а я аккуратно стараюсь уложить пальчиками его выбившиеся из прически пряди волос.

— Это еще почему? — настороженно глядя на него, спрашиваю я.

— Потому что постоянно находишь какие-то приключения на свою идеальную задницу, а я тебя спасаю. А что это если не везение, что я постоянно рядом с тобой? — он еще раз целует меня в щеку, не в силах удержать накатившуюся на него нежность. А я обижено ударяю кулаком его по плечу, сердито испепеляя самым своим злым взглядом из всех возможных.

Карстен заливается смехом, а я только приоткрываю рот, раздумывая, что же можно выдать на его колкую шуточку. Но не успеваю что-то и возразить, как вдруг нам на головы внезапно сыпятся сухие разноцветные листья из неоткуда.

Мы совместно резко поворачиваем головы на звонкий мальчишеский смех, наблюдая, как двое парнишек специально качают толстый ствол старого дерева, чтобы устроить листопад. Вокруг нас, хлопая в ладоши, прыгали двое маленьких девочек с хвостиками на бок. Кажется, это представление было организовано для них. А мы случайно попали в него, даже не подозревая.

Карстен обвел взглядом радостные лица детей, и двинулся вперед, а я все также из-за его плеча смотрела на них, задумавшись. А готовы ли мы уже стать родителями? А получится ли? А если произойдет тогда, когда мы еще не будем готовы? А произойдет ли вообще?..

— Говорят, что если в день свадьбы идет дождь то у молодоженов будет крепкий брак, — начала свое размышление вслух я, — а то, что мы попали под лиственный дождь считается?

— Конечно. Я просто тебя крепко держать буду.

— А если не удержишь?

— Ну пока же я тебя несу.

— Дурак.

Я смотрю на него, и в моей голове проносится мимолетная мысль о том, что я сделала правильный выбор.

В нашу квартиру с Оливером я прибыла спустя полтора часа.

Пока отвечала подругам о том, где и как я провела ночь — села батарея. И мне пришлось топтаться на улице в поисках такси, что только измотало меня. А спустя полчаса пришлось заново плестись в отель, чтобы попросить хостес заказать мне такси, на ожидание которого ушло еще пятнадцать минут. И уже, когда я наконец-то заняла свое долгожданное пассажирское место в машине, подумала: что ура, можно расслабиться и спокойно выдохнуть — попала в длинную пробку прямо в пару километров от дома.

Нехорошее предчувствие подсказывало мне о большой предстоящей ссоре, но мне ничего не оставалось с ним поделать как попросту принять.

Я смотрела в окно, наблюдая за жизнью города и людей и понимала, что мир никак не изменился после моего нелепого инцидента, и все осталось прежним как и было — жизнь продолжается. И мне стоило бы забыть это, как страшный сон и принять за большой урок на будущее.

Но кто бы сказал, что самостоятельное изгнание этого человека из мыслей равносильно самоубийству.

Я всю дорогу думала лишь о том, как мы провели ту ночь. Воскрешала «убитые» чувства и эмоции, снова наполняясь той безудержной энергией, что зашкаливала во мне тогда. Как необычно реагировало мое тело на его касания, поцелуи, ласки… В тот миг все казалось слишком необычным. А многозначительное ощущение чего-то родного и далеко забытого, оказался самым основным симптомом, на который стоило обратить внимание в первую очередь. Но кому это интересно в порыве слепой страсти, когда функция здравого смысла покидает ваше мышление? Правильный ответ: никому.

Спустя час (или больше), машина все же остановилась в указанном пункте, и я полезла в сумочку за чаевыми, случайно обнаруживая поразительную находку. Несколько чужих купюр были аккуратно вложены во внутренний боковой карман, в который я всегда по привычки любила складывать бумажные деньги. Я вытащила первую попавшуюся, замечая на ней неестественные инициалы:

«Спасибо за вечер, любимой, бывшей жене» — размашистым почерком было написано на боковине черной ручкой, а снизу непринужденная подпись — «от бывшего, любимого, мужа. Целую в губы».

Он издевался надо мной. Специально. Намереваясь поднять свою самоценность в моих глазах. Но для чего?

— Девушка, — отозвал меня грубый мужской голос, — извините, но мне нужно ехать.

Я посмотрела в зеркало заднего вида, встречаясь взглядами с суровым водителем. Глубокая складка залегла между бровей молодого старика с короткой, окрашенной стрижкой и седой щетиной. На вид ему было лет пятьдесят семь, но мужчина очень хорошо ухаживал за собой. Глаза его были голубо — серые и очень печальные. Наивысшие веки придавали усталости, а глубокие фиолетовые синяки под глазами утяжеляли взгляд. Кажется, день не задался ни у одной меня.

— Извините, — спохватилась я и протянула ему крупную купюру с индивидуальной надписью. — Сдачи не надо, спасибо.

Я открыла дверь, чтобы уже выйти, как вдруг водитель окликнул меня:

— Спасибо вам. — заметно подобревшим тоном вымолвили он, и я заметила как глаза его стали стеклянными.

«Будь добра к каждому прохожему, ведь ты не знаешь, что творится у них на душе». Вспомнились мамины слова нравоучения, и невольно сама почувствовала на душе приятную легкость и уютный покой.

Обменявшись искренними улыбками, я покинула салон автомобиля и поспешила к многоэтажному дому, у которого уже стоял мой жених и отчаянно кому-то названивал. Скорей всего мне.

Под серой обтягивающей футболкой было хорошо заметно очертание напряженных плеч; голова была опущена вниз так, чтобы закрыть экран смартфона от лучей солнца, и тем самым занавесить волосами лицо. Длинные пальцы нервно порхали над электронной клавиатурой, набирая текста.

Я прикусила язык, гадая, какая сейчас черта эмоций коснулась его лица. Холодные мурашки забегали по ушам, с каждым следующим шагом щепетильно кусая меня чувством страха. Не сводя с него глаз, я облизнула губы, во рту внезапно пересохло, дыхание затруднилось, а когда Оливер снова поднял свою голову вверх, я и вовсе застыла на месте. Он сверлил меня нехорошим взглядом, от которого мое сердце сжалось, от неясной тревоги.

Таким я его еще не видела никогда. Русые всклоченные волосы торчат во все стороны, брови нахмурены, глаза словно стреляют красными лазерами, испепеляющие все на своем пути.

Оливер двинулся ко мне, быстрым шагом преодолевая расстояние между нами в считанные секунды. Я сделала два шага навстречу, перед тем как парень вцепился в мои предплечья стальной хваткой.

— Где тебя, мать твою, носило?! — не своим голосом прорычал мне в лицо он, обдав горячим дыханием щеки.

Я хлопаю глазами, не в силах вымолвить и слово. Оливер внимательно всматривается в мои испуганные глаза, словно просматривает, что я делала во вчерашний вечер.

Слава небесам, что обычные земные не одарены такой способностью.

Я беззвучно открываю рот и ничего не издаю. Голос пропал начисто без всякой магии.

— Я, — спустя долгой паузы выдавливаю из себя и замолкаю, чувствуя как горло саднит от сухости.

— Элиз, — Оливер закрывает лицо руками, что-то неразборчиво бубня в ладони. — Извини, я слишком резко налетел на тебя. — Он неожиданно притягивает меня к своей груди, и я поддаюсь ему, утыкаясь носом в шею.

Его пальцы смыкаются в замок на моей пояснице, плотно прижимаясь ко мне. Чувствую как он кладет свой подбородок мне на затылок, и что-то шепчет в виде извинений. От его касаний веет неестественной прохладой. «Раньше такого не было» — шепчет внутренний голос, — «или просто не с кем было сравнить».